Отец не испугался, а вскочив, осторожно подошёл к окну и выглянул в него. Некоторое время он молча рассматривал то, что происходило на улице, затем хмыкнул и, потянувшись к шторам, закрыл окно.

— Электричество придётся жечь тогда, темно будет, а сейчас светло, — тут же отозвалась из другой комнаты мать, заметив, что в квартире резко потемнело и, услышав, как отец задвигает шторы.

— Действительно, ладно, потерпим, авось в нас стрелять не станут, да и что пуле шторы? А вот как стемнеет, тогда надобно задёрнуть, на всякий случай, чтобы на огонёк не прилетело, и дверь на цепочку закрыть.

— А если к нам с оружием придут? — спросила Лиза.

— Не придут, не нужны мы им.

— А если всё же придут?

— Вот тогда и решим.

— Тогда уже поздно решать, папенька, против револьвера поможет только другой револьвер или решительно настроенный мужчина.

— Больно много ты понимаешь, глупая ещё, вот выйдешь замуж, тогда и посмотрим, станет тебя муж защищать или нет.

— Да вашими стараниями, папенька, я вообще никогда не выйду замуж!

— С чего это ты взяла, глупая?

— Барон Дегтярёв нас всех спас, он молодой, красивый, перспективный, а вы всё препоны какие-то выдумываете для встречи с ним. И вот он не пишет мне, а сейчас и подавно.

На шум перебранки вернулась и мать, страх пересилило любопытство. Лиза посмотрела на неё и поняла, что дальше ругаться она не сможет, и рассказать, что хочет замуж за барона Дегтярёва и о жадности родительской по отношению к потенциальному жениху тоже. Ничего не сможет, а осознав этот факт, она закрыла лицо руками и стала рыдать, оплакивая свою беспомощность.

Отец некоторое время смотрел на неё, хмурясь и пытаясь понять, что случилось, и отчего дочь стала рыдать, потом махнул рукой.

— Мать, ты успокой Лизу, чего она рыдает?

— Так замуж хочет, а не получается. Барон этот, Дегтярёв который, ответ ей прислал, что, дескать, не может он, весь в трудах, весь в заботах.

— В каких это он трудах и заботах, он же студент?

— Так учится весь день, а на Лизоньку времени нет или денег.

— На девок завсегда деньги найдутся, — не подумав буркнул отец, отчего обе женщины уставились на него во все глаза. Жена приоткрыла рот от неожиданности, а Лиза, что успевала и рыдать, и уши держать открытыми, отняла руки от лица и подняла на отца заплаканные глаза. Пока мать обдумывала услышанные слова и собиралась с мыслями и вопросами, Лиза с ходу выпалила.

— А я не девка продажная и не продаю своё тело, я замуж хочу за достойного, а не за абы кого, кто станет только деньги считать, да попрекать меня каждой копейкой.

Отец понял, что сболтнул лишнего, и в то же время не желал уступать свои выигрышные позиции.

— Так все такие… с чего это ты, дочь, взяла, что Дегтярёв тебя попрекать не будет? Они, благородные — все кровопийцы! С простого люда каждую копейку тянут, а у кого крестьяне есть в найме, а раньше и поместные, а то и крепостные, так они в поколениях привыкли три шкуры драть с них.

— А Дегтярёв из мещан, он сам получил титул и дворянство за свои собственные заслуги, и он богат. И сам заработал, сам! А вы всё думаете, что он нищий, а он богатый, а вы жадные, жадные, только о себе думаете, да о девках продажных.

— А ты откуда знаешь? — вклинилась в разговор мать, давая возможность отдышаться от такой наглости отцу.

Лиза понимала, что рассказывать всё не следует, но она уже закусила удила, а кроме того, надеялась, что хоть это расшевелит её родителей, и дальше станет думать не она, а они, да и время сейчас такое, неизвестно, что завтра ждёт.

— А я с девочкой одной учусь, благородной, у неё отец на приёмах императорских иногда бывает, он известный музыкант, и его приглашали для награждения. Он там запомнил одного юношу, им и оказался Дегтярёв, он и дочери всё рассказал, а та всем подружкам, как хорошо бы познакомиться с этим юношей, обласканным наградами от самого императора. Уже и будущее его понятно, и инженер он, и всё такое.

— А как, как его наградили? — направила рассказ дочери в нужное ей русло мать.

— Орденом Анны четвёртой степени и деньгами.

— А денег сколько дали? — перебил мать отец.

— Несколько тысяч, может и больше, император мелочиться не станет.

— Это да, — задумчиво проговорил отец, — император не мелочится, если уж кто ему понравился, это я слышал не раз.

— А награду он получил за храбрость, за то, что спас полковника и убил восьмерых бандитов, с таким, как он, и не страшно никогда, и даже сейчас.

— Да что он один сделает? — поморщился отец.

— А он дар боевой имеет! — выпалила в ответ Лиза, придумав это от себя и надеясь, что так оно и есть.

— Тогда да, оно конечно, заманчиво, сильный юноша, сильный.

В это время где-то далеко бухнул выстрел из пушки, отчего вновь задребезжали стёкла.

— Сильный, но один, без рода своего, такому не удержаться у власти, да и денег не удержать. На то надобно разум и хватку иметь, а хватки у него нет. Храбрый, это бесспорно, но деньги сохранить нужна не храбрость, а хитрость. А я и не знал, что под боком у нас такой завидный жених есть. Упущение моё.

— Он жадный, — отреагировала мать.

— Не жадный, а бережливый, ну или скупой, о том только Лиза узнать может, и то нескоро. Что же, лучше поздно, чем никогда, правду узнать, а не было бы анархистов, и не узнали. Письмо ему ещё напишешь, а можно и два, и чтобы пожалостливее текст в них. Мать тебе поможет. Назначай встречу, дальше с матерью уже всё решишь, если получится с ним встретиться, а там и видно станет.

Лиза, ошарашенно выслушав отца, не знала, то ли ей радоваться, то ли огорчаться и, утерев слёзы, ушла умываться, а дальше направилась к себе в комнату, куда буквально тут же пришла и её мать.

— Что же сразу об этом не рассказала, Лизонька⁈ Мы бы уже и меры все приняли, и тебе помогли, ты и встречаться стала бы с ним давно, глядишь, дело к свадьбе шло, а ты молчала…

— Да я совсем недавно сама узнала, я догадывалась, но не знала.

— Ладно, давай одно письмо напишем, я тебе помогу, а второе ты уже сама напишешь и отошлёшь. Не сегодня и не завтра. Анархисты эти повоюют немного и всё, разгонят их.

— А если не разгонят? Если они власть вдруг возьмут? — испуганно проговорила Лиза, до которой только сейчас дошёл весь трагизм сложившейся в империи ситуации.

— Чего это вдруг? Мы верим в нашего императора и армию, они всех разгонят.

— Но ты же, мама, даже помощь полицейскому не оказала, как они могут победить, если мы им помогать в том не станем?

— Испугалась я, другие помогут, твой фон барон и поможет, он же герой, вот и тебя защитит, и нас заодно. Ты не отвлекайся, доставай бумагу и пиши.

Лиза послушно достала письменные принадлежности и приготовилась выводить аккуратным почерком слова под диктовку мамы.

— Подожди, куда ты чернила берёшь. Карандаш возьми, им сначала напишем черновик, а потом уже на чистовик письмо перепишешь.

Граф Васильев места себе не находил, не зная точно, что происходит в Павлограде. После случившихся беспорядков он больше всего переживал за судьбы дочери и жены, ведь они остались в охваченной восстанием северной столице. В Великом Новгороде тоже не всё складывалось благополучно, но они справлялись, а там крупный город, центр беспорядков, а дочь учится в академии, будь она неладна.

Сегодня к вечеру он узнал, что на территории академии происходил бой, а связи нет, дозвониться ни до кого он не смог. Проведя ночь в полнейшем беспокойстве, наутро граф всё же дождался звонка от супруги. Разговор получился недолгим и скомканным, но самое главное он узнал: его дочь и жена живы, и всё с ними хорошо, насколько это можно представить в охваченном восстанием городе.

Информация о происходящих событиях доходила противоречивая и смутная, а чёрные флаги с белыми лозунгами встречались и здесь, но местный гарнизон и полицейские смогли быстро подавить все выступления и разогнать примкнувших к восстанию левых элементов и мещан с немногочисленными рабочими и крестьянами.