— Вижу! Прошу ко мне!

На одеревеневших и негнущихся от страха ногах я пошёл прямо к кафедре, за которой стоял император и немигающим взглядом смотрел на меня. Проходя мимо сидящих дам и господ, я слышал за собой приглушённое шушуканье и чувствовал на себе взгляды десятков глаз, но не прекращал движение. Не дойдя до кафедры двух шагов, я остановился, как меня научили, и доложил.

— Ваше императорское величество, барон Дегтярёв прибыл по вашему распоряжению!

— Вижу, вижу! — внимательно осмотрел меня император. — Что же, судя по вашему лицу, не скажешь, что вы обычный студент-первокурсник инженерно-духовной академии. Можно сразу сказать, что вы один из первых, кто почувствовал и принял на себя удар врага. Принял и победил! За то и награда. Господа, барон Дегтярёв проявил себя в военно-полевом лагере с самой наилучшей стороны, о чём нам расскажет господин военный министр. Прошу зачитать наградной лист реляции.

Военный министр кашлянул, взял руки наградной бланк и стал его зачитывать.

— Барон Дегтярёв, находящийся на военных сборах в военно-полевом лагере, в Орловской губернии, оказался свидетелем нападения на него преступников. Не растерявшись, воспользовался своим личным оружием и вступил в бой с нападавшими, лично, по свидетельствам очевидцев, убив восемь бандитов и уничтожив их главаря. Кроме того, рискуя собственной жизнью под огнём противника, проник в здание горящего штаба части и помог выбраться из него штабс-капитану Фузакину и старшему-унтер-офицеру Апроксееву, раненым в руку и ногу и неспособным покинуть здание самостоятельно. Найдя в горевшем здании начальника сборов полковника Илларионова, тяжело к тому времени раненого, лично вынес его из горящего здания, чем спас от неминуемой гибели, после чего вступил в бой, в ходе которого получил тяжелое ранение и потерял сознание. Прибывший значительно позже на место боя его товарищ, барон Пётр фон Биттенбиндер, обнаружил всех пострадавших, оказал им первую помощь и держал оборону до прибытия помощи, за что также будет поощрён наградой военного министерства, — закончил читать наградной бланк военный министр и обратил свой взгляд на императора.

— Согласитесь, господа, весьма неординарный поступок для юноши⁈ Но барон Дегтярёв не первый раз вступает в схватку с врагом и не первый раз рискует своей жизнью, спасая других, за что уже имеет награды. Он, как первопроходец, всегда на острие атаки в деле обороны нашей империи, как многие и многие её граждане, о которых мы никогда не слышали и не знаем. Каждый выбирает свой путь: кто-то прячется, а кто-то встаёт грудью на пути тех, кто желает гибели нашей империи. Я долго думал, господа, как наградить сего достойного юношу. Личное дворянство он уже получил, наследное тоже, военное министерство вручило ему саблю с орденом Анны четвёртой степени. Казалось бы, у него всё есть, но юноша сирота, он потерял отца на войне, где тот погиб, сражаясь за империю, и потерял мать в результате покушения на Крестопольского генерал-губернатора, что стала тогда невинной жертвой. Получается, что он сирота, но с ТАКИМИ заслугами перед империей, что империя не может бросить подобных ему сражаться в одиночку против всех врагов. Поэтому я решил взять шефство над этим юношей и наградить его орденом Белого орла, чтобы подчеркнуть несомненные заслуги перед империей. А чтобы он ни в чём не нуждался и мог развивать свои навыки защитника Отечества и дальше, принял решение премировать его десятью тысячами злотых, — и император, сделав паузу, окинул всех внимательным взглядом.

Зал сразу же разразился внушительными аплодисментами. Я же стоял, ни жив, ни мёртв. Император улыбнулся и закончил свою речь неожиданными для всех словами.

— Да, и не могли бы вы, барон, показать всем нам картину того боя, который вам запомнился? Многие, я думаю, не знают широкие особенности вашего дара, у вас есть возможность продемонстрировать его, заодно и ввести присутствующих в курс дела, сделав их заочно очевидцами всего случившегося. Об этом не расскажут газеты и не покажут кино, а вот вы — сможете!

— Слушаюсь, Ваше императорское величество! — нашёл я в себе силы ответить ему и, не тратя времени, развернулся к залу. Сосредоточившись, я вызвал к памяти картину прошедшего боя. В воздухе, сначала медленно, а потом всё быстрее и ярче стало собираться изображение былой битвы во всех своих уникальных подробностях.

Император, увидев, что действо началось, отступил назад и, усевшись на трон, стал внимательно наблюдать за разворачивающейся перед его глазами красочной картиной, то же самое сделали и все присутствующие в зале.

Бой я стал показывать с самого начала, как я видел его. Первые выстрелы, первые жертвы, первые сумасбродные поступки, которые толкали меня вперёд. В зале заохали, особенно дамы, мужчины же издавали сдержанный гул, комментируя увиденное.

Момент, когда я полез на вышку и, прицелившись, стал стрелять оттуда, поразил очень многих, ведь когда тебе показывают мир, сузившийся до размеров прорези прицельного приспособления и мушки, совмещённой с ним, всё воспринимается совсем по-другому.

Внимательно смотрел и император, но молча. Не знаю, о чём он думал, но я показывал реальные события, без прикрас, всё, что зафиксировала моя память. Как вбегал в горящее здание, как выносил, надрываясь, тяжёлое тело полковника, с трудом переваливая его через низкий подоконник, как по мне стреляли, как страшно вжикали пули над головой, как гудело пламя, захлёстывая меня едким вонючим дымом. Это увидели и все присутствующие.

Последнее, что я показал — выстрел в мою сторону. Дальше наступила темнота, что появилась в моей голове, когда я потерял сознание. Я так старался, что моё сознание помутилось не только в виртуальном мире, созданном моей памятью, но и в реальном времени, так как на демонстрацию картины я израсходовал все свои силы, без остатка. Понял я это только тогда, когда, закончив демонстрировать свой реалистичный фильм, внезапно обмяк от настигшей меня слабости.

Холодный пот пробил всё моё тело, я задрожал, мне внезапно стало плохо и, покачнувшись, я шагнул вперёд, пытаясь удержать равновесие. Мои ноги стали подламываться, и первым, кто пришёл ко мне на помощь, оказался император. Вскочив со своего трона, он успел подхватить меня под руку. Дальше вмешался военный министр, который стоял всё время неподалёку, а потом подбежал один из гвардейцев и, схватив меня подмышки, сопроводил к моему месту.

— Отведите его немедленно в столовую, напоите горячим чаем с сахаром, и доктора, доктора вызовите! — скомандовал император.

К гвардейцу тотчас присоединился камергер, меня выволокли из зала, подбежал один из помощников камергера, дежурящий в коридоре, получил краткие указания, и уже вдвоём они повели меня в столовую.

Как только двери закрылись за ослабевшим юношей, император, стоя вновь за трибуной, оглядел всех и замолчал, не мешая собравшимся переговариваться друг с другом, обсуждая случившееся. Прервав затянувшуюся паузу, он прокомментировал увиденное.

— Вот так, господа, нужно защищать своё Отечество, и вот так надо показывать, когда тебя просит император! До последней капли крови и до последней йоты энергии своего дара! Берите пример с этого юноши, господа.

— Ваше императорское величество, мы же не успели вручить барону орден⁈ — тихо сказал военный министр.

— Да⁈ Действительно, не успели, — обернулся к нему Павел Пятый. — Вот так всегда с наградами, они постоянно запаздывают и часто не находят своих героев, но сейчас это дело поправимое. Поручаю вручить награду моему камергеру и… — император задумался, оглядывая сначала своих министров, а потом и всех сидящих в зале прямо перед ним. Неожиданная мысль пришла ему в голову, да такая, что позабавила его самого.

— Итак, орден у юноши есть, наградное оружие есть, деньги он получил, титул тоже, а вот положение в обществе ему завоевать будет трудно, с его корнями, да ещё и сиротством. Самое время войти в чью-то всем известную семью и сделать прилив новой героической крови в старый аристократический род. Делайте выводы, господа.