— Да, я, как всегда, самый первый.

— Ага, а где Ефим?

— Он съехал от нас, мне комендант сказал, и кровать его уже забрали.

— Ну и слава Богу! Нам же проще.

— Согласен.

— Слушай, у нас сегодня ещё просто море времени, давай по городу прогуляемся, заодно и поедим где-нибудь? Наша столовая всё равно закрыта.

— Пойдём.

Мы засобирались и через полчаса вышли из общежития. Поймав извозчика, поехали на нём в центр.

— Хорошо-то как! — вымолвил Пётр, оглядывая заполненные народом улицы.

— Хорошо! — подтвердил я.

Доехав до центра города, мы расплатились с извозчиком и дальше пошли пешком. На улицах люди неспешно прогуливались или ехали в различных экипажах. Работали все магазины, привлекая внимание покупателей яркими вывесками. Мягко светило солнышко, изредка пробиваясь сквозь плотную завесу туч, да сыпал мелкий снежок, то усиливаясь, то ослабевая. В общем, обычная погода — павлоградская.

Народу на улицах оказалось много, и мы, ничем не выделяясь, влились в толпу праздношатающихся людей. По дороге проносились экапаж за экипажем. Обдав нас выхлопными газами, проехали два автомобиля, локомобиль, и тут из-за поворота неспешно выехал эфиромобиль, старой модели, его корпус более всего напоминал карету, так называемый ландоле, из числа самых первых и самых дорогих версий.

Со временем хром и позолота потускнели, но эфиромобиль не стал от этого хуже, он просто стал другим, более экстравагантным и раритетным. На карете имелся даже герб одного из Великих князей империи. Очевидно, что в кабине этого экземпляра сейчас ехал кто-то из высших лиц государства.

Эфиромобиль промчался мимо нас и остановился далеко впереди, возле внушительного здания Сената, а мы как раз подходили к мосту через канал. Мы планировали перейти его и, выйдя на Сенатскую площадь, повернуть в сторону, где в конце улицы находился небольшой уютный ресторанчик с недорогими ценами, как мне сказал об этом Пётр, а ему — сестра.

Мы спокойно шли, неспешно разговаривая и оглядываясь по сторонам, и, казалось, ничего не предвещало беды. Но нам в очередной раз повезло впутаться в неприятности, и не сказать, что мы тому виной, просто так случились обстоятельства.

Когда эфиромобиль остановился недалеко от входа в здание Сената, к нему подскочил дежуривший возле дверей мелкий чиновник или дворецкий, и раскрыл дверь кареты, то бишь, ландоле.

Не спеша, и явно никуда не торопясь, оттуда вылез высокий человек в мундире высшего чиновника империи. С другой стороны машины также открылась дверка и появился адъютант. Прибывшим оказался Великий князь Ростислав Владимирович, по какой-то своей надобности решивший приехать в Сенат. Он вступил на мостовую, оглянулся на своего адъютанта, чтобы что-то ему сказать, и тут началось.

От небольшой кучки праздношатающейся толпы вдруг отделился один человек, по виду студент, или даже гимназист, и быстро зашагал в сторону Великого князя, на ходу доставая из внутреннего кармана своего шерстяного пальто мощный револьвер с коротким, словно обрезанным стволом. Подойдя ближе, он выставил оружие прямо перед собой и стал стрелять.

— Бах, бах, бах, — прогремели подряд три выстрела, но все они не достигли цели. Адъютант, тщедушного вида мужчина в очках, успел увидеть, как незнакомец достал револьвер и, вскинув руки, выставил перед великим князем воздушный щит. Пули, уже набрав скорость, попали в него и увязли, словно мухи в киселе, только что не барахтались, а, теряя последние крохи скорости благодаря силе инерции, продвигались по миллиметру вперёд, стремясь пробить щит, но тщетно.

Ростислав Владимирович среагировал немного позже. Террорист понял, что его усилия тщетны и, выпустив оставшиеся пули из револьвера, отбросил его и полез в карман, достав через несколько долгих секунд бомбу. Оставшиеся пули также застряли в воздушном щите, а вот бомба могла поставить жирную красную точку на всём, и тут великий князь показал, что и он тоже что-то умеет.

Он проделал небольшие пассы руками, и кружившийся вокруг снег быстро стал собираться в комок, а собравшись в одно целое, ударил в террориста со всего размаха. Удар оказался такой силы, что отбросил нападавшего назад и, потеряв равновесие, террорист упал. Рука его выпросталась из кармана, с зажатой в ней бомбой, выпустила её, и та, заскакав по мостовой, взорвалась с оглушительным грохотом.

Всё это произошло буквально на наших глазах за столь короткое время, что мы успели только остановиться да открыть рты, не зная, как поступить дальше. После первых выстрелов многочисленные прохожие бросились наутёк. Женщины с диким визгом, а мужчины молча бежали, куда глаза глядят, торопясь уйти с линии огня, а уж после взрыва бомбы немногочисленные оставшиеся смельчаки и зеваки, что застыли на своих местах, бросились на землю.

Эхо взрыва далеко прокатилось по окрестным улицам, отражаясь от стен высоких зданий и уходя в сторону Петровского залива. Оно же и заглушило звуки основного нападения, которое, видимо, и рассчитывало на нечто подобное. И тут откуда-то в сторону великого князя пошла волна пламени, сжигая всё на своём пути.

Адъютант и сам великий князь попытались её остановить, и общими усилиями им это почти удалось, когда откуда-то из окна сухо щёлкнул похожий на винтовочный выстрел, а за ним ещё один, но сделанный уже вовсе из неизвестного оружия. Ростислав Владимирович пошатнулся и упал на снег, лицом вниз, из-под его тела быстро потекла горячая кровь, что, дымясь на морозе, пробивала себе путь кровавым ручейком, застывая недалеко от тела и превращаясь в красный лёд.

— Убили! — выдохнул Пётр.

— Бежим! — крикнул я, но не от испуга, а для того, чтобы поймать убийц. Я сразу понял, что ни я, ни Пётр великому князю не поможем, да возле него уже стоял адъютант, он более компетентен, а вот за убийцами он не побежит, не сможет оставить великого князя.

— Куда⁈

— Ловить убийц!

— Ты с ума сошёл! У нас нет оружия.

Вместо ответа я подскочил к адъютанту и к водителю автомобиля, что кинулись помогать великому князю.

— Дайте мне оружие, я поймаю их!

Оба посмотрели на меня, как на сумасшедшего, и занялись оказанием медицинской помощи раненому. Поняв, что они не восприняли моё предложение всерьёз, я бросился к террористу, что стрелял и пытался кинуть бомбу. Он в это время лежал на мостовой и дёргался, не в силах самостоятельно подняться. Его не только приложило ударом, направленным великим князем, но и посекло осколками от собственной бомбы, но он ещё находился в сознании, заливая всё вокруг алой кровью.

«С ним всё ясно», — промелькнула у меня мысль, и я бросился, как коршун, к лежащему недалеко от него короткоствольному револьверу. Пётр остановился, он просто растерялся, не зная, на что решиться, а я не смотрел и вообще не говорил с ним, здесь каждый сам принимает решение, я ему не указчик и не старший.

Подскочив к револьверу, я схватил его и оглянулся на адъютанта, что мог подумать, что я тоже могу оказаться террористом.

— Я поймаю их!

Тот, взглянув на меня, только качнул головой в ту сторону, откуда раздались выстрелы, и вновь повернулся к великому князю, пытаясь спасти ему жизнь. Пётр также растерянно смотрел на меня, не зная, на что решиться, и тут я увидел краем глаза городового, который уже бежал в сторону предполагаемых убийц, стрелявших с окна одного из домов.

Не обращая внимания на агонию анархиста, а я не сомневался, что террорист им и был, я проверил револьвер. К сожалению, барабан оказался пуст, но не мог же убийца не брать с собой дополнительных патронов⁈

Защёлкнув барабан, я подскочил к террористу и стал искать в его карманах патроны, и они действительно обнаружились в левом кармане его пальто. Нащупав бумажную пачку, я с трудом вытолкнул её из кармана и бросился бежать вслед за городовым. Городовой вовсю свистел полицейским свистком, привлекая внимание всех прохожих и зовя на помощь наиболее храбрых из них, либо своих коллег, но пока безуспешно.