Любовник несколько секунд осмысливал услышанное, затем поперхнулся воздухом, закашлялся, сильно покраснел и раскрыл портал.

Очутились мы в спальне — еще одной огромной комнате с широкой кроватью под балдахином. Видимо, решив поразить непокорную наложницу своей мощью, Шаринас приступил прямо к моему укрощению. Увы, в этот раз нормального секса у нас не получилось: я активно претворяла в жизнь все когда-нибудь услышанное или увиденное, больше издеваясь, чем наслаждаясь процессом. Изрядно разозленный владелец «особи» сбежал порталом уже минут через тридцать-сорок. Я немного полежала, наслаждаясь тишиной и покоем, потом вызвала служанку и направилась мыться. Мерзости в своей душе я больше не чувствовала. Пока, по крайней мере.

Вернулся лорд через час-полтора, спокойный и довольный. Я пыталась продраться сквозь хитросплетения интриг какого-то третьесортного любовного романчика, принесенного служанкой по моему приказу из библиотеки дракона, потому на сверток, упавший на постель возле книги посмотрела равнодушно.

— Твоя одежда на этот вечер, — сообщил Шаринас, гаденько улыбнулся и приказал. — Разверни и примерь. Мы должны показаться сегодня у князя.

Разверни так разверни. Я отложила романчик, не вставая, потянулась за свертком, развернула, внимательно осмотрела наряд. Ну что сказать. Если бы я собралась посетить князя в статусе супруги Димирия, то данное платье осталось бы висеть в шкафу. Но так как благодаря одному полубогу моя репутация уже была испорчена, то проблем с переодеванием я не видела.

По меркам моей бывшей страны данный наряд считался относительно скромным. Здесь же, несомненно, я произведу в нем фурор.

Для примерки все же пришлось встать с облюбованной кровати. Платье село идеально: относительно глубокий вырез так и манил проверить, что же скрывается внутри, длина чуть ниже колена позволяла рассмотреть в подробностях мои стройные ноги, отсутствие рукавов явно намекало на не совсем высокий статус той, кто эту одежду носит. Ну а розовый цвет скорее подошел бы наивной девочке лет пятнадцати или кукле Барби, но никак не почтенной матери семейства. Впрочем, какая разница, что носить..

Не дождавшись от «игрушки» возмущенных криков, Шаринас оценил мой внешний вид, сухо кивнул и вышел.

В назначенное время мы оба вышли из портала в холле князя. Я — в том самом платье, накрашенная как та самая Барби, на каблуках и в семейных драгоценностях дракона — рубиновом колье и таких же по цвету серьгах. Любовник- в очередном элегантном черном костюме с золотой заколкой в виде дракончика на лацкане пиджака. По правилам этикета нужно было приехать на вечер в карете, но Шаринас, воспользовавшись порталом, подчеркнул таким образом свое пренебрежение человеческим этикетом. Полубог, что с него возьмешь. Гонора много, воспитания — ноль.

Зал, украшенный в красно-коричневые цвета, встречал нас с драконом звуками музыки и разговорами аристократов. Не скажу, что при нашем появлении все замолчали, но тише однозначно стало.

Я шла рядом с любовником, высоко подняв голову и в душе остро желая натянуть на самого лорда мой наряд. Пусть походит на каблуках и ощутит всю прелесть испорченной репутации. Стыд… Нет, это был не стыд. Скорее жажда справедливости. Я терпеть не могла чувствовать себя чьей-то игрушкой. Увы, Шаринас не желал принимать моих желаний…

Надменно поприветствовав князя и его наследника с супругой, дракон отошел к одному из свободных диванчиков, проявил фальшивую заботу, усадив туда меня, пообещал надолго не исчезать и сбежал, оставив любовницу под прицелами глаз любопытной аристократии.

Там, на Земле, видя каждый день в зеркале прыщавое лицо, я научилась скрывать и эмоции, и чувства. Здесь, вылечившись от «проклятия», я не растеряла этот полезный навык и сейчас, несмотря на раздражение, обиду и зарождавшийся гнев, сидела с высоко задранным подбородком, отчаянно делая вид: что мне все равно, кто и какие гадости говорит обо мне за моей спиной. Действительно, подумаешь, новость: очередная любовница кронпринца обнаглела настолько, что явилась на вечер к князю практически голая.

Первыми ко мне подсели сестры Адилина и Амирина, графини альт Дорские, старые девы и первые сплетницы если не во всем княжестве, то уж в его столице как минимум. Высокие пышные брюнетки «глубоко за тридцать», они явно не вмещались в собственные наряды: но им-то было простительно: на них давно махнули рукой и потенциальные женихи, и остальные сплетницы, так что платья сестер, неприлично обтягивающие, длиной до середины икры, с открытыми руками и глубоким декольте, никто давно уже не обсуждал.

«Представляете, милочка», — так традиционно начинала разговор одна из сестер, и вторая тут же перехватывала нить беседы, стараясь поведать шокирующую новость первой и тем самым заслужить благодарность слушательниц.

— Представляете, милочка, — открыла рот Адилина, тщетно пытаясь скрыть зависть за напускным презрением.

— Ее высочество решила вместе с баронессой Ларской, — подхватила Амирина.

— Оформить очередную выставку, — закончила ее сестра.

— Причем на тему ущемления женщины в нашем обществе! — взгляд Амирины скользнул по моей одежде. Графиня таким образом как бы пыталась подчеркнуть, что именно она думает и о выставке, и об ущемлении женщины, и об обществе, иногда так много позволяющем определенным личностям.

Адель Линарская, присевшая в стоявшее напротив кресло, последовала примеру сестер: внимательно осмотрела мой наряд и лишь затем вмешалась в беседу. Высокая и худощавая, приятельница Агнессы чуть покровительственно улыбнулась сестрам.

— Какое ущемление, что вы. И когда ваш брат у вас часть наследства забрал, тоже не было никакого ущемления, верно?

Амирина и Адилина дружно покраснели и вразнобой принялись уверять Адель, что в их случае все произошло строго по закону. Да и вообще…

— Ясно, — поморщилась, прерывая поток слов, Адель и повернулась ко мне. — Как вы живете, Вера? Надеюсь, не скучаете?

О главном скандале этого вечера наконец-то вспомнили, и дамы, успевшие подсесть ко мне поближе, все разом навострили уши. Что ж… Мстить тоже надо уметь.

Я натянула на губы улыбку, не сказать чтобы искреннюю, но и не особо искусственную, в общем, как раз такую, какая должна быть у заправских сплетниц.

— Вы же понимаете, все я рассказать не могу… Но вот некоторые факты… Надеюсь, никто, кроме нашей компании, их не услышит, — намекнула я.

Народ бурно закивал. Отлично, значит, уже к утру кости Шаринасу не обмоет только ленивый. А там, скорее всего, и до самого дракона дойдет. То-то он порадуется…

Когда любовник соизволил вспомнить о моей скромной персоне, я рассказала все, что хотела, и своего «хозяина и господина встретила приличествующей «вещи» приторной улыбкой. Шаринас, явно что-то подозревая, окинул внимательным взглядом наш «курятник», дамы торопливо брызнули в разные стороны, каждая — под благовидным предлогом покидая не в меру разговорчивую любовницу кронпринца.

— Не хочешь потанцевать, милая? — ощерился дракон.

— Как скажешь, родной, — я улыбнулась, словно та пай-девочка.

Музыканты заиграли танец страсти реганум, мы с драконом вышли на паркет. Вел Шаринас мастерски. С ним даже я, танцевавшая то ли второй, то ли третий раз в жизни, не боялась опозориться. Руки любовника обжигали мою кожу. А взгляды… Наверное, если бы кронпринц владел Силой, вместо меня с ним сейчас танцевала хорошо прожаренная курица.

— О чем вы общались, родная? — приторно сладкий голос.

— Ни о чем, милый, — и ресничками хлоп-хлоп.

— Вера, — в голосе дракона прозвучало предостережение, — не доводи меня.

— До чего? — притворно удивилась я. — Что ты сделаешь? Изнасилуешь меня прилюдно?

Нет, все же до некоторых битых жизнью землян дракону было далеко. Услышав мою дикую фразу, мужчина покраснел, закашлялся и — о боги! — чуть не сбился с ритма.

— Доведешь мужика до кондрашки, а он мне в хозяйстве еще пригодится, — раздался рядом ворчливый голос Диара. — Верка, прекращайте оба дурью маяться. Передай этому павлину, пусть вспомнит о своей миссии. Ну!