— Первая, — хмыкнул я, глядя на Сольвейг. — Ты сапоги-то не забудь.

Она стояла в траве и с удовольствием смотрела на заходящее солнце. Нам уже пора было идти, потому как становилось прохладно, но Соль начала свой шаг, перебирая босыми ногами, совершенно забыв про свою обувь. После моего напоминания она огляделась по сторонам, нашла сапоги и быстро обулась.

Когда мы выходили из парка, на скамейках стало уже намного меньше людей. Всё-таки на город медленно наступала ночь, а это значило, что все расходились по домам.

Небольшая чайная на углу улицы, возле парка, оказалась очень уютной. Она занимала первый этаж трёхэтажного здания. Внутри пахло древесной смолой, засахаренными фруктами и смесью чая с травами. Потолок был невысоким, а стены были обиты деревянными панелями. Мы устроились в дальнем углу у широкого окна, выходящего на улочку и парк.

Весна села напротив, завернувшись в робу и молча глядя на огонь в едва потрескивающем камине. Ира сняла кожаную куртку и подсела ближе ко мне, облокотившись на резной столик. Сольвейг устроилась на мягкой кушетке. Тёплый янтарный свет ламп внутри словно поглощал последние лучи солнца и немного размывал фигуру девушки, придавая ей мягкий магический ореол.

Я заказал два чайника — один с молочным чаем, другой с ягодным. Вскоре нам принесли фарфоровую посуду, в которую разлили горячий, пышущий паром чай.

По всему телу разошлось приятное тепло, наполняющее спокойствием.

— Не думала, что обычный вечер в парке может быть таким… — произнесла Сольвиг, на мгновение задумавшись. — Насыщенным.

— Даже без чудовищ, — подметила Ира.

— Особенно без чудовищ, — хмыкнула Весна. — Хотя мне всё время казалось, что кто-то за нами следит.

Три пары глаз уткнулись в меня. Если бы они видели себя со стороны, то не удивлялись бы, что за ними наблюдают. Скорее уж оторвать взгляд было невозможно.

— Город большой, — невозмутимо ответил я. — Столица.

На мою фразу девушки заулыбались.

— Здесь даже если следят, делают это вежливо.

— Ну-ну, — хитро произнесла Весна.

Горячий чай и неспешные разговоры ни о чём постепенно убаюкивали, пока за окнами город медленно укрывался одеялом ночи. Зажглись фонари, слышался глухой, но заметный гул городской жизни. Улицы становились тише, но не опустели. Беловежск не замирал и не спал даже ночью.

Мы покинули чайную уже ближе к полуночи. Шли назад медленно, пешком, не торопясь шагая по мостовой. Вновь проходили мимо уже знакомых лавок и магазинчиков. Из торгового квартала к нам тянулся пёстрый шлейф из разнообразных запахов: пряные травы, копчёная рыба, сладкое тесто и жареные орехи. И не мудрено — ведь большинство магазинчиков уже закрылось, но несколько палаток всё ещё вовсю торговали, даже несмотря на поздний час.

Девушки тихо перешёптывались и улыбались. После озера и чайной они с интересом поглядывали на палатки с угощениями.

— Погодите, — сказал я, подняв руку. — Нам сюда.

Я повёл девушек за собой и остановился у палатки, где работал пожилой мужчина лет шестидесяти пяти в запыленном кафтане с протёртым воротом.

— У нас мало что осталось, — сразу предупредил он. — Но если возьмёте несколько угощений с собой, сделаю скидку.

Я от его предложения отказываться не собирался. Аромат корицы, сдобы и чего-то тёплого, словно домашней кухни, заставил живот заурчать, даже несмотря на то, что мы только что чаёвничали.

— Говори тогда, что осталось, — коротко произнёс я и достал пару серебрушек.

— Булочки с маком, пышки с мёдом, две яблочные ватрушки в сиропе, а ещё пастила из черёмухи.

Мужик заглянул под прилавок, закопошился.

— О! Ещё есть пряники есть с малиновой пудрой.

— Берём.

— А-а-а… — протянул мужичок. — Что из этого?

Я взглянул на девушек и достал из кошелька несколько рублей.

— Всё, что есть, заворачивай.

В итоге в пути обратно девушки с удовольствием ели разные угощения. Оказалось, что в палатке осталась ещё и карамелизованная вишня. Именно ей с удовольствием похрустывала Весна, вдыхая ягодный запах и периодически закрывая глаза от удовольствия. Я внимательно поглядывал, чтобы она от наслаждения не споткнулась и не растянулась на набережной.

Ира жевала ещё тёплую ватрушку, смело откусывая мягкое тесто с яблочным вареньем. Она периодически чуть ли не рычала от удовольствия. Сольвейг ела пастилу из черёмухи и чуть ли не подпрыгивала на ходу, отчего подол её платья свободно развевался.

Ира немного замедлилась.

— Зря ты это сделал, — пробормотала она, вытирая уголок рта. — Теперь придётся покупать нам сладости каждый раз.

— Значит, будет у нас с вами такой сладкий обряд, — ухмыльнулся я. — Ритуал перед присягой.

— Ритуал со вкусом детства, — ответила Сольвейг

Она замедлила шаг и грустно улыбнулась.

— Сладкоежки, вы хоть детям пару гостинцев оставьте, — тут же сменил тему я. — А то останутся им одни сахарные крошки.

Мы вернулись к арендованным домам, когда на небе уже вовсю сияла полная луна. В домах светилось лишь несколько окон — похоже, что большинство жильцов уже легло спать. Лишь у ограды стоял Аскольд в плаще на плечах и с сухой травинкой в зубах. Он переводил взгляд с довольных девушек на меня, а потом снова на них.

— Давай завтра, — выдохнул я.

На что Аскольд лишь кивнул, пожал плечами и удалился к своему дому.

Я же распахнул дубовую дверь, пропуская девушек вперёд. Сольвейг с Ирой тихо переговариваясь, удалились — как я подозревал, на кухню, отнести оставшиеся сладости. Весна задержалась на секунду у порога. Она положила ладони мне на грудь и заглянула мне прямо в глаза.

— Ведь было неплохо… — то ли утвердительно, то ли вопросительно проговорила она.

— Пожалуй.

Весна поднялась на носочки и быстро чмокнула меня в губы, а затем засеменила в дом.

Я ненадолго задержался на крыльце.

Почти все ближники спали, как и Беловежск. Завтра снова начинались дела. Завтра нужно было вновь принимать решения. Но сегодня… Сегодня был славный вечер. Спокойная ночь. Тихая. Тёплая. Почти домашняя.

Я закрыл за собой дверь и отправился к себе в главную спальню. Эту ночь я проспал как младенец.

Следующие несколько дней пролетели незаметно. Почти всё время занимала подготовка: костюм, этикет, последние новости, разведка тут и там.

Утром в назначенный день внизу, в гостином зале, меня уже ждали Аскольд с Ромой и Весна. Я спустился по лестнице вниз, и меня встретил уважительный кивок от Аскольда.

Он с интересом разглядывал мой камзол. Я сегодня оделся в чёрный цвет с тонкими, едва заметными золотыми оттенками. Вышивка была аккуратной и зачарованной.

— Меня на этот раз не позвали, — сказала Весна.

— Ха, — усмехнулся я. — Мне и прошлого раза в Выкречи хватило.

На поясе у меня висела сабля. Всё-таки негоже было главе отряда расхаживать по городу без оружия. Посох был крупноват. Конечно, саблю придётся сдать, с ней не пустят. Но иметь с собой клинок — это всё-таки традиция. Да и Клинков я или нет, в конце концов?

— Ты прям как будто не на аудиенцию, — пробормотал Рома. — Воевать что ли собрался?

— С князем-то? Ни за что.

До уровня Архимага мне было ещё расти и расти. Да и мне князь нужен союзником или деловым партнёром, но уж никак не соперником или врагом.

— Пригласительное письмо взял? — спросила Весна.

Она поднялась с места, подошла ко мне и принялась быстрыми движениями поправлять камзол, расправляя складки. Затем поправила пару моих прядей в причёске.

— Волнуешься? — улыбнулся я.

На что девушка лишь прищурилась.

— Странно, что ты нет.

— Вот-вот, — поддакнул Аскольд. — Я бы и с Магистром постарался бы по возможности не сталкиваться, а уж с Архимагом и тем более. Они все себе на уме.

Я промолчал. Это было правдой. Подняться до уровня Архимага — это настоящий труд и долгий путь, который обязательно оставляет след. Магический, ментальный, физический или все сразу.