— Доброе утро, Алексей Николаевич.

— Доброе утро, Яков Осипович.

Он изложил дело, получил ответ и ушёл. Позже пришёл Рогов — тоже по делу. Потом Егор принёс образцы из мастерской. Все трое были сегодня безупречно вежливы. Особенно Егор. Вот это уже настораживало. К девяти часам я начал уважать общую выдержку.

Топот копыт отвлёк меня от рассуждений и заставил подойти к окну. Всадник влетел в ворота, осадил коня и спрыгнул на землю. Сабуров. На лице у него лежал слой дорожной пыли. Сапоги были забрызганы грязью. Сабуров привязал коня и поспешил к дому.

Через минуту в передней раздался его голос. Следом послышалось требовательное кошачье мяуканье. Когда Прасковья Ивановна ввела Сабурова в кабинет, кот шёл рядом с поручиком, задрав хвост, и тёрся о сапог при каждом удобном случае.

— Алексей Николаевич! — воскликнул Сабуров. — Я отказываюсь вас понимать. Всю ночь спокойно сплю, а утром узнаю, что вы без меня веселились, бегали в исподнем по городу и гоняли людей топором. Последнее я ещё могу объяснить. Но почему без меня?

— С томагавком, — произнёс я.

Сабуров замолчал.

— С томагавком? Алексей Николаевич, постойте. С тем самым американским томагавком? Настоящим? Которым у вас там индейцы скальпы снимают?

— Настоящим.

— И он всё это время был у вас здесь? Алексей Николаевич, мы с вами знакомы уже сколько времени. Вы рассказывали мне про Америку, про индейцев, а настоящий томагавк всё это время лежал у вас в сундуке? И вы ни разу его мне не показали? Нет, вот этого я от вас не ожидал. Я ещё могу простить, что ночью вы отправились развлекаться без меня. Но томагавк-то за что от меня прятали?

Сабуров прищурился, покачал головой и посмотрел мне в глаза.

— Где он?

Я указал на шкаф. Сабуров сделал шаг к шкафу, остановился и поднял палец.

— Нет. Сначала рассказывайте. До томагавка я сейчас доберусь и забуду, зачем приехал.

Кот потёрся о его сапог. Сабуров нагнулся, подхватил его и сел напротив меня. Кот устроился у него на коленях и сразу замурлыкал.

— Я ведь уже всё себе представил, Алексей Николаевич. Мне утром говорят: Ветров ночью бегает по городу в исподнем, с топором, гонит перед собой троих человек. Тут многое объяснять не требуется. Выпили, вспомнили Америку, встретили троих несчастных. Единственное, чего я не понял, — почему выпили без меня. А теперь выясняется, что топор был настоящим томагавком. Так что рассказывайте всё с самого начала.

Я закатал рукав и показал царапины.

— Началось вот с этого.

Сабуров подался вперёд. Рассмотрел красные полосы на запястье, затем опустил глаза на кота. Кот лежал у него на коленях, прикрыв глаза. Сабуров провёл пальцами между кошачьих ушей.

— Продолжайте, — сказал поручик.

Я рассказал. Начал с того, как проснулся среди ночи. Потом — приоткрытая дверь спальни, свет в кабинете, человек возле разобранного шкафа. Скрипнула дверь, мы увидели друг друга. Он бросился к окну, я — к томагавку. Имени беглеца я не назвал. Рассказал, как он выпрыгнул в окно, как я полез следом, и как погоня протянулась через два квартала.

Сабуров слушал, поглаживая кота. Когда я упомянул разобранный шкаф, он посмотрел туда. На прыжке из окна он поднял брови. К концу рассказа снова улыбался.

— Один грабитель, говорите? Нет, Алексей Николаевич, трое мне нравились больше. Один слишком малое объяснение для такого переполоха. Хотя, пожалуй, дело могло быть в самом противнике. Если вы ради него среди ночи вылетели из окна, значит, человек попался стоящий. А про него вы как раз почти ничего не сказали. Кто он, чего хотел, почему полез именно к вам? Подозрительно.

Сабуров посмотрел на шкаф.

— Впрочем, с этим мы ещё разберёмся, — сказал он. — Теперь томагавк. Я достаточно долго ждал.

Я достал оружие из шкафа. Сабуров снял кота с колен и посадил на стул. Поручик взял томагавк, повертел в руках, осмотрел лезвие и рукоять. Потом перехватил оружие одной рукой и несколько раз повёл кистью.

— Хорош, — сказал он.

Поручик отступил от стола, прикинул расстояние до свободной стены и сделал пробный взмах. Я отодвинулся. Сабуров покосился на меня.

— Алексей Николаевич, я всё-таки гусар.

— Поэтому и отодвинулся.

Он рассмеялся и снова посмотрел на томагавк.

— В тесной комнате вещь удобная. Лёгкая, рука не устаёт. Но саблю я на это не променяю. Саблей человека достанешь раньше, а с томагавком к нему ещё подойти надо.

Сабуров повернул лезвие к свету.

— Хотя скальпы им, наверное, снимать удобнее.

Он ещё немного повертел томагавк и положил его на стол. Рядом лежал оставленный мною лист с человеческой головой.

Сабуров его заметил.

Спросил:

— А вот это что?

— Френологическая таблица, — ответил я.

Он взял лист и поднёс ближе к окну. Английские надписи занимали почти всё свободное место вокруг расчерченной головы.

— Американская?

— Привёз её из Америки.

Сабуров повёл пальцем вдоль одной из линий, потом посмотрел на лежащий рядом томагавк.

— Способы индейских пыток?

— По форме черепа пытались определять способности человека.

Сабуров снова посмотрел на расчерченную голову.

— Ну да, — сказал он. — Здесь даже показано, с какого места начинать.

Я посмотрел на таблицу. Потом на Сабурова. Он положил лист рядом с томагавком, полюбовался на них вместе и расплылся в улыбке.

— Алексей Николаевич, да у вас тут всё необходимое. Томагавк есть, голова размечена, даже объяснения на английском. А я ещё удивлялся, зачем вы за ними два квартала бежали.

— За ним. Он был один.

Сабуров поморщился.

— Опять один. Нет, трое мне нравились гораздо больше. Ну хорошо, один так один. Скальп хотя бы сняли?

— Скальпы грабителей мне не нужны.

Сабуров посмотрел на меня, потом на томагавк и понимающе кивнул.

— Конечно. Я об этом не подумал. Скальп первого попавшегося грабителя — какой же это трофей? Другое дело хороший противник. Чтобы потом посмотрел — и сразу вспомнил, с кого снял.

Он снова взял таблицу.

— А этим, значит, скальп оставляете и сразу переходите к опытам.

Сабуров снова развернул таблицу и принялся рассматривать её уже с новым интересом.

— Нет, Алексей Николаевич, теперь я всё понял, — сообщил он. — Сначала выбираете противника. Если человек достойный — берёте скальп на память. Тут всё ясно: хороший трофей надо сохранить. А если попался обычный грабитель, скальп брать бессмысленно. Тогда уже начинается наука. Вот здесь, например…

Сабуров ткнул пальцем в одну из размеченных областей.

— … Очевидно, проверяют одно. Здесь — другое. Английские надписи, конечно, мешают, но общий порядок совершенно понятен. И томагавк рядом очень кстати. Им, вероятно, и череп открывать удобно. Хотя для этого, пожалуй, нужен ещё какой-нибудь инструмент. У вас ничего такого в шкафу нет?

Я посмотрел на Сабурова.

Он уже водил пальцем по следующим участкам головы на рисунке.

— А если грабителей трое, тем лучше, — сказал поручик. — Одного можно оставить для сравнения. Над вторым провести первый опыт, над третьим — второй. Тогда сразу видно результат.

Сабуров хлопнул ладонью по таблице.

— Всё. Теперь понятно, куда делись остальные двое. Вы их здесь разобрали?

Я посмотрел на него, переспросил:

— Кого я разобрал?

— Грабителей, Алексей Николаевич. Двоих. По этой самой таблице. А третий увидел, что вы с ними сделали, выскочил в окно и побежал. Тут я его совершенно понимаю.

Сабуров ткнул пальцем в расчерченную голову.

— А вы за ним. Конечно. Два образца уже есть, третий уходит. Какая же после этого наука?

— Николай Аркадьевич…

— Нет, теперь не спорьте. Всё сошлось. И томагавк на месте, и таблица, и трое грабителей. Единственное, чего я пока не понимаю, — куда вы дели головы?

Он оглянулся на шкаф. Я проследил за его взглядом. Ещё немного — и он действительно полезет искать головы. Я посмотрел на Сабурова и только теперь заметил, как тот запылился по дороге. Лицо серое, на воротнике засохли брызги грязи.