Радочкин внимательно выслушал Трутнева, и его последние слова отчего-то отложились у него в сознании.

— Хорошо, оставим Дегтярёва и перейдём к нашим делам. Сбор боевых групп завтра в девять утра, вот по этому адресу. Возьмите пропуск, на нём прописан адрес и ваша фамилия, по нему вас опознают и примут, — протянул ротмистр Ефиму небольшой тёмно-синий бланк в виде прямоугольника, — а дальше разберутся. Также все свои документы возьмите с собой, там их и оставите, в атаку пойдёте все инкогнито. Это краткая инструкция, вот подъёмные, сумма небольшая, но существенная, сто злотых на дороге не валяются и вам пригодятся.

— Оружие своё или там дадут? — деловито спросил Ефим, пряча во внутренний карман кителя деньги.

— Да, вы вроде им пользоваться умеете, насколько я знаю, только учтите: в атаку пойдёте не с пистолетами.

— Учту, — буркнул Ефим, — ещё будут задания?

— Нет, пока всё, основное — это штурм, любые другие задания утрачивают свою важность. Желаю выжить! — и ротмистр, оборвав разговор, ушёл, про себя обдумывая полученные от Ефима сведения.

Адреса графини он не знал и не очень верил в то, что Дегтярёв действительно находится именно там. Он мог пойти куда угодно, дело молодое, куда его поведут гормоны. Он мог ввязаться в новые приключения, к которым его дар тянул, словно магнитом, мог просто пойти за продуктами или к своему другу, мог банально прогуляться или пойти в библиотеку — это всего лишь догадки, от реальных до откровенно бессмысленных. Оставалось ждать его возвращения, хотя бы ещё час.

Время у Радочкина на это оставалось, так как он планировал оповестить ещё, как минимум, пятерых студентов и одного лаборанта. Кто-то из этих кандидатов может отказаться, и тогда придётся долго и нудно уговаривать, шантажировать или давить на долг и семью. Тяжелая и неблагодарная работа, однако, он сам её выбрал.

Спустя два часа ротмистр, переговорив со всеми кандидатами, смог убедить ещё троих войти в состав штурмовой группы, после чего направился к общежитию, где проживал Дегтярёв, но тот в комнате так и не появился. Оставалось искать его по всему городу, возможно, что и в квартире графине, чем, гм, чёрт не шутит. Однако места проживания юной графини ротмистр не знал, но она училась здесь, а значит, её адрес он легко мог узнать в канцелярии деканата.

Развернувшись, он не стал терять зря время и направился сразу в канцелярию, где действительно место проживания графини оказалось зафиксировано в её личном деле. Запомнив адрес, ротмистр решил сразу идти к графине, тем более, что жила она от академии не так далеко, и за полчаса пешком он планировал успеть к ней добраться.

Вламываться к ней в квартиру он не собирался, это, во-первых, неуместно ему по статусу, во-вторых, может дискредитировать всю семью графа, проще всё узнать у дворника, который обязательно там имелся. Каждый дворник являлся полуофициальным информатором полицейских и жандармов, а значит, всё расскажет и покажет по доброй воле. Для этого даже не стоит в квартиру подниматься, а уж если Дегтярёв заходил, то дворник наверняка об этом и знает, и подробно сообщит.

Успокоив себя таким образом, ротмистр ускорил шаг и примерно через полчаса подошёл к нужному ему дому. Постучавшись в парадное, он увидел выглянувшее в окно лицо дворника и удовлетворённо улыбнулся. Раз дворник оказался на месте, значит, уже всё хорошо, а дальше он сможет узнать нужную информацию от него.

— Кто пожаловал?

— К графине Васильевой.

— Что-то все зачастили к ней. А для чего?

Радочкин назвал кодовое слово, которое знал по долгу службы, указывающее на его принадлежность к охранным структурам империи. Дворник осёкся и, быстро спустившись к двери, распахнул её. К этому времени ротмистр достал своё удостоверение и развернул его перед дворником.

— Ага-ага, — часто и быстро закивал дворник, — так мы это, со всем почтением, а тут такие дела творятся, ужас просто, просто ужас. Что же вы сразу не сказали⁈

— У меня несколько вопросов к графине, я может и подниматься не стану, если вы мне на них ответите.

— Ага, тогда пожалуйте ко мне.

В дворницкой никого не оказалось, хотя виднелись следы проживания ещё одного человека, но незначительные, так, несколько вещей и посторонний запах, не характерный для дворницкой. Оглядев жилое помещение, ротмистр присел к небольшому столу и стал допрашивать дворника.

— Ааа, ну так приходил сегодня один юноша к графине, и до сих пор у неё, так он и когда всё началось, юную графиню спас и привёл домой, а не то всякое могло случиться. Девушка видная, да ещё и графиня, всяко плохо ей бы пришлось, коль лихие люди её поймали, вот оно так.

— Ясно, а фамилию его знаешь?

— Так показывал он мне карточку свою, а я читать хоть и умею, но плохо, как-то фамилия его простая, но не запомнил.

— Не Дегтярёв случайно?

— А, вот точно. Дегтярёв его фамилия.

Ротмистр удовлетворённо кивнул.

— Нужен он мне, но заявиться в квартиру мне неуместно будет, надобно его сюда вызвать. У тебя есть карандаш и клочок бумаги?

— Есть, как же, и карандаш есть, а бумага… вот газет сколько.

— Давай, я записку напишу короткую, а ты отнесёшь её в квартиру и передашь барону.

— Так сделаю, сделаю, в квартиру, чай, меня не пустят, но я гувернантке передам.

— Хорошо.

Получив от дворника огрызок карандаша и клочок от газеты, ротмистр быстро начеркал на ней несколько предложений и, размашисто расписавшись, вручил дворнику. Тот кивнул и, нахлобучив зачем-то на голову шапку, ушёл наверх, оставив ротмистра одного бдить на посту.

Пока он ходил, в парадное зашли двое жильцов, каждый из которых открывал дверь своим ключом, одновременно посматривая на окно дворницкой. Вернулся дворник.

— Всё, я передал.

— Спасибо, жду.

Дегтярёв пришёл минут через пять.

Этот день летел, как скоростной дирижабль, графиня-мать вернулась к столу, когда мы уже допили весь чай, вкупе с разномастными бутербродами. На них усиленно налегала Женевьева, утоляя волчий аппетит после работы с даром.

Мы успели начать разговор на тему нападения на академию, и только я увлёкся, чувствуя, как Женевьева вся внимает моим словам, как вернулась старшая графиня и нарушила так легко начавшийся диалог с её дочерью. Правда, она отсутствовала довольно долго, и даже выходила из квартиры, узнавая, где можно пристроить меня на ночь.

Краем уха я слышал, как она разговаривала по телефону, но происходило это в коридоре, куда графиня закрывала дверь, чтобы ей никто не мешал и, собственно, не подслушивал. В результате я слышал только отдельные слова, и то неразборчиво, не понимая их смысла. К тому же, меня больше интересовала беседа с Женевьевой, а не то, что говорила по телефону её мать. Вернувшись, графиня сразу оценила обстановку за столом и тут же переключила внимание на себя.

— Я дозвонилась до мужа, все вопросы решены, завтра в девять утра за нами заедет броневик и отвезёт на военный поезд, там нам выделят место в штабном вагоне, а дальше уже от нас ничего не зависит, но здесь мы не останемся уж точно. Хватит!

— Я могу вам помочь и сопроводить вас.

— Да, я не стану отказываться от помощи. Вас, барон, я размещу на эту ночь в другой квартире, которая находится как раз над нами, там даже есть телефон, и вы сможете позвонить нам в любое время, или мы вам, если вдруг случится что-то нехорошее. Согласны?

— Да.

— Вот и отлично, а пока вы можете поговорить с моей дочерью у неё в комнате, я вам доверяю и разрешаю.

Но не успел я пройти за Женевьевой в её комнату, как в дверь кто-то зазвонил. Это оказался дворник, что принёс записку, но не графине, а именно мне. Развернув её, я стал читать.

«Я в дворницкой, нужно срочно поговорить, заходить в квартиру не стал. Жду. Ротмистр Радочкин», — сообщало послание.

— От кого записка? — строго посмотрела на меня графиня.

— От жандарма, что курирует нашу академию.

— Как он вас нашёл?