Его сумасшедшую идею маг выслушал внимательно, не перебивая. В отличие от Иварра, который буквально взбесился и схватил капитана за грудки. Нур не мешал, им обоим надо было выпустить пар.

– Это недопустимо, просто… просто аморально! – посла трясло от злости, и он путался в словах, перемешивая хаврийский и анвентский. – Ты так хочешь покопаться в ее голове, прежде чем все закончится?! Дай ей уйти спокойно. Чете Моник уже сообщили, они скоро прилетят проститься. У Хильды меньше недели, а ты…

– А я хочу, чтобы они навестили живую дочь, – огрызнулся Нур, сбрасывая его руки. – И свою невесту я хочу видеть в добром здравии, а не в гробу. Так что заткнись, пока я еще могу сдерживаться, – перебил он. – А вы что скажете, тьен Ортан?

– Так у Пустоши еще никого не отбивали, – покачал головой маг.

– Если никто не сделал такого раньше, это не значит, что у меня не получится, – упрямо возразил Нур.

– Я и не собираюсь тебя отговаривать. Помогу чем смогу. Но учти – память Хильды неумолимо отматывает время назад. Если сегодня ты поймал ее в своем доме, то завтра, скорее всего, будут первые дни во дворце. С каждым днем она будет погружаться всё дальше и всё быстрее. Времени мало.

– Я успею.

Он просто не мог позволить себе проиграть.

От Ортана он ушел полным размышлений и идей. Значит, следующим будет дворец? Тогда следует подготовиться.

Камеристку он застал за распеканием молоденькой горничной, и той повезло – заметив, в каком состоянии капитан, Келли тотчас приказала ей выйти.

– Мне нужен ключ от комнаты Моник. Вы там ничего не убирали? – строго спросил Нур.

– Нет, ее высочество приказала ничего не трогать. Одну минуту, я вам открою.

Комната Хильды выглядела обычными гостевыми покоями, пустыми и необжитыми. Здесь практически не осталось ее вещей: гардероб лейб-медик перевезла к ним в особняк, а каких-то личных вещей у нее не было. На столе лежал забытый хаврийско-анвентский словарь, рядом стояли кувшин с водой и пустой стакан. Ваза на окне была сдвинута, а высохшая роза сиротливо опустила листья.

– Тьенна Моник часто сидела на подоконнике и смотрела в сад, – заметила Келли и добавила очень тихо: – Мне жаль.

– Еще ничего не закончилось, – зло выцедил Нур и вышел первым. Он не знал, что Хильда любит сидеть на подоконнике, хоть частенько заставал ее на самых разных не предназначенных для сидения поверхностях. Если подумать, он знал о ней слишком мало. И ему была нужна помощь.

***

Следующая неделя превратилась в бесконечную череду поисков и Пустоши. Спал Нур от силы пару часов в день, напоминал собственную тень, но на любой совет отдохнуть огрызался – времени было в обрез. Впрочем, помогали ему больше, чем мешали. Его идея захватила тех, кто был готов поверить. Кто хотел верить, что Хильда вернется. И Нур искал свидетелей ее памяти и требовал, просил, убеждал.

" type="note">*["

– ...Антония, я могу одолжить пока еще твоего секретаря? У него ведь фотографическая память, наверняка он сможет вспомнить детали. Да плевать, что в нем магии кот наплакал – чтобы он не потерялся в Пустоши, я прослежу.

– Тьенна Квон, прости за вторжение, но ты ведь виделась с Хильдой в Хаврии? Удели мне пару часов, буду должен. Насчет Эйвори не переживай, мама приглядит.

– Тьен Ортан, она ваша ученица, вы не могли бы?..

" type="note">*["

Они заходили в Пустошь вместе с ним. В те воспоминания, когда были рядом с Хильдой. Смотрели, вспоминали, рассказывали: как Хильда требовала от секретаря пересмотреть расписание принцессы, чтобы у нее оставалось немного свободного времени; с каким спокойным достоинством она общалась с королевской четой, когда Бенита даже смотреть в их сторону боялась; как уверенно она выступала на конференции, снискав овации. И туман Пустоши, тот самый, что забирал память, отступал, оставляя яркую живую картинку.

Благодаря им и вопреки всему, Хильда помнила.

Первый прорыв случился, как ни странно, на границе и не рядом с мужем. Хоть Иварр и поучаствовал в эксперименте, скрепя сердцем, а Нур с досадой стал свидетелем их свадьбы. Семья Роуди не поскупилась на торжество, свадьба была пышной и шумной, и молодожены едва держались на ногах к ее окончанию, особенно Хильда, которой сложно было так долго ходить на каблуках. Нур пообещал себе не повторять этой ошибки. Да он будет носить невесту на руках хоть весь день! Но сначала надо было ее вернуть.

В этот раз напарником Нура был молчаливый доктор Рейн Гарт, и капитан сам едва не потерял дар речи, когда они оказались в Пустоши. Он привык к устрашающему виду молчаливого патологоанатома и как-то не думал, что раньше тот выглядел иначе.

– Здесь я могу позволить себе быть здоровым, – усмехнулся доктор, без протезов казавшийся моложе, и ловко спустился к костру, откуда доносились песни и смех.

Хильду Нур увидел сразу. Но такой он ее не знал: веселая, с подведенными сурьмой глазами и с трогательно открытой тонкой шеей (высокий хвост невероятно ей шел), она заливалась хохотом и притягивала взгляд. И не его – на Хильду пялились все парни, кроме доктора. Тот – вернее, двойник из памяти, сидел на бревне привычно угрюмый и тростью что-то рисовал на земле.

– Тогда я еще не нуждался в протезах, Хильда, – укоризненно напомнил Гарт, присаживаясь рядом с двойником.

Она не услышала. В этот момент она лукаво улыбалась Иварру, еще не возлюбленному, а только ухажеру. Затем от костра зазвенела какая-то хаврийская песня, и Хильда подхватила ее, притоптывая ножкой.

– Ты пела другой припев, – заметил Гарт после первого куплета, и Хильда сбилась. Нахмурилась, неуверенно улыбнулась, покосившись на него, и подхватила слова.

– И мы попробуем снова и снова,

«Сдаваться нельзя!» – неожиданно вплелся в песню голос доктора, перебивая, и Хильда запнулась, а после медленно и нерешительно повторила за ним. Как же этот низкий мужской тембр был непохож на металлический голос железного доктора! И как хорошо, слаженно он звучал со звонким голоском медика.

Допели они вдвоем, и за время песни призрачный двойник помолодел. Теперь он смеялся вместе со всеми. А вот Хильда, наоборот, казалась озадаченной. Она потерла глаза и сказала с непонятной обидой:

– Кажется, я перебрала. Иначе почему нашего доктора – двое?

Хильда может их видеть!

С того момента эта мысль непрестанно преследовала Нура. Если он сумеет поговорить с ней, убедить последовать за ним, то и вывести из Пустоши сможет. Еще недавно это казалось невозможным, но они проверили догадку вместе с Ортаном, когда наставник будто мимоходом спросил у нее формулу какого-то заклинания. «Точно скажет. Это основа ее первой научной работы. Разбуди во сне, оттарабанит как надо», – уверенно объяснил он свой выбор, и Хильда действительно выдала формулу. А затем долго высматривала тьена Ортана среди приехавших на ассамблею магов. Не показалось же ей?

Из-за этих новостей даже знакомство с четой Моник вышло не таким нервным, как могло быть. Еще не состоявшиеся родственники пришли в больничное крыло сразу по прилете: крупный седой отец, тоненькая, как тростинка мать, выплакавшая все глаза. Она выглядела такой бледной, что персонал боялся, как бы при виде дочери ей не стало совсем худо, но Ингрид держалась молодцом.

Нур не стал ничего скрывать. Представился женихом Хильды, рассказал, что знал о Зеркале, как и где пострадала Хильда. Гаррет и Ингрид выглядели убитыми горем ровно до тех пор, пока капитан не поделился с ними своим планом.

– Понимаю, это звучит безумно, но…

– Знаете, что мне сказали целители, когда я решила родить Хильду? Что я не смогу выносить ребенка с таким здоровьем, – перебила его тьенна Моник, шмыгнув носом. – А когда наша дочь родилась, они повторили, чтобы мы не надеялись, что она будет жить. Но Хильда цепляется за эту жизнь, как никто другой. И если вы готовы ей помочь, я верю вам.

Она крепко сжала его руку.