Бенита настолько поверила в мнимую безопасность, что стала воспринимать мир Пустоши как реальный. Оттого особенно тяжело было, когда ее никто не замечал. Ни родные, ни люди на улице – для всех она оставалась невидимкой.

Никто не учил ее, что нельзя отходить от якоря – а для девочки проводником в Пустошь послужила няня, – она догадалась сама. Рядом с няней мир становился четче. Бенита следовала за ней, слушала долгие нудные взрослые разговоры, жалобы на жизнь. Няня встретилась с папиным другом, тьеном Гретором, и Бенита поначалу обрадовалась – ей всегда нравился этот спокойный господин, балующий то конфетами, то сладким яблоком. К тому же он завел разговор о планируемой поездке маленькой виконтессы к его сыну – возникла отчаянная надежда, что уж они-то, не дождавшись гостей, должны отправиться их искать, а вместе с ее родителями найдут еще быстрее!

Но Бенита ошибалась. Они обговаривали не поездку, а похищение. Гретор подкупил няню. Предложил частный домик в другом городе и приличную сумму денег, лишь бы она привезла подопечную вовремя в указанное место. Для чего он все это затеял, Бенита не узнала ни тогда, ни позже. Скорее всего, хотел потребовать выкуп – естественно, не деньги, а услугу. Не случись аварии, все вышло бы по его задумке.

Бенита провела в Пустоши сутки и вернулась сама. Тогда она перестала бояться. Если бы не Пустошь, она сошла бы с ума, запертая рядом с трупами, без возможности нормально пошевелиться. Магии в ней тогда не осталось ни капли – она вымоталась настолько, что силы вытекли и с тех пор больше не задерживались, словно Пустошь открыла невидимый клапан, а закрыть забыла. Когда девочку нашли, вытащили из покореженного паромобиля замерзшей, израненной, но живой, целители назвали это чудом. Они же окрестили поход в Пустошь сном, в котором причудливо перемешались все ее страхи. Разве можно после суток в Пустоши остаться в здравом уме? Правда, в рассудке Бениты засомневались, ведь она обвинила тьена Гретора в похищении.

– Тебе не поверили, – утвердительно сказал Квон.

– Было бы странно, случись обратное. Тьен Гретор – уважаемый сановник и меценат, не стоило заикаться о том, что он виновен в похищении. Но мне хотелось справедливости и защиты. Увы, виконт Дениш принял его сторону. Меня поддержали только Эл и матушка. Именно тогда матушка подала на развод. Сам понимаешь почему.

– Вы проводили расследование?

– Пытались. Гретор умело скрывал любое упоминание о своем плане. Эл считает, он хотел протащить один свой законопроект, против которого выступал виконт Дениш, и надеялся надавить через меня. Но это догадки. Реальных доказательств не нашли, а потом стало не до них. У меня начались приступы паники, я не могла спать и боялась незнакомцев… Да что там говорить, я всех боялась, и Пустошь казалась выходом, местом, где можно спрятаться от жестокого мира.

Бениту затрясло. Как глупо! Столько времени прошло, а она до сих пор остро реагировала на случившееся.

– Да что ж это! – разозлилась она на собственную слабость, до боли сжимая кулаки, впиваясь короткими ногтями в ладонь.

– Тише, все давно закончилось.

Объятия Квона стали полной неожиданностью. Первой мыслью было отстраниться, но от напарника веяло таким теплом и спокойствием, что Бенита плюнула на все приличия и обняла его в ответ.

– Не знаю, в кого бы я превратилась, если бы не вмешались матушка и Эл, – пробубнила она, уткнувшись носом ему в грудь. – Они придумали план, чтобы у меня не осталось свободного времени задумываться или вспоминать. Некогда было бояться. Единственное, о чем я мечтала, приползая домой, – упасть на кровать и не вставать. Как оказалось, усталость – отличное средство от бессонницы.

– Мне все больше хочется познакомиться с твоими родителями, – тепло улыбнулся Квон, проводя ладонью по ее голове и приглаживая встрепанные со сна волосы.

– Это как раз не проблема. Приезжай в Хаврию, тебе всегда будут рады, – предложила Бенита, чтобы нарушить затянувшееся молчание.

– Смотри, сама пригласила, потом не отвертишься, – поймал ее на слове Квон.

– И не собираюсь.

В последнее время она все чаще ловила себя на мысли, что не прочь продлить командировку в Анвенту. И что уж врать себе, она совершенно не хотела искать другого напарника.

В коридоре послышались голоса первых проснувшихся стражей, и девушка отстранилась. Неловкость повисла в воздухе, разрушая уютную атмосферу.

– Тебе не пора? Иначе мы не только Нура взбудоражим твоим появлением из моей комнаты, – нехотя напомнила Бенита.

– Зато всякие глупые споры точно закончатся, – заметил Квон, но с тахты поднялся. – Не буду тебя смущать. Встретимся за завтраком.

– Тьен Квон, вы в порядке?!

Ринкет влетел в кабинет без стука, растрепанный, в тренировочной форме. Похоже, кто-то поделился с ним последними сплетнями, подробностей не сообщил, и мальчишка не на шутку перепугался. Страх разлился в воздухе удушливым запахом, который хотелось сбросить как липкую паутину.

– Для начала неплохо было бы поздороваться, – откликнулась вместо детектива Бенита, отложив на время материалы дела и укоризненно посмотрев на стажера.

Ей поставили стол почти впритык с окном – посиди полчаса и зажаришься под летними солнечными лучами. Поерзав на жестком стуле полдня, девушка перебралась на софу в тень, поджав ноги и разложив вокруг себя бумаги. Соргесу это не мешало, но он стал ловить себя на мысли, что порой посматривает на коллегу. Когда Бенита задумывалась о чем-то, то хмурила брови и начинала барабанить пальцами по коленке, а если что-то не выходило, то забавно надувала щеки и глубоко вздыхала.

Сейчас напарница выжидательно смотрела на растерявшегося стажера, а Ринкет не знал, то ли последовать совету, то ли огрызнуться. Выбрал нечто среднее – буркнул себе под нос что-то похожее на «здравствуйте» и повернулся к детективу, нарочито игнорируя Бениту.

– Как видишь, со мной ничего не случилось, – терпеливо ответил Соргес и поправился, стоило напарнице выразительно изогнуть брови: – Ничего страшного, небольшой ожог.

– Маленький такой, на полспины, – поддакнула Бенита. – Не ожог, а ожожечек! Ожожик! Ожож… Как правильно на анвенте?

– Дениш!

Кажется, ее трепетное уважение к старшему коллеге растаяло после вчерашнего как первый снег. Нет, хуже Бенита относиться не стала – он все еще ощущал волны симпатии и доверия, но теперь в его присутствии она чувствовала себя комфортнее. Соргес пока не решил, к добру ли это.

– И правда, было бы из-за чего переживать! Тем более ты давно мечтал поменять удобный стул со спинкой на эту табуретку, – добавила девушка, не дав ему соврать. Немедленно захотелось поменять стул обратно, но спина тут же отозвалась нытьем. Решение пересесть пришло сразу, как только Соргес по привычке откинулся назад и болезненно проехался по спинке раной.

– Может, целителя позвать? – предложил Ринкет, впечатленный речью Бениты.

Соргес внутренне содрогнулся и поспешил отказаться. Была у штатного целителя привычка отправлять всех в лазарет на недельку, для профилактики. Детектив же умудрялся избегать добровольно-принудительного лечения вот уже несколько лет. Лучше он вечером еще раз к Бените зайдет на перевязку, чем потеряет в лазарете драгоценное время.

– Это все, что ты хотел узнать? – не дождавшись продолжения, спросил Соргес у мальчишки.

– Нет. – Ринкет вытянулся, прокашлялся и доложил: – Тьен Квон! Вас просят пройти к комиссару Форцу!

– Опять?

– А меня?

Они с Дениш задали вопрос одновременно, и взгляд Ринкета забегал.

– Вместе с напарницей.

В яркой смеси эмоций стажера промелькнули досада и сожаление. Непохоже, что мальчишка специально выкинул Бениту из сообщения, скорее забыл, получив тревожные известия.

– Раз вызывают, надо идти. – Девушка поднялась с софы, откладывая заметки по делу.

С утра они побывали в переулке, где единственной уликой стал след ботинка охранника. Словесный портрет сбежавших преступников они составили вместе, но из-за масок картинка получалась неполной. Да и мнения насчет Совы разнились: Бенита была уверена, что гибкая фигура Совы принадлежит мужчине, а вот Соргес сомневался. Пока отряд патрульных прочесывал город в поисках беглецов, Бенита пыталась проанализировать, не может ли кто-то из фигурантов подходить под описание, а Соргес проверял алиби подозреваемых.