– Вы удивительно благоразумны…

– И терпение мое не испытывайте, – прервала его Хильда. – Иначе я начну расспрашивать вас о расследовании, а вам ведь этого не хочется? – Ее голос внезапно дрогнул, и она отвернулась. Выдохнула. И снова повернулась с вежливой улыбкой. – Давайте закончим на сегодня. Спасибо, что проводили. Доброй ночи, тьен Лерок.

Он поймал ее за руку у самого порога и, прежде чем передумал, втолкнул в комнату. Захлопнув дверь и заперев магией, посмотрел в широко распахнутые глаза и на руку, на которой уже собиралась чистая сила для удара. Не боевой маг, но с шаровой молнией управляется играючи. Приложит так, что мало не покажется!

И все-таки Нур не отпрянул, а притянул ее к себе.

– Поплачь. Со мной можно, – вернул он слова, недавно сказанные самой Хильдой.

Короткий то ли всхлип, то ли смешок вырвался у нее из груди. А затем она сама уцепилась за его жилет, спрятала лицо на груди и действительно горько безысходно зарыдала. Выдохшись же, отодвинулась и вытерла мокрые щеки, оставляя на коже черные подтеки сурьмы.

– Прости, кажется, я запачкала тебе жилет, – голос Хильды звучал хрипло от слез, но больше не дрожал. – Сними, я просушу.

– Можешь на мне просушить.

– Нет уж, знаешь, сколько человек ежегодно попадает в лечебницу после такой просушки? Это нарушение техники безопасности, – тотчас вскинулась она, и Нур хмыкнул. Ну точно, Моник пришла в себя, раз начала ворчать. Желание пойти наперекор и посмотреть на ее возмущенное лицо стало почти нестерпимым, но Нур сдержался. Что он, мальчишка какой? Да и настроение не для шуток.

Жилет она действительно очистила и просушила быстро, заодно разгладила, придавая почти первозданный вид.

– Преимущество брака: помнишь мелкие бытовые заклинания, – поделилась она и, отдав жилет, перехватила его руку. Пальцы были ледяными и такими маленькими! – Спасибо.

– Тебе это было нужно.

Нур сжал ее ладонь, отпустил и вышел, пока не сказал чего-нибудь лишнего. Хильда его не удерживала. И только когда он вернулся к себе, понял, что натворил. Без разрешения перешел на «ты», обнял ее, скомпрометировал, оставшись в спальне наедине. Да он с ума сошел! Будь это не Хильда, а любая другая придворная дама, его ждал бы скоропостижный брак или репутация повесы.

С Моник всё было иначе. Нур сомневался, что для нее случилось что-то из ряда вон выходящее. Проявление дружеского участия, не более. Она слишком рациональна, чтобы растаять от такого. А вот он повелся. Нур и не помнил, когда в последний раз поступал столь импульсивно. Это всё ее боль!.. Нур словно увидел отражение себя в молодости – и не сдержался.

Он хорошо помнил, как тяжело переживал смерть отца. Тогда казалось, что он остался один. Несмотря на многочисленных родственников, на сломленную горем мать, Нур чувствовал себя одиноким как никогда! На него свалилась организация похорон, одновременно шло расследование, и он пытался везде успеть, а забот с каждым днем только прибавлялось. Наверное, дела его и спасли – некогда было предаваться унынию. Только по ночам, оставаясь наедине с собой, Нур раз за разом переживал случившееся. Мог ли он спасти отца, если бы заметил убийцу чуть раньше? Тот ведь проскочил мимо него – протяни руку, и всё закончилось бы!

Но заканчивалось всегда одинаково: мертвым взглядом отца и отчаянным криком матери, преследующим в кошмарах.

А какие кошмары преследовали Хильду?

– Келли, не могла бы ты отнести тьенне Моник ромашкового чая? С меня причитается, – позвал он камеристку. Он знал ее уже пять лет, и за это время в умении молчать Келли проявила себя получше некоторых стражей. Остальные не преминут посплетничать на тему его интереса.

– Печенье, шоколад? – глазом не моргнув, уточнила она.

– Что-то сладкое, на твое усмотрение.

Келли понятливо кивнула: раз тьен Лерок не знает, чем угодить даме, она сама разберется. Себе бы он предпочел потин или виски. Может, и тьенна Моник тоже, но предлагать ей выпить было как-то…

– Ты ведь уже встречалась с Моник? Что можешь о ней сказать? – остановил он камеристку неожиданным вопросом. Стало интересно, какой Хильду видят другие.

– Она очень осторожна. С нами общается в основном по рабочим вопросам: сменить белье, принести завтрак или ужин. Но дружелюбная, на девочек не кричит и всегда благодарит за помощь.

– Что-то еще? – Нур заметил, что она колеблется.

– У нее неудобная обувь, – все-таки высказалась Келли. – Одна набойка проблему не решает, нужно заказывать у мастера. Если вы планируете и дальше… угощать ее чаем, подумайте над этим.

Нур вспомнил завершение сегодняшней церемонии, сведенную судорогой ногу Моник, прикосновение к ней через тонкий чулок. Тогда это была просто медицинская помощь, но в воспоминаниях почему-то все виделось иначе.

– Я учту.

Он почти не смутился. А прошедший по шее жар вообще показался. По крайней мере, присевшая в книксене Келли деликатно сделала вид, что ничего не заметила.

Хильда

После похорон стало легче. Может потому, что она наконец-то дала волю слезам, хоть тот порыв вспоминать было стыдно. Но она ведь не железная! Ненадолго опереться на сильное плечо, поделиться с кем-то горем... Хильда была благодарна Нуру, что тот позволил ей эту слабость.

Странные у них складывались отношения. С того дня они виделись редко, в основном на официальных встречах, перебрасывались стандартными фразами и расходились каждый по своим делам. Но с его подачи в спальню каждый вечер приносили ароматный чай и сладости. Подкуп чистой воды, но выпечка была такой вкусной, что отказаться невозможно.

А еще Нур подарил туфли. Хильда глазам не поверила, когда камеристка передала ей удобную обувь с правильным каблуком и подъемом. Нигде не давило, Хильда целый день проходила в них по дворцу, ощущая небывалую легкость! Интересно, кто его надоумил? Это был очень личный подарок, но Хильда и не подумала отказаться – в любом случае никому другому эта пара не подошла бы.

Правда, в ухаживания его забота не превратилась, и, наверное, хорошо: Хильда не была уверена, что сможет отказать. Взаимная симпатия – а она почти не сомневалась, что взаимная! – грозила вылиться в нечто большее. Лучше задавить неуместные чувства. Роман с капитаном личной стражи принца слишком привлекал внимание.

Впрочем, Нуру было не до любовных перипетий: мрачный и взъерошенный, он искал зацепки. Конечно, с ней он ходом расследования не делился, но от Амбера, которому позволили беспрепятственно покидать дворец и который тайно (ха-ха!) встречался с информатором хаврийцев, Хильда узнала, что дело застопорилось. Водителя проверили: не похоже, что он действовал по собственной воле. Его жену на время спрятали по программе защиты свидетелей, допрашивали всех, кто так или иначе был связан с Бернцем, и зацепились за сданные билеты в приморский городок Фелтон. В отпуск Фернанд не собирался, а тут вдруг написал заявление и купил билеты на дирижабль. Всё это случилось за несколько дней до гибели брата. Странное решение для человека, который привык все тщательно планировать. Словно он пытался сбежать и не успел. А вот от кого сбегал, большой вопрос.

Стража продолжала поиски преступника, но волнения из-за покушения начали стихать. Больше того, поползли слухи, что хаврийская принцесса засиделась во дворце. Так испугалась за свою жизнь, что носа показать боится. А народ ждал официального выезда в город. Это не на балкончике постоять и помахать рукой, тут надо общаться с будущими подданными.

Ну что же, поехали общаться. Хильда последний раз посмотрелась в зеркало: темно-зеленое платье с белым воротником, в меру строгое и удобное, выглядело безупречно. Удовлетворившись, она вышла из комнаты, а приставленный к ней сержант следовал по пятам. За несколько дней Хильда настолько к нему привыкла, что почти перестала замечать.

– Ваше высочество, вы готовы? – постучавшись, она зашла в комнату принцессы.