– Спасибо, – кивнула Бенита и убрала конверт в ридикюль. Как же повезло, что Эрика, не подозревая, решила одну из самых сложных на текущий момент проблем. Осталось придумать, как остаться инкогнито для участников и организаторов. Бенита сомневалась, что на приеме обрадуются появлению стражей.

– А на этих приемах вы узнали кого-то еще, кроме своего… возлюбленного?

Эрика покачала головой.

– Я не так давно стала посещать званые вечера и мало с кем знакома. К тому же я почти все время была с Азель и Руаном.

Влюбленной девушке немного нужно для счастья.

– Эрика, последний вопрос. Вы помните, чем занимались перед тем, как попали в Пустошь?

Девушка заметно оживилась.

– Я вышивала платок для барона. Вышивка всегда меня успокаивает, а на тот момент я сильно злилась на Руана. Вы ведь видели, что он мне изменил, – помрачнев, добавила она. – К полудню горничная принесла мне чай, пирожные и шоколад, а после в памяти провал. Я помню, как первое время пыталась найти свой дом, но ничего не получалось, и перед глазами мелькали лишь события из прошлого.

– И перед этим вы не пили никаких лекарств, чтобы успокоиться? Возможно, опиумную или маковую настойку…

– Я догадываюсь, о чем вы думаете, – опустила глаза Эрика и снова крепко стиснула пальцы. – Что я решила забыться в наркотиках. Это правда, у меня зависимость. Но в тот момент мне нужна была трезвая голова, чтобы порвать с Руаном. Я и пальцем к наркотикам не притронулась!

– У вас в крови нашли следы опиума, – напомнила Бенита.

– Знаю. – Эрика серьезно посмотрела на нее. – Как знаю и то, что сама в тот день ничего не принимала. Поверьте мне!

Бенита нахмурилась. Картина, которая вырисовывалась со слов юной баронессы, нравилась ей все меньше. Одно дело, когда в Пустошь попадали из-за собственной глупости. Совсем другое, если туда отправляли принудительно.

– Мне жаль, что это все, чем могу помочь, – немного виновато проговорила Эрика. – Если я вспомню что-то еще, обязательно сообщу.

На этом встречу можно было считать оконченной. Бенита промокнула губы салфеткой и поднялась с диванчика.

– Спасибо за гостеприимство, тьенна Юфони. Надеюсь, отдых пойдет вам на пользу, – пожелала она, собираясь уходить, но Эрика схватила ее за локоть.

– Пожалуйста, называйте меня по имени, – попросила девушка и не удержалась от легкой грустной улыбки. – Хорошо, что матушка нас не видит. Мои манеры все еще оставляют желать лучшего.

– Думаю, это простительно, учитывая вашу болезнь, – ничуть не обиделась Бенита, накрыв ее ладонь своей.

– Тогда могу я зайти немного дальше и попросить вас стать моим другом? – Эрика решительно посмотрела на нее. – Пусть я не могу предложить вам взамен ни влияния, ни дорогих подарков…

– Разве нужно предлагать что-то взамен? – улыбнулась Бенита. – Дружбы не обещаю, но буду рада, если в следующую встречу вы угостите меня кофе.

Хоть Соргес и ворчал по поводу прежних напарников, жизнь в столице нельзя было назвать такой уж пропащей. Среди коллег находились и те, с кем можно выпить вечером в местных барах, и те, кто не избегал общения на трезвую голову. Ринкет и вовсе прилип к менталисту после того, как тот спас его во время операции, выдернув из-под шальной пули. От его болтовни и восторга на грани фанатизма детектив иногда не прочь был бы отдохнуть.

Но если кого и обходили стороной чаще, чем Соргеса, так это тьена Гарта, к которому он спустился в обеденный перерыв. Настолько устрашающе выглядел покалеченный горными тварями доктор. А характером обладал и того хуже.

В переделку Гарт попал в последний год службы. Прошел слух, что на границе видели хаврийский отряд, и патруль отправили проверить, нет ли лазутчиков. Хаврийцев отряд не нашел, зато нарвался на снежных троллей. Винтовочные пули с трудом пробивали толстую шкуру, а магия оказалась бессильна. Из боевой десятки выжили двое, и Гарту еще повезло, он хотя бы не превратился в растение, а спустя полгода смог встать на ноги, пусть и на искусные протезы.

Первое время Гарт сторонился людей – ощущал себя недочеловеком, монстром, которым можно пугать непослушных детей. Его и на службу вернули затем, чтобы окончательно не сошел с ума. Оказавшись в управлении, Гарт заперся в подвале, занимаясь трупами, которым уже нечего было бояться, и выбирался только на места происшествий. Во время такой вылазки они с Соргесом и познакомились. Детектив с невозмутимым видом разглядывал растерзанный труп, в то время как его напарник освобождал желудок у ближайшей стены.

Соргес похоронил глубоко в душе тот момент, когда впервые пожал Гарту здоровую руку: на менталиста накатило такое отчаяние, одиночество и тоска, что захотелось даже не кричать – выть на одной ноте. Он же первый предложил доктору выпить после работы – не потому, что пожалел, просто знал, что в таком состоянии одному оставаться нельзя. Не терять же хорошего работника из-за стресса.

То дело об анвентском маньяке они расследовали вместе, и его получилось закрыть на четвертой жертве: Гарт заметил на левой руке убитых странные надрезы, а Соргес догадался их сопоставить и перенести на карту. Незаполненный луч звезды указал планируемое место убийства, и преступника удалось поймать над пятой, еще живой жертвой.

Не сказать, чтобы это стало началом крепкой мужской дружбы, но Гарт, по крайней мере, не выгонял Соргеса, а детектив привык пару раз в месяц спускаться в подвал, чтобы поговорить по душам. Вот и сегодня, отправив Бениту к юной баронессе Юфони, Соргес пожертвовал обеденным перерывом ради разговора с доктором.

– Работа. Жди, – не отвлекаясь от трупа на столе, кивнул ему Гарт. Голос для постороннего человека звучал жутковато и равнодушно, как у автоматона, а лицо практически не двигалось. Худые длинные пальцы в перчатках с увлечением ковырялись во внутренностях, а по помещению разливался сладковатый трупный запах – неудивительно, что в подвал старались не спускаться без крайней необходимости.

Коробка с мясным пирогом из пекарни легла на длинный чистый стол в углу помещения, а детектив присел на трехногий табурет, собираясь с мыслями. Не хотелось признаваться, но его беспокоила напарница, показавшая себя лучше, чем он ожидал. Заботила Дениш в первую очередь тем, что дело о наркотиках, над которым он корпел почти месяц, с ее приездом не то что сдвинулось с мертвой точки, а рвануло вперед со скоростью паровоза, став при этом в разы опаснее. Как удержать напарницу в стороне, Соргес не представлял – вон она как в Пустошь рвалась, он такой энтузиазм впервые видел! Не играла на публику, а действительно хотела помочь. Недаром хаврийцев считают безбашенными.

Мужчина тяжело вздохнул и щелкнул пальцами, зажигая огонь в горелке на столе. Скоро вода в стоящей над ней пузатой колбе забурлила, и Соргес привычно всыпал туда горсть трав. Чаевничать рядом с трупом удовольствие сомнительное, но Гарт не обращал внимания, да и Соргес привык.

– Скука, – вынес вердикт Гарт, накрыв труп простыней, и отошел к раковине, на ходу сдергивая перчатки. – Выпил. Утоп. Случай.

– А парни из третьего отдела наверняка расписали историю в рапорт длиной, – фыркнул детектив, увидев бирку с номером от коллег.

В отличие от Соргеса, третьему отделу Форц благоволил – еще бы, там ведь служил Олфорд, сын министра финансов! Увы, из бездумного потакания не выходило ничего хорошего. Соргес лично видел, как однажды начальнику пришлось выкручиваться перед журналистами, когда важное и опасное дело, о котором «по секрету» растрепал газетчикам один из оперативников – уж не Нур ли? – оказалось банальной случайностью. Зато парни стали стабильными поставщиками работы Гарту. После той истории оперативники во главе с министерским сынком тащили в морг любой подозрительный труп, предпочитая заранее убедиться в причинах его смерти.

Гарт закончил с водными процедурами и сел напротив Соргеса. Снял очки, с прищуром глядя на детектива, и скептически выжал: