– Вам надо справиться. Вы теперь не одна, – напомнил ей менталист, и женщина, несколько раз глубоко выдохнув, кивнула.

– В последнее время вы не замечали за ним ничего странного?

– Он стал молчаливее: замкнулся после смерти брата, но это ведь неудивительно. Он винил себя, что в тот злополучный вечер не проводил его до омнибуса. Я пыталась убедить, что это не так, но он всё равно не мог успокоиться. Плохо спал, выпросил на работе амулет, отдал мне и просил связываться с ним хотя бы в обед – боялся, что и со мной случится что-то плохое. Говорил, что не может потерять меня. Нас, – она снова погладила живот. – А сам в итоге…

– Когда это случилось?

– Несколько недель назад. Зять возвращался от нас, когда на него напали.

Об этом Нур уже слышал. Преступника не нашли, но в страже считали, что это было ограбление и несчастный случай. Грабитель треснул жертву по голове, забрал кошелек и часы, но при падении брат Фернанда ударился об арматуру и проломил себе череп. Смерть наступила почти сразу.

Вроде бы в истории не было ничего подозрительного, но царапало место преступления: спокойный, благополучный район, который часто патрулируют. Зачем грабитель туда пришел? Есть много куда более удобных для ограбления мест. Копнуть бы поглубже! Нур привык доверять интуиции, и сейчас она сделала стойку – не связана ли гибель двух братьев между собой? Да и паранойя Фернанда после смерти брата наводила на размышления…

Больше ничего важного Ариана не сказала: поведение Фернанда в день покушения не отличалось от обычного, и они вернули ее в заботливые руки медиков. Лекарства, уход, спокойная обстановка – вдове нужно было хотя бы несколько дней передышки, чтобы пережить похороны и всё, что за ними последует.

– Если ее будут допрашивать в следующий раз без меня, проследи, чтобы не передавили. Сейчас ее беременность под угрозой. Если она потеряет еще и ребенка, сомневаюсь, что найдет в себе силы жить, – попросил Квон, когда они вышли из палаты.

Нур кивнул – он и сам об этом подумал.

– Жаль, что не тебе передали расследование, – вырвалось непроизвольно.

– Я обычный детектив. Куда мне до покушений на корону?

– И правда, как я забыл – ты же никак не участвовал в деле Грифона, – усмехнулся Нур, припомнив ему двухлетней давности расследование, в котором менталист сыграл заметную роль.

– Боюсь, его высочество не будет мне рад, – отзеркалил Квон его ухмылку.

С этим было не поспорить. Арий почти месяц бесился, что приглашенная по обмену хаврийка не упала в его объятия, а предпочла Квона – «обычного детектива». Нур тогда почти с боем вытащил его высочество из объятий девочек госпожи Орфеи. Лечить уязвленное самолюбие ночными бабочками недостойно принца.

– Кстати, слышал, тебя можно поздравить? – спросил Нур. – Мальчик или девочка?

– Сын.

– Мое почтение Бените.

– А если бы родилась дочь?

– Тогда я тебе посочувствовал бы. Девочки быстро растут и обзаводятся кавалерами. Рад был встрече, Квон. – Он протянул ладонь, и менталист ответил крепким рукопожатием.

– Взаимно.

Хильда

Принцесса уснула посередине собственного рассказа о том, как сильно устала от новых фрейлин. Казалось, только что ворчала на их бесцеремонность – неужели нельзя поговорить о чем-то, кроме свадьбы? – и вот уже тихо сопит на подушке. Хильда аккуратно, чтобы не разбудить, переложила ее поудобнее, подоткнула одеяло и разгладила морщинку на лбу – морщины будущей королеве не к лицу.

День выдался напряженный, но Антония выдержала его с честью. Встретилась с его величеством, избежала международного скандала. Отличное достижение для той, чей статус оставался неопределенным: то ли невеста, то ли заложница.

Лечение ей оказывали качественное, раны стали почти незаметны. Сеточка шрамов на ногах, клякса на животе – и не скажешь, что несколько дней назад Тони едва не умерла с пробитой брюшиной.

«Не скажешь» – это правильно подмечено. Сейчас о страшном ранении напоминал только некрасивый рубец. Целители во дворце, включая тьена Тарко, искренне считали, что принцессе повезло: стекло не пробило корсет, а лишь процарапало кожу. Разве что Нур и принц знали правду. Первый по долгу службы наверняка понял, что ранение серьезное, но благо в дела медиков не лез. Ну а принца Хильда могла убедить, что ему показалось. Тем более принцесса даже фантомную боль не чувствовала – для этого у нее была лейб-медик.

Хильда поморщилась, потирая участок под ребром. За столько лет чужая боль ощущалась почти так же остро, как своя, но сжаться в комок было нельзя. Приходилось каждый раз вставать и идти, потому что чем дольше ждешь, тем сильнее прилетает. Колдовать, когда саму скрючивает, а перед глазами плывет, то еще удовольствие.

Если бы заговорщики знали об их маленькой тайне, наверняка постарались бы устранить и Хильду, причем обязательно первой. Ведь тьенна Моник удостоилась чести стать Зеркалом ее высочества – идеальным щитом, принимающим на себя основной удар от физических повреждений, ядов, ментального воздействия. Расстояние для Зеркала помехой не было. Хильда могла отразить повреждение, даже находясь в другом городе. Но магический барьер между странами стал непреодолимым препятствием, вот ее и решили спрятать у всех на виду. Кто подумает, что маленькая болезненная лейб-медик и есть пресловутое Зеркало?

Хильда хорошо помнила тот день, когда к ним пришли из дворца и забрали ее на проверку – подойдет ли. Огромного магического потенциала от нее не требовалось – достаточно среднего дара и умения исцелять. Тогда мама плакала и цеплялась за дочь: честь честью, но единственного ребенка было жальче. Именно отец заставил жену отойти, а испуганную Хильду поднять голову. Он опустился перед ней на колени, сжал плечи:

– Ты достойна. Ты справишься. – Он говорил твердо, а у самого дрожали руки, ведь дочери было всего двенадцать.

Слова отца набатом звучали в голове каждый раз, когда магия безжалостно пропускала ее через боль. Конечно, Хильда отражала не всё. Легкие порезы и царапины оставались у принцессы. Раны посерьезнее, вроде ожогов, ощущались горячим теплом на коже. Глубокие порезы чесались и саднили – когда делишь боль на двоих, она не такая сильная. А вот то, что несет угрозу жизни… С тех пор, как Хильда стала Зеркалом, она дважды отражала такие раны. Первый раз в Хаврии, когда принцессу отравили. Тогда от выпитого вина именно Хильда, а не Антония упала и забилась в судорогах. Неловко вышло. Пришлось врать, что они поменялись бокалами. Хильда почти три дня провалялась в бреду, едва сумев выкарабкаться.

Второй раз случился совсем недавно, как раз с осколком. Спасибо магии Нура, обошлось без внутреннего кровотечения. Но осколок в животе ощущался как настоящий.

– Берегите себя, ваше высочество, – попросила Хильда и вышла, плотно прикрыв за собой дверь. – «Берегите нас», – добавила она мысленно.

Следующие несколько дней были скучны и в то же время полны событий. Увы, не тех, что хотелось бы Хильде – Нур слово держал и не подпускал к расследованию. Попытку выехать в город пресекли на воротах.

– Не велено, – сказали стражники.

Хильда решила не искушать судьбу. Не факт, что ее пустят в следственное управление без капитана и расскажут там детали дела. Только время впустую потратит. Так что по истории с покушением пока было глухо. Все активно делали вид, что работают, говорили загадками, а по дворцу пускали слухи один другого дурнее. То хаврийцы сами пытались устранить принцессу, то бывшая любовница Ария постаралась… Бывших у принца было столько, что всех проверять надоест!

Иначе говоря, дворцовые интриги закрутились юлой. Вдобавок Хильде никак не удавалось наладить отношения с временными фрейлинами Антонии. В Хаврии самостоятельность женщин поощрялась, и там Хильда была объектом для подражания, но в Анвенте на нее смотрели косо. Неудивительно, что игнорировать лейб-медика показалось фрейлинам отличной идеей. Девочки вышли из старинных традиционных семей, и разведенная молодая женщина-врач не вписывалась в их картину мира. Не ровен час, заразятся от нее инакомыслием! Конечно, не поздороваться они не могли, но о светских беседах и речи не шло. Что уж говорить о дружбе?