Увидев с гребня огненную пелену, изрезанную мутными прожилками синевы, Виктор с Ольгой с удивлением обнаружили, что провели в подземелье не только день, но и ночь. Ноги обоих были мокры от росы, ветер трепал их куртки, норовя забраться под влажные от пота воротники.

Виктор хотел отыскать какой-нибудь источник света, чтобы успеть сориентироваться пока позволял рельеф, но свет неожиданно сам обрушился на них в виде слепящего луча фонаря.

Без лишних слов, как опытные беглецы, они в миг скатились с насыпи и, спотыкаясь о кочки, бросились к темнеющим зарослям за ограничительным валом. Пропавший на время луч снова отыскал их, отобразив на поле две длинные тени.

– Стой! Стрелять буду! – разорвал тишину молодецки-недобрый голос.

Ольга привычно уходила вперед, до зарослей ей оставалось только перескочить через рельс. Щелкнул затвор и следом трескучий хлопок разнесся над стрельбищем.

– Стою-стою! – замер Виктор, поднимая руки.

Ольга все-таки споткнулась о рельс, и теперь пыталась взять низкий старт в скользкой от влаги траве. Летягин следил за ней краем глаза, думая что сдвинься он на полшага влево, смог бы закрыть ее от света.

На Виктора налетел кто-то тяжелый, ударил прикладом (вероятно) между лопаток.

– А ну лежать! – рявкнуло над ухом. – Держи их! Если что – стреляй без разговоров!

Уже лежа Виктор приподнял голову и увидел, как рослая фигура в камуфляже с «калашом» наперевес по-сайгачьи энергично скачет через кочки и ямки в направлении куста в котором мелькнув знакомой рубленой формой только что опустилась ростовая мишень.

– Не шевелись. – Негромко сказал кто-то над головой.

Военный еще около минуты гонялся за «движками» по разным кустам и вернувшись запыхавшимся, тут же набросился на Летягина.

– Где он?!

Виктор приподнял голову.

– Кто?

– Не пи*ди не по делу! – военный ударил его в скулу. – Третий где?! Где тачку бросили?!

Удар вышел не сильным – больше для острастки видимо. К тому же у военного рука была в вязаной перчатке.

– Не было никакой тачки и третьего тоже.

– Сука!

Военный пнул Виктора по ноге, отчего ее тут же свело от боли, но больше докучать не стал.

– Слиняла гнида опять! – искренне сокрушался он. – Опарыш сортирный!

В конце концов Ольгу с Виктором не очень умело обыскали, затем приказали подняться и идти к дороге.

Военных как выяснилось было двое и хотя они пытались вести себя грубо (особенно усердствовал «охотник за движками») чувствовалось, что агрессия их по большей части напускная, словно сами они чего-то боялись, и в том числе – показать свой страх. Впрочем, автоматы в их руках и уставное конвоирование (военные шли метрах в пяти-шести позади) не оставляли иных вариантов, кроме как попытаться с ними заговорить, однако после первого же вопроса Виктора о причине их задержания, ему порекомендовали «завалить хлебало».

Выбравшись на дорогу, они долго шли, наблюдая как мрак рассеивается под натиском нового дня. Луч фонаря иногда соскакивал на очередное мертвое здание с серым нутром, выплывавшее на них словно чудовищный реликт со дна затопленного города, а уже на излете ночи над постройками вдали беззвучно вспыхнула странная белая молния в полнеба, будто случайный кадр – стремительный и нереальный, как мираж. Военные словно ничего этого не видели – шли себе молча, только «охотник за движками» изредка матерился на какого-то «Гуманоида».

Примерно через полчаса ночь совсем отступила в лужи и кроны, власть захватил туман, из которого выползали заброшенные казенные постройки, ржавые стелы и рухнувшие на растрескавшийся асфальт вывески с цитатами Суворова и Павла Грачева. Они долго пересекали плац, словно пустыню – в направлении четырехэтажки на пилонах, похожей на Пентагон, миновали его, слушая эхо собственных шагов и оказались перед внушительным КПП.

Здесь Виктор окончательно убедился, что часть была все-таки заброшенной, а военные вероятнее всего – горстка оставшихся на присмотре контрактников, обитающих на КПП и каким-то образом, возможно по датчикам движения, заметивших их на стрельбище.

Из здания вышел старший прапорщик лет сорока пяти с хитрым лицом и непривычной для военного лохматостью.

– Че-то рожи знакомые! – по-панибратски объявил он. – Где-то видел их уже!

Он с интересом осмотрел Ольгу и Виктора, после чего перевел взгляд на военных и не без легкого разочарования спросил:

– А Гуманоид?

– Ушла опять падла! – почти с болью изрек «охотник за движками». При свете удалось лучше рассмотреть его продолговатое подвижное лицо с наглыми глазами, а также увидеть сержантские погоны. Повадками он походил на ушлого старослужащего. Второй их конвоир был широк, с простоватым молодым лицом, похожим на луну и в целом напоминал затянутого по шею новобранца, до службы в армии нигде не бывавшего дальше родного райцентра где-нибудь на Алтае или в Кировской области. Его новенькие погоны украшала всего одна ефрейторская полоска.

– Эх! Думал возьмете на этот раз. – Фальшиво расстроился прапорщик. – Но видали его хоть?

Сержант пустился в эмоциональный рассказ, как почти «взял ушлепка», но тот в последний момент ускользнул.

Виктор заключил, что они вероятно не в курсе насчет самокатающихся ростовых мишеней на стрельбище, и решил, что в присутствии лица хотя бы мало-мальски официального имело смысл еще раз поинтересоваться на каком основании их задержали.

Услышав вопрос, сержант зашагал было к Летягину, угрожающе растопырив локти, но прапорщик не без труда остановил его, и посмотрел на Виктора с недружелюбной улыбкой.

– На вид человек вроде серьезный, а ведете себя… – Он покачал головой. – Ну чё вы там все в этих подвалах вонючих шныряете? В чем удовольствие, не понимаю.

– Да ладно вам, ребят! – неожиданно подключилась Ольга. – Вы, серьезно?! Моя мать здесь тридцать три года отработала! Да все в городе знают, что часть заброшенная. Ну проходили мимо да зашли поглядеть.

– Ну ты придумала, мать! – беззлобно засмеялся сержант. – «Зашли»! Через забор зашли? На режимный объект?

Прапорщик и ефрейтор тоже засмеялись.

– Это что ли режимный объект? – Виктор указал на ближайшую развалюху с обвалившейся стеной.

– Ну ты достал, душнила! – сержант отвесил Летягину легкий подзатыльник. – Я те ща на харе напишу, где тут режимный объект! На всю жизнь запомнишь!

– Ладно, – прапорщик мягко отстранил его от Виктора и кивнул на здание, – ведите их в коробку. Еще возни не хватало.

Сержант толкнул Виктора в спину:

– Пшел!

Их завели в помещение – судя по всему бывшую проходную перестроенную под рабочую зону. Допотопные столы были завалены упаковками из-под «Доширака» и усеяны темными кляксами. На тумбочке у входа громоздился черный от грязи электрический чайник со следами рук, по соседству – пара кружек, будто вымазанных изнутри сажей; на стенах – деревянная обшивка, стенды с марширующими солдатами, набивающие оскомину девизы из устава; все казенно, грязно, старо и заурядно. Зато никаких тебе ящиков с трубками и нарисованных гениталий. Виктор бросил взгляд на массивную дверь с окошком, за которым маячил фрагмент улицы и даже как будто автобусная остановка.

В углу за невысокой дверцей располагалось крохотное помещение – видимо склад: половина его была заставлена всяким хламом – рамами с сеткой от солдатских кроватей, прислоненных к стене, старыми стендами, там же почему-то валялись упаковки из-под яиц, а также банки из-под энергетиков и куча пыльного тряпья. Скудный свет исходил от единственной лампы-таблетки, свисавшей с потолка на тонком проводе. От сквозняка ее слегка покачивало, отчего тени в помещении будто тоже двигались. На всем этом хламе лежали две массивные решетки.

– Че с решеткой?! – удивился сержант, в тесноте растолкав всех локтями.

Увидев внушительные анкеры, Виктор догадался, что раньше решетка разделяла это помещение надвое, образуя камеру.