За завтраком Аристарх рассказывал, что живет в этих краях с молодости, и нашел здесь все что хотел, что «большую землю» он недолюбливает и не понимает, поскольку она с детства была к нему неласкова. Он не пояснил, что имел в виду, но Виктор и не спрашивал, поинтересовался только из вежливости, где его жена, о которой Аристарх не раз уже упомянул.

– У соседки, – покосившись на сына сказал Аристарх, – у нее там мать при смерти, помогает чем может. Мы же тут отрезаны ото всех – тридцать домов, как на острове. Южная штольня – не только единственный путь на Сойму. Это единственный путь отсюда на «большую» землю.

– И никто не пытался выбраться?

– Некоторые пытались. В основном те, у кого родственники на «земле». Получилось у них или нет – никто не знает, они же не возвращаются. А связи нет.

– А ты не хотел бы вывезти семью?

– А нам это ни к чему. – Категорично заявил Аристарх. – Я большой мир видел и не сказал бы, что он сильно в лучшую сторону отличается от нашего.

После завтрака Виктору предложено было отдохнуть, но он вызвался помочь Аристарху, затеявшему с сыном ремонт котла, который по его словам последнее время неважно грел. Летягин довольно быстро понял, что дело вовсе не в котле, а в трубном засоре, помог его отыскать и устранить, отчасти отплатив таким образом за собственное спасение. Работа помогла отвлечься от тяжелых дум, но одна мысль все же не давала ему покоя – если разговор по телефону не был порождением «зараженного» сознания, то сегодня – день эвакуации с первого сборного пункта. Успеет он на него или нет – для спасения Насти, конечно не так важно, но почему-то любой исход вызывал в нем необъяснимую тревогу. Он жаждал действия и почти не мог этого скрывать. Аристарх заметил его состояние.

– Все еще тешишь себя иллюзиями, – сказал он, вытирая промасленные руки ветошью, – ты там – это уже не ты, даже если жив. Мы тебя быстро на буханке вывезли. Но больше пяти минут там находиться нельзя. Тебе и так повезло. Хрен знает, сколько ты там провалялся, но раз ходишь на своих двоих – не так много. – Аристарх ловким движением швырнул тряпку в корзину. – Считай это старческим брюзжанием.

– Никаких иллюзий давно нет, Аристарх. Не верю, что ты этого не понимаешь.

– Прекрасно понимаю. Но сказать должен – не обессудь. Таков ритуал провожающего.

– Так что же это все-таки за дрянь? – спросил Виктор, присаживаясь на скамейку. – Что ты обо всем этом думаешь?

– Думаю дело в торсионных полях. Эта штука смертельно опасна, но все что ты видишь в зоне, на самом деле происходит тут. – Аристарх постучал пальцем по виску.

– Ты хочешь сказать, что здесь испытывают психотропное оружие?

– Испытывали. Но как обычно что-то пошло не по плану.

Виктор задумался. Аристарх тем временем отпустил сына и присел на другой край скамьи, уставился в хмурое небо.

– У меня есть привычка – ставлю себя на место других. Жена говорит привычка вредная, но я бы сказал иначе – ресурсозатратная. – Аристарх посмотрел на Виктора. – Избавься от него.

– А что бы ты сделал? – спросил Летягин.

– То же, что и ты.

Виктор заглянул в светлые глаза и зло усмехнулся.

– Я тебе верю.

Через полчаса во двор въехал забрызганный грязью до самой крыши внедорожник «Мицубиси» с цепями на колесах, из которого выбралась копия Аристарха примерно на четверть века его моложе: тот же прозрачный взгляд, крючковатый нос и малый рот.

– Альберт. – Представился парень, протягивая руку и так же как отец глядя в лицо немигающим взглядом.

Рукопожатие у него было крепкое.

На требовательную просьбу отца передать ему ключи от машины парень сдвинул белесые брови.

– Зачем?

– На штольню сгоняем.

– На южную?

– Некогда болтать, Альберт.

– Зона же там, бать. Давай лучше я отвезу, если надо.

Отец и сын обменялись взглядами. Аристарх протянул руку, не оставляя сомнений в том как устроена иерархия в этой семье.

Виктор снова почувствовал себя виноватым и решил на этот раз вмешаться, предложив просто показать ему дорогу, но Аристарх и слушать не захотел – забрал у сына ключи и они вдвоем уселись в машину.

– Похож на тебя как близнец. – Виктор бросил взгляд на Альберта, пристально наблюдавшего за ними со двора, словно ребенок у которого отобрали дорогую игрушку.

– Да, – согласился Аристарх, заводя двигатель, – иногда это даже пугает.

Ехали по разбитой дороге, затем по ухабам. Аристарх говорил:

– Я сам не шахтер. Как там чего работает и вообще работает ли, честно скажу – не знаю. По прямой оттуда километра четыре. Если обвалов нет, то проскочить можно. По крайней мере в теории.

Как инженер Виктор прекрасно понимал, что спускаться в заброшенную шахту на такую серьезную глубину и уж тем более идти по штреку, рискуя задохнуться или застрять, даже без учета возможного попадания в очередную зону «заражения» – почти самоубийство, но от этого только разгорался его гнев.

– Шахта относительно современная. – Продолжал Аристарх. – Лифты там рабочие. Вентиляция тоже. Честно говоря, я думаю, что не все так плохо. Если там завал, кто-нибудь наверняка бы вернулся.

Минут через десять они приехали к руднику. Виктор издали еще увидел копры. В низкорослой траве валялись черные от угля вагонетки. Ржавые рельсы вели к заросшим терриконикам – серым отвалам пустой породы. Аристарх вдавил педаль газа и внедорожник запрыгал на ухабах.

– Зона, – пояснил он.

Они миновали сломанные ворота. Аристарх резко, с доворотом затормозил возле башенного копра с вытянутой бетонной пристройкой.

– Вперед! – крикнул он, выпрыгивая из машины и бросаясь к пристройке.

Летягин последовал за ним. В конце вытянутого блока располагалась цилиндрическая верхушка ствола с металлической площадкой и блоком управления клетью. Аристарх нажал черную круглую кнопку на панели. На улице заревел электродвигатель, огромная рама с чугунными брусками ухнула вниз.

– Работает! – Аристарх пытался перекричать рев двигателя. – Ты хорошо подумал?!

Виктор молча кивнул.

– Ну, смотри! Лифт будет ехать долго. Минут десять. Как поднимется – нажмешь кнопку второго этажа. Так он устроен. Увидишь!

– Спасибо тебе! – крикнул Виктор, хлопнув Аристарха по плечу. – Уходи!

Аристарх обнял его и бросив на прощание: «удачи!», убежал.

Виктор повернулся к решетчатым дверям.

Он в зоне. Теперь эта мысль не покидала его. Вот, что все это значит. Кабина была близко, он слышал скрежет давно не смазанных направляющих. И когда, наконец, стальные тросы подняли из глубины странную клеть, похожую на лифт многоквартирного дома, он подумал: началось.

Лифт между тем остановился и затих. Двери не спешили открываться. Летягин ждал – он решил, что в любом случае войдет. В зловещей тишине прозвучал обезличенный, будто из другого мира, голос: «первый этаж» и почему-то Летягину от этого стало не по себе. Двери задергались, словно им что-то мешало и наконец с грохотом разъехались. Виктор замер – этого он уж точно не ожидал. Из кабины на него с не меньшим изумлением смотрела Ольга.

Сидя под стендом с бородатыми физиономиями разыскиваемых лиц, чье появление в Зимнем едва ли превышало их шансы посетить созвездие Лиры, Разводилов мрачно глядел на зависший экран монитора, только что похоронивший запрос, который он почти час набирал двумя пальцами на замызганной клавиатуре без буквы «й» (ее приходилось копировать из рапорта сержанта Величко).

В тесной комнате, заставленной столами из ДСП не смолкали рации и матерщина коллег. Густо пахло шаурмой и растворимым кофе, а со стороны похрапывающего Тимофеева доползал слабоватый, но на редкость едкий дух перегара.

Мысли Разводилова с утра донимали противоречивые – накануне жена сообщила, что у них будет второй ребенок, но зачатки радости (и чего греха таить – гордости) на корню душили страх и даже паника. Осознав в полной мере свое новое положение, Разводилов впервые задумался о переезде в другой город и возможно даже смене работы.