Однако чем глубже он погружался в сладкий дурман инфантилизма, тем очевиднее становилась безнадежность этой затеи. Куда ему деваться (будем честны – бежать), если мэрша одним звонком в состоянии «закатать» его лет на двадцать, а его жену с детьми наградить статусом членов семьи «крысы» в городе где всем заправляет полиция. Без денег (а их точно не останется) деваться им будет некуда.

Мерцающий экран потух. Разводилов стукнул мышкой по столу. Тимофеев прекратил храпеть. В дверях тем временем неслышно возникла фигура Гайнуллина – заместителя шефа по общим вопросам. Скуластым рубленым ликом своим и черным нависающим взглядом из-под массивного лба, Гайнуллин напоминал Разводилову коварного венецианского отравителя из фильма ужасов про средневековые пытки, которым их потчевали в детском доме по воскресеньям за неимением других видеокассет.

Офицеры нехотя поднялись – Гайнуллин был не «рубаха-парень» из бывших оперов, а довольно опасный приближенный, по сути – наивысшая каста в отделе. Разводилов увидел что черные глаза устремлены прямо на него.

– Разводилов, – негромкий голос Гайнуллина напоминал шипение змеи.

– Я.

Вместо реплики лишь короткий кивок – «зам» был не из болтливых.

«Этого еще не хватало», – подумал Разводилов, обходя столы.

В коридоре ничего не говоря Гайнуллин направился к лестнице. Разводилов пошел следом.

– Далеко? – спросил он, косясь на начальника.

Рост у Разводилова был немаленький – почти метр девяносто, но Гайнуллин все равно был выше на полголовы, умудряясь при этом еще и сутулиться.

– К шефу.

Они миновали лестницу и вышли через запасной выход во внутренний дворик, заставленный машинами начальства, включая черный внедорожник шефа. Внушительную часть дворика занимал остекленный тамбур, походивший больше на веранду летнего кафе – знаменитая «курилка» шефа, в которую допускались только приближенные. Гайнуллин указал на нее, но Разводилов и сам уже слышал зычный голос.

Интерьер «курилки» поразил с непривычки: кожаные диваны и кресла, в центре низкий столик с хрустальными пепельницами; у входа по соседству с синим ретро-холодильником сияла хромом мудреная кофемашина с пирамидой стопок и крошечных чашек для эспрессо. Судя по теплому воздуху – в курилку провели отопление.

Гороподобный шеф сидел развалясь на диване, закинув ногу на ногу. Свирепые медвежьи глазенки на одутловатом лице недобро вперились в Разводилова. По соседству с ним, на кресле, прильнув на сторону шефа, примостился старлей Мухоморов по кличке «Пищаль» – официально он числился таким же опером, как Разводилов, а на деле выполнял роль помощника шефа по разным вопросам. Мухоморов имел лицо похожее на морду бультерьера, и славился тем, что несмотря на невысокий рост и не самые крупные габариты, обладал какой-то нечеловеческой силой и мог например одной рукой смять консервную банку.

Разводилов доложил как положено, заметив краем глаза, что Гайнуллин прикрыл дверь, ведущую на улицу.

– Разводилов! – громыхнул шеф. – Говорят, тебя поздравить можно?

– Рановато пока, товарищ полковник, – нацепил дежурную улыбку Разводилов, не успев толком удивиться впечатляющей осведомленности начальника (впрочем чему удивляться – в городе у шефа все под контролем, даже женская консультация).

– Тем не менее тебе надо думать о будущем. Ты ведь уже не пацан и сам это знаешь, только вот ведешь себя как-то странно, – медвежьи глазки плотоядно прищурились, – сидишь себе где-то в норе, не слышно, не видно тебя. Ни одной жалобы, ни одного происшествия. Ты может пережидаешь чего-то?

На последней фразе и без того громкий голос шефа почти прогремел. По спине Разводилова пробежал холодок.

– Ничего не пережидаю, товарищ полковник. – Ответил Разводилов. – Просто не в моих правилах людей беспокоить без нужды.

– Да ты я смотрю у нас образец скромности и прилежания. Другие вон проходу не дают. То рапортами заваливают, то подсылают каких-то дядьёв, то бл*дь каких-то х*ёв, – перешел на мат шеф (хороший знак), – а нормальные сотрудники у нас по норам сидят. Так?

– Не могу знать.

Шеф кивнул и спросил неожиданно:

– Ты делом «Нордстроя» занимался?

Разводилов задумался на секунду.

– Только в части видеомониторинга.

– Так там же все на этом и строилось.

Возникший было намек на улыбку в глазах шефа испарился, взгляд его снова стал колючим.

– Вот что, Разводилов, давай начистоту: ты хочешь нормально работать или собираешься и дальше в своей норе выжидать?

– Нормально работать имею желание, товарищ полковник! – с наигранной бодростью заявил Разводилов. – И давно готов, честно говоря.

– Давай тогда посмотрим, что ты умеешь. – Пронизывающий взгляд переместился на Гайнуллина. – Ильдар расскажет тебе, что делать.

Стоявший рядом Гайнуллин подтолкнул Разводилова к выходу.

Они вышли во дворик и забрались в «БМВ» Гайнуллина, который тот ловко вырулил меж плотно припаркованных машин, и вскоре они мчали по пустынным улицам Зимнего. Гайнуллин говорил с кем-то по телефону – точнее шипел в трубку, а Разводилов приходил в себя – даже невзирая на характер «задания» о котором он пока ничего не знал, подобное событие еще пару недель назад привело бы его в состояние эйфории, поскольку не было сомнений – то, что он сейчас услышал было ни чем иным, как приглашением войти в число приближенных и означало конец его подвешенному состоянию в статусе мутного типа из команды бывшего шефа. Два года усердной работы ему стоило, чтобы на него наконец обратили внимание и все это было пущено коту под хвост проклятой мэршей! Хотя дело конечно было не только в ней. С другой стороны, новая ситуация могла открыть и новые возможности. От раздумий его отвлек странный пейзаж за окном.

– Куда едем? – спросил он у Гайнуллина, убравшего наконец телефон.

– А ты что, торопишься?

Остатки сомнений развеялись, когда «БМВ» затормозил в двух шагах от того места, где неделю назад Разводилов парковал в ночи свою «Тойоту».

– Выходи! – сам Гайнуллин уже ловко выбрался из машины.

Они направились к ближайшему КПП, где Разводилов заметил две камеры. Гайнуллин жестом указал охраннику на турникет и тот выскочил, чтобы самостоятельно опустить штанги. На территории общежития они свернули к хоздвору и обошли здание по отмостке. Разводилов увидел собственноручно выкопанную неделю назад яму и почувствовал, как начинает потеть спина, несмотря на промозглую погоду.

Яма была огорожена полосатой строительной лентой. Гайнуллин перешагнул через нее и встал на краю, заложив руки за спину. Разводилов осторожно подошел сбоку, заглянул на дно и подумал, что ему, слава богу, хватило ума засыпать в ту ночь собственные следы, а вот терпения засыпать всю яму не хватило. Увлекшись разглядыванием ямы в поисках каких-нибудь нечаянно оставленных следов, он не сразу заметил, что Гайнуллин пристально смотрит на него.

– Кто-то из нашего отдела выкопал ее на прошлой неделе. – Сказал он.

Разводилов выдержал пристальный взгляд «венецианского отравителя», хотя это было непросто. Он изо всех сил пытался изображать удивление, прекрасно понимая, что не силен в актерской игре – жена не раз говорила ему, что он не умеет притворяться. И все же опыт и здравый смысл подсказывали, что при худшем варианте, все бы закончилось в другом месте.

– Ты уже понял почему ты здесь? – спросил Гайнуллин.

– Я должен его найти?

Гайнуллин кивнул.

Разводилов нахмурился, делая вид, что задумался – он понимал, что должен задать какой-нибудь очевидный вопрос, чтобы его не сочли до подозрительности догадливым, но ответы на все очевидные вопросы Разводилов уже знал и задавать их, прилагая очередные актерские усилия ему чертовски не хотелось, но выбора не было.

– Что он здесь искал?

– Это не важно. Слушай, – Гайнуллин глянул по сторонам и упер руки в бока, – давай по чесноку, братан, со мной не надо изображать придурка, я знаю, что котелок у тебя варит, и ты уже догадался почему шеф выбрал тебя.