Разводилов задумался – ответ, конечно напрашивался сам собой.

– Потому что он из приближенных?

Гайнуллин кивнул и указал пальцем в яму:

– О том что здесь было зарыто знали только десять человек в отделе. Конечно, они могли проболтаться, но у нас есть достоверные сведения, что кто-то из наших сливает информацию мэрше. Все знают, что ее шеф копает под нашего, но здесь им ничего не светит. Проблема сейчас в самой крысе, понимаешь? Ее надо найти как можно быстрее и главное – без шума.

– О проверках и опросах значит можно забыть?

– Ты спец по камерам. Лучше если все так и разрулится.

– Точная дата раскопки известна?

– Да, ночь с одиннадцатого на двенадцатое, неделю назад. Сторож утром увидел яму, хотя вечером ее еще не было. Поехали, я кое-что покажу. – Гайнуллин развернулся и зашагал по отмостке. Разводилов поспешил следом, он только сейчас начал осознавать масштаб возникших на горизонте проблем.

В машине как назло в топку тягостных дум подбросила дровишек эсэмэска от охранника мэрши Левормаева, который в запасном смартфоне Разводилова был зашифрован под именем «Рита Колыма».

«Куда пропала, принцесса? – вопрошала Рита Колыма. – Срочно перезвони!»

Разводилов сдвинул брови, что не ускользнуло от внимания Гайнуллина.

– Че там, проблемы? – поинтересовался он.

– Да ерунда.

– Все дела можешь отложить пока. Занимайся только этим. Как ты понимаешь теперь от этого зависит твое будущее.

– Понимаю.

Если бы это было так просто…

В отделе Гайнуллин привел его в кабинет на втором этаже по соседству со своим, раньше в нем сидел уволенный по выслуге зам по матчасти полковник Синицын. Стол его был завален грязными флешками разных размеров, внешними жесткими дисками и даже дисками DVD с наклейками.

– Записи с муниципалок в облаке, сам знаешь, – Гайнуллин постучал по компьютеру, – а это, – кивнул он на стол, – я собрал у частников, но так и не разобрался. Тут может и не все.

– Камерограмма нужна, – деловито кивнул Разводилов, – карта и хронология.

– Ну за дело, брат, – одобрил Гайнуллин.

Разводилов отодвинул стул, сел и включил компьютер. Отыскал файлы в облаке, затем распечатал карту фрагментами. Гайнуллин все это время стоял над душой, скрестив руки следил за действиями Разводилова, вызывая у того учащенное сердцебиение.

Разводилову стало казаться, что – чем черт не шутит – откроет он сейчас какой-нибудь файл и Гайнуллин увидит крупным планом его физиономию натягивающую балаклаву. Веселенькая будет сцена, правда не для всех. Разводилов понимал, конечно, что это невозможно – лучше него в отделе никто не знал расположения городских камер и в ту ночь он все предусмотрел. Однако никогда нельзя быть на сто процентов уверенным насчет камер частников, которые те вешали без разбора на фасады своих магазинов и ворота домов.

Разводилов открыл запись с дорожной камеры на улице Кирова, которая не могла засечь его в ту ночь и отметил на карте видовую точку.

– Ладно, работай, – сказал наконец Гайнуллин и вышел из кабинета.

Разводилов тут же откинулся в кресле и тяжело вздохнул. В кармане снова вибрировал смартфон. Проклятая «Рита Колыма» не давала покоя.

– Возникли проблемы! Перезвоню! – бросил Разводилов в телефон и не слушая ответа отключил его.

Надо было взять себя в руки, все рассчитать, все продумать.

Разводилов оглядел грязные, заляпанные, исцарапанные флешки и диски, хаотично сваленные на столе и принялся их аккуратно раскладывать. Постепенно мысли его тоже стали приходить в порядок. Он в полной заднице, спору нет – с одной стороны заоблачный срок, с другой и того хуже. Причем первое отнюдь не исключало того, что похуже.

В конце концов, Разводилов решил пока действовать тактически. От попыток осмыслить все проблемы разом голова шла кругом. Для начала следовало воспользоваться полученным шансом и убедиться, что сам он в ту ночь нигде не засветился.

Разводилов скрупулезно отметил расположение всех камер в зоне маршрута, пронумеровал их, указал видовые точки, секторы обзора, и принялся поочередно просматривать записи. У него все же было одно преимущество – в отличие от Гайнуллина он знал точное время движения и маршрут «злоумышленника». Однако вместе с тем, ему приходилось искать на записях не только себя и свою машину, но и другие камеры, которых он мог не заметить.

За три часа работы Разводилов обнаружил две такие камеры – одну над воротами жилого дома в километре от общежития, другую – на углу пивного магазина «Хмельной Хомяк». Для Разводилова это стало неприятным открытием – в глубине души он был уверен в собственной наблюдательности. Причем если первая камера ничем ему не грозила, то в сектор обзора второй попадал значительный кусок Осеннего переулка, по которому Разводилов объезжал в ту ночь хорошо просматриваемую улицу Кирова.

Самое досадное, что он изучал эту местность буквально за день до выезда, и тогда фасад «Хмельного Хомяка» был чист. Неудивительно, конечно – магазин недавно открылся, но если бы не везение с заданием от шефа, он мог бы серьезно вляпаться.

Потратив еще около часа на изучение камер, Разводилов убедился, что пока единственной проблемой оставался «Хмельной Хомяк». Впрочем облегчения это не принесло – камеры наблюдения не предназначены для фиксации других камер и в идеале следовало пройтись по маршруту еще раз, благо теперь у него для этого имелся повод. Разводилов встал из-за стола, чувствуя как подступает головная боль.

***

К «Хмельному Хомяку» он приехал, когда город уже тронули ранние сумерки – в редких окнах брезжил мутный свет, мокрые листья липли к ботинкам. На крыльце, под нарисованным хомяком в шапке-ушанке топтался алкаш, стреляющий мелочь. При виде полицейского он скатился по лестнице и теперь слонялся неподалеку.

Разводилов взглянул на камеру над вывеской. Камера была китайская, но не самая дешевая, явно с неплохим разрешением и судя по направлению объектива прекрасно просматривала Осенний переулок до самого перекрестка.

В магазинчике женщина средних лет за прилавком наливала пиво двум парням в рабочей одежде.

– Администратор здесь? – спросил Разводилов, показав удостоверение.

Продавщица уставилась на него, словно не понимала русский язык.

– Что случилось? – в дверях из подсобки появился худощавый мужчина.

– Вы администратор?

– У нас нет администратора, но директор будет с минуты на минуту. А что вы хотели?

– У вас камера наружная давно работает?

– Примерно неделю.

– Сколько хранятся данные?

Мужик задумался.

– Вроде бы тридцать дней, но точно не знаю.

Разводилов с режущим шуршанием извлек из кожаной папки служебное требование, которое состряпал на коленке в канцелярии за пять минут до выезда.

– Мне нужны записи с нее в ночь с одиннадцатого на двенадцатое октября.

– Да, конечно.

– Регистратор здесь?

– В подсобке.

– Можно взглянуть?

– Ну, пожалуйста…

Они вошли в узкую подсобку. У стены стоял пыльный металлический стеллаж, заставленный коробками с пластиковыми бутылками. Напротив входа примостился старый офисный стол с монитором и электроникой. Разводилов сразу узнал шестнадцатиканальный видеорегистратор «Hikvision» – небольшую чёрную коробку размером с толстую книгу, мигающую зелёным и красным индикаторами на панели. Недешевая штуковина, отметил он опытным взглядом – тысяч семьдесят пять, не меньше.

Мужчина ловко протиснулся между стеллажом и Разводиловым и уселся за стол.

– За какой день говорите запись нужна? – спросил он, хватая мышку. – У вас, кстати, флешка есть?

Разводилов бесцеремонно взял со стола черную коробку и стал грубо выдергивать из нее провода. От его резких движений закачался стол и что-то отлетев от видеорегистратора заскакало по полу. Мужчина испуганно заморгал.

– Не надо никакой флешки, – спокойно сказал Разводилов, – я возьму сам регистратор. Завтра утром верну.

– А-а-а, может, я просто скину вам ссылку? – вяло запротестовал мужчина, поднимаясь из-за стола, – если у вас нет флешки… или могу на диск записать. У меня тут есть диск. Вы, кажется, сломали разъем.