– Целителя сюда, живо! – закричал виконт Дениш, прерывая тишину в зале, и вокруг Бениты засуетились, как когда-то в детстве, подлечивая, спрашивая о самочувствии, успокаивая…

" type="note">*["

Суд над заговорщиками состоялся спустя две недели после задержания, и к тому времени принц сумел обличить почти всех подозреваемых. Кого-то сдали его же подельники, другие сами пришли с повинной, надеясь тем самым смягчить наказание. Пытавшихся сбежать отловили в порту и на вокзале.

Город гудел от новостей, газеты чуть ли не каждый день выпускали новые экстренные выпуски. Нескольких министров сняли с должности, а глава магов лишился своего заместителя и вскоре сам подал в отставку: раз не углядел змею под ногами, значит, пора передавать власть.

На допросах Бенита не присутствовала; дело о «спящей красавице» закрыли в связи со смертью главного подозреваемого, а заговорщики были не в их компетенции. Да и вообще об участии Квона и Бениты в поимке Гретора старались не упоминать, так проще было скрыть ментальное воздействие, оказанное на маркиза и заставившее его потерять бдительность. Хотя помощь с раскрытием преступления Арий не забыл, а свою благодарность выразил в приговоре Итану – с легкой руки принца молодой тьен Дениш отделался ссылкой на два года в свой старый гарнизон и, забрав Арвина, отбыл туда с чистым сердцем.

Бениту вызывали в суд всего раз, когда министр просвещения, чтобы смягчить свой приговор, под диктовку расписывал все совершенные подельниками преступления и неожиданно упомянул о похищении Бениты. Оказалось, тьенна Дениш была не единственным ребенком, похищенным маркизом, – сын министра также попался в ловушку, и тому пришлось давать унизительную магическую клятву беспрекословно подчиняться Гретору, чтобы спасти жизнь мальчика. Со смертью маркиза клятва исчезла, и министр наконец мог рассказать правду.

Стоя на свидетельской трибуне, Бенита никак не могла поверить, что этот день наступил, что она рассказывает о том ужасном случае и никто не обвиняет ее во лжи. Порой голос начинал предательски дрожать, но девушка находила в себе силы продолжать рассказ – она не для того столько ждала этого дня, чтобы постыдно расплакаться перед всеми.

Ее история, история сына министра, истории еще шести-семи некогда запуганных детей, кого Гретор беззастенчиво использовал для достижения своих целей. Бенита видела, как с каждым новым выступлением бледнеет ее бабушка. Отец, горько скривив губы, и вовсе закрыл лицо руками. Жаль, в суде не было матушки и Эла – вот кто мог бы гордиться тем, что поверили и, несмотря на все убеждения маркиза, ни разу не усомнились.

Прозвучал окончательный вердикт. Пусть суд не мог вынести приговора мертвому, тьена Гретора признали виновным в совершенных преступлениях.

Выходя из зала, Бенита сама не заметила, как по щекам текли слезы.

– Ну что ты плачешь? Все закончилось. – Квон встретил ее на выходе и крепко обнял, а Бенита вдруг четко осознала – и правда все. Несправедливость, которая довлела над ней, наконец-то повержена.

– Это от облегчения, – призналась она, улыбнувшись. Поспешно вытерла платком слезы, пока не заметил кто-то еще. – А что ты тут делаешь? Ты же собирался к тьену Августу по поводу поддельных документов о наследстве. Или уже съездил?

– Немного сдвинул встречу. Мне показалось, тебе тоже будет интересно заняться этим делом. – Квон протянул ей тонкую папку с бумагами, увлекая за собой к паромобилю.

– Ого! Целых три кандидата на наследство! – Бенита впилась взглядом в материалы, пролистывая страницы. – И у всех трех был мотив. Так нам не только к Августу надо будет заехать… Погоди, кажется, в папке что-то еще лежит?

Она встряхнула папку и уставилась на выпавший ей на ладонь тонкий золотой ободок.

– Это улика, что ли?

– А, нет, это тебе, – смутился Квон. – Глупо вышло, да? Ну, я тут понял, что совершенно не знаю, как ты относишься к сюрпризам…

– Наверное, хорошо, – немного опешив, ответила Бенита и надела кольцо.

Как влитое село. Теперь все действительно было хорошо.

Кабинет комиссара в центральном управлении Анвенты сильно изменился с тех пор, как пост покинул тьен Форц. Исчезли грамоты и дорогостоящие безделушки, а в воздухе настойчиво повис терпкий запах сигарет. Единственное, что осталось неизменным, – крепкий дубовый стол, но сейчас он был завален папками с заброшенными делами из архива. Привести в порядок то, что натворил предшественник, было непросто.

– Вы точно хорошо подумали? – строго посмотрел на девушку немолодой усатый майор. Бывший капитан Вистон, тот самый, что однажды помог им поймать преступников у алазийского ресторанчика, поднялся в звании и временно занимал освободившееся место комиссара. Именно он принял у Бениты подписанное заявление. – Не пожалеете о своем решении?

Девушка никак не отреагировала, и ему пришлось позвать ее еще раз:

– Лейтенант Дениш!

– Никак нет! – очнувшись от раздумий, звонко откликнулась Бенита. Голова была занята совсем другими мыслями.

– Никак нет – значит, передумали? – с прищуром уточнил майор.

– Нет – значит, не пожалею! – Она тряхнула головой и нетерпеливо переступила с ноги на ногу, украдкой поглядывая на часы. До прибытия поезда оставался какой-то час, а ей еще надо было успеть добраться до вокзала.

– Тогда удачи! – Вистон махнул ей рукой, пододвигая к себе заявление. – Да идите уже, вижу ведь, что торопитесь. Подпишу я его, никуда не денусь.

– Спасибо! – Бенита выскочила из кабинета начальника и помчалась на второй этаж, за оставленным там зонтом.

Сегодня погода не радовала. Дождь шел с самого утра. Поначалу чуть накрапывал, к обеду морось усилилась, и без зонта на улицу выскочил бы разве что смельчак. Зато было свежо. И дышалось хорошо так, полной грудью.

– Я там заявление начальнику отнесла, принимай место, – бодро доложила Бенита своей замене.

Ринкет с трудом поднял голову, оторвавшись от бумаг. Дело о «спящей красавице» они закрыли, но пока решали его, новых загадок поднакопилось и хлопот у него прибавилось. К тому же недавно он сдал выпускной экзамен, получил полоски на погоны и мог гордиться новым чином.

Бенита забрала зонтик, накинула поверх формы теплую кофту. Последний раз посмотрела на свой стол – вернее, уже не свой. Ринкет готовился переезжать, его вещи скромно теснились в углу.

– Что, так ничего и не скажешь? – окликнула она мальчишку с порога.

– Удачи! – Он так и не поднял головы, и голос у него был какой-то напряженный, ломкий. Ну что за человек! Бенита подскочила к нему сама и крепко обняла.

– Хорошей работы, младший лейтенант Ринкет!

– Да ну вас… – Он попытался вырваться и густо покраснел, когда Бенита звонко поцеловала его в щеку.

Из управления она выскочила, на ходу открывая зонт, и едва не слетела со ступенек под шквальным порывом ветра. Махнула рукой спешащему в здание Гарту – в последнее время тот почти не вылезал из подвала, разбираясь с записями Торфяника, и помчалась к остановке. Омнибусы ходили строго по расписанию, опоздаешь – и торопиться будет некуда.

Вот и Сора вчера опоздал на вечерний поезд и вместо того, чтобы отправиться с ней на вокзал, ехал где-то в пригороде Анвенты. А жаль, ей было чем поделиться. Правда, последнюю неделю ее работы по обмену они вообще мало говорили – или целовались до потери пульса, или сидели по разным углам и разбирали скопившиеся задачи.

– Тьенна, вы выходите? – грубо окликнул ее кто-то из пассажиров, и, ойкнув, Бенита выскочила из омнибуса. Спасибо, что сказали, а то бы на самом деле уехала бог знает куда.

Вокзал Анвенты был одной из немногих достопримечательностей, которые Бенита еще не успела посетить в столице. Хотя самой важной из них, пожалуй, оставался королевский дворец, но визит туда девушка предпочла бы отложить на неопределенный срок. Вокзал же превзошел все ее ожидания. Начищенные паровозы, просторный перрон со скамейками, окруженный чугунной решеткой с растительным орнаментом, стеклянная крыша над головой, спасающая от дождя. Бенита сложила зонт и запрокинула голову, глядя на разбивающиеся о крышу капли. Осень пришла, как бы ни хотелось задержать неумолимый ход времени.