Однако прежде чуткий к любым намекам на нарушение сложных иерархических ритуалов Марк Анатольевич резкости в голосе Юлии Вадимовны как будто не заметил, что удивило еще больше.

– Горячо! – раздался в трубке его слегка возбужденный голос. – Не поверишь, я даже завидую тебе. Сидите там в глуши, всего этого не видите. А когда прилетит, даже проснуться не успеете. А может про вас и вовсе забудут. Чем черт не шутит. Ладно, Юля, обрадую: гости уже у вас. Причем давно. Как вы так обосрались – не понимаю! Это ведь не иголка в стоге сена! Что у вас там происходит вообще?!

– Марк Анатольевич, мы и так сильно рискуем.

– Ты похоже не понимаешь. Люди требуют результата!

– Но если это так просто, почему вся стоящая на ушах полиция не может их найти?! – возмутилась Юлия Вадимовна и тут же, опомнившись перешла на сдержанный тон. – Послушайте, мой человек может звезд с неба не хватает, но он не дурак. Все что я могу гарантировать: мы все узнаем если не первыми, то одновременно с Ермиловым.

– У тебя как всегда проблемы с расстановкой акцентов. Ладно. Возможно то, что я скажу поможет твоему человеку.

Юлия Вадимовна вздохнула.

– Я слушаю.

– Не стал я рисковать – не тот случай, как говорится, зарядил все ресурсы. Материал от твоего человека оказался в приличном состоянии. По ДНК можно установить не только пол и внешность, но и точную дату смерти. Так вот дата смерти вашего жмурика – июнь девяностого года.

– И на кой черт нам эта древность?!

– Слушай дальше. На всякий случай пробили для начала своих и представляешь – один подошел. Пропал без вести в то же время. Нашли родственников. Дочь точнее. Ей сейчас за шестьдесят. В общем совпадение стопроцентное. Теперь, Юль, ты пометь себе где-нибудь, но лучше запомни. – Марк Анатольевич сделал театральную паузу. – Останки принадлежат следователю прокуратуры РСФСР Зуеву Олегу Александровичу.

Юлии Вадимовне захотелось присвистнуть, особенно от этого «РСФСР» – с таким апломбом и величием Марк Анатольевич произнес эту аббревиатуру, что ей представилось как он вскочил по стойке смирно, а то и чем черт не шутит – принялся маршировать на месте, но в целом от услышанного исходил старый знакомый запах неприятностей.

– Хрен знает что забыл этот товарищ в ваших краях в те лохматые годы, – продолжал он, – но факт остается фактом.

– То есть вы хотите сказать, что тот кто убил его до сих пор имеет какое-то влияние здесь?

– Ну.

– И как такое возможно? Прошло сорок лет.

– Ты у меня спрашиваешь, что за дичь творится в твоем болоте?!

– Ладно, я разберусь.

– И побыстрей, Юля, помни – мы на вулкане!

Второй час Ольга шла по пропитанному туманом сосняку, надеясь, что природное чувство пространства и просека, в которой она месила кроссовками грязь, выведут ее к старой дороге на Ухту. По спортивной привычке она настраивалась на худшее, что однако не мешало ей жадно ловить просветы в призрачной дали. В голове крутилась профессиональная мысль об отдыхе, но прежде хотелось отыскать хотя бы малейшее подтверждение верности избранного пути, пока цена ошибки была не так высока. Когда лес сгустился и с востока потянуло болотной гнилью, из тумана на нее неожиданно выплыл забор из сетки-рабицы. Посреди заросшей можжевельником просеки стопорились в земле хлипким «иксом» ворота со ржавой табличкой:

«ВНИМАНИЕ!

ОХРАНЯЕМЫЙ ОБЪЕКТ»

За ними густел все тот же лес, а вот просека уступала место колее, наводя на мысли, что дорога завершалась именно здесь, у ворот, и возможно ее продолжением до окраины Заречья пользовались нечасто. Ольга задумчиво осмотрелась: увитые «колючкой» секции нестройными рядами терялись в плотном частоколе сосен. Кочкообразный рельеф, молочный туман и слабый гнилостный запах в насыщенном аромате хвои не вызывали желания искать обход. Присев перед удобной лазейкой меж скособоченных створок, словно намекавшей, что она тут не первая гостья, Ольга недолго думая пролезла под ржавым замком, отметив что земля за оградой не чавкает, а пружинит как беговая дорожка – хороший знак.

Обогнув небольшой холм за воротами, она вышла к сломанной сосне – верхняя часть ее упиралась в землю, образуя арку над колеей в виде буквы «А» без палочки. Примерно через тридцать метров колея прижималась к деревянному мостику над ручьем и минуя редеющую опушку уже полноценной грунтовкой спускалась к просторной поляне; из придавленных к земле клочьев тумана, как вершины гор над облаками выглядывали черные остовы деревянных построек.

В этот момент Ольга услышала знакомый электрический гул, напомнивший ей о пережитых злоключениях, она поспешила к лесистому холму справа от мостика, и проходя под сломанной сосной, увидела кроваво-красное зарево в небе над поляной – будто от далекого беззвучного взрыва. Ольга уже наблюдала подобное в воинской части и вспышка снова показалась ей визуальным обманом.

С холма открылся вид на низину в окружении леса, на краю которой располагался небольшой домик со ржавой вывеской «ПРОДУКТЫ» и несколько бетонных плит перед ним, поросших на стыках сорняками. Дорога спускалась к магазину грунтовкой, и дальше поднималась уже вымощенной такими же плитами.

Ольга ощутила прилив сил – ее так сильно мучила жажда, что она даже задержалась у ручья, всерьез раздумывая не напиться ли этой бурой воды, в которой плавали иголки и шишки, но теперь фантазия ее разыгралась не на шутку. Час назад, ощутив непривычное давление в лодыжке, она обнаружила спрятанные в спортивном носке десять пятитысячных купюр и не мучаясь вопросом как они там оказались, переложила их в карман куртки, а теперь проверила – деньги были на месте, а значит через пару минут у нее появится большая бутылка минералки или даже две. Но это про запас. Жажду она утолит холодной газировкой – может быть каким-то аналогом «Пепси» или «Дюшесом» в стеклянной бутылке – в зависимости от того, что будет в холодильнике. А ведь еще есть сок. Наверняка есть, из какого-нибудь концентрата. И она надеялась, что в магазине продается виноград. Его можно есть по дороге.

Еще раз осмотрев низину, Ольга спустилась к магазину, стараясь держаться ближе к опушке. Внутри играла музыка – какой-то смутно знакомый мотив. Прежде чем войти, она еще раз оглядела поляну и заметила пересекавшую ее узкую тропинку.

Магазин оказался классическим сельским «динозавром» – низкое помещеньице, с крашеной потолочной фанеры свисали две тусклые лампочки. Никакого самообслуживания, кроме стеклянного холодильника в углу, заполненного напитками из прошлого («Золотая бочка», «Доктор Дизель», полулитровые «Фанты» и «Кока Колы»). Должно быть очень-очень старые запасы. В остальном ассортимент соответствующий: ряды бутылок с подсолнечным маслом, пирамиды консервов, макароны, дошираки и фасованные сладости. Двухкассетник «Шарп» на подоконнике с треском оглушал голосом Валерия Леонтьева: «Вдвоем с тобой, вдвоем с тобой. Остались ты да я-я-а-а-а…»

За прилавком – никого. Разглядывая напитки, Ольга не сдержалась – открыла холодильник, взяла «Фанту» и сделала несколько обжигающих глотков. Рядом с холодильником она заметила еще один, размером со стиральную машину, заполненный мороженым двух видов: пломбиром в вафельном стаканчике и эскимо «Таежное».

Леонтьев закончил песню и приступил к «Маргарите».

Дожидаясь продавца, Ольга коротала время составлением в уме списка покупок. Бутылка «Фанты» давно опустела, пришло время для второй, хотя ей больше хотелось попробовать виноградный сок, стоявший на верхней полке за прилавком. Валерий Леонтьев начал понемногу утомлять.

– Эй! Тут кто-нибудь есть?! – крикнула Ольга. – Покупатель ждет! Але!

– Та-а-а-а-а-м… в сентябре… – Знойно тянул Леонтьев и в этот момент ей показалось, что в магазине никого нет. Причем очень давно.

Она еще раз попробовала перекричать Леонтьева, после чего обошла (не без проблем со своим ростом и габаритами) прилавок со стороны холодильников и заглянула в подсобку. Искать там действительно было нечего – метровый коридор на задний двор, дверь нараспашку, за нею лес. Слева туалет с мойкой, справа подсобка размером с кладовой шкаф, заставленная ящиками с водкой, растительным маслом и макаронами. Ольга вышла на задний двор, обогнула магазин, и снова вошла через главный вход.