***

В запертую железную дверь колотили ногами. Лежавший с другой стороны без сознания Виктор упирался в нее плечами и затылком, вздрагивая от каждого удара.

– Серый, слышь?! Ты там?! Открой дверь!

Кто-то с недюжинной силой с разбегу видимо саданул в дверь и Летягин очнулся – открыл глаза.

– Че случилось? – прозвучало прямо над ухом.

– Да Серый там…

– А как он закрылся?

– Там же засов.

– Мусоров вызвали.

– Нах*я?

– Так он же орал как резаный.

Судя по гудению голосов за дверью собралось человек как минимум десять.

Ничего не понимая, Виктор поморщился от головной боли и обвел взглядом помещение, напоминавшее мастерскую или небольшой цех: грязные стены, мутные узкие окна, станки, железные шкафы и какой-то сладковато-мерзкий запах.

– Серега! – кто-то снова стукнул в дверь.

– Да не колоти, менты приехали.

– Приехали?

– Да, на парковке уже.

Летягин вздрогнул, стукнувшись затылком о дверь, но не от услышанного. Взгляд его остановился на большой голове необычной формы – широкие скулы и тонкий вытянутый подбородок вкупе с объемным расширяющимся лбом придавали ей выраженную гидроцефалическую форму. Полузакрытые широко расставленные глаза на бледном с брызгами крови лице смотрели прямо на Виктора.

Отрезанная голова «стояла» на краю верстака в луже крови, мокрые темные волосы всклокочены с правой стороны – очевидно за них ее подняли и водрузили туда.

Летягин задергал ногами, пытаясь вскочить. Что-то подсказывало ему никуда больше не смотреть, но взгляд против воли успел выхватить фрагменты, по которым сознание выстроило всю картину: голова – единственное, что сохранилось в более-менее «нетронутом» виде. Над остальным судя по всему «поработала» стоявшая в центре помещения ленточная пила для бруса на железных колесиках. Между мачтами распилочного полотна Виктор увидел половину стопы с черными ногтями, а выше за упором под станком нечто напоминающее кровавый фарш с обломками костей и какой-то слизью, в котором он узнал вскрытую грудную клетку.

Летягин вскочил, пошатнулся. Желудок стал сокращаться. Он облокотился рукой о стену и в этот момент заметил, что руки его тоже в крови. Он поднес их к слезящимся глазам и в ужасе посмотрел на ладони, затем взгляд его опустился ниже – куртка и штаны тоже были забрызганы кровью. Кровь была повсюду.

Чудовищная догадка вогнала его в ступор, но ненадолго – в дверь заколотили с удвоенной силой, реагируя на исходившие от него звуки.

– Серега! Серега! Ты живой?! Открой! Мусора идут!

Последние слова вернули Летягина к жизни. Кое-как совладав с собой и стараясь не глядеть на то что осталось от Сереги Гуманоида, он бросился к ближайшему окну и обнаружил что находится на втором этаже. Прямо перед ним – небольшая стоянка, бетонный забор и лес. Среди немногочисленных машин выделялся припаркованный с краю полицейский «УАЗ Патриот».

Виктор распахнул окно, забрался на подоконник, свесил ноги. До асфальта было метра четыре, а значит ему придется повиснуть и прыгать не глядя. Летягин уже развернулся, намереваясь спустить ноги, но взгляд его остановился на откидном ключе зажигания, лежавшем в луже крови под верстаком рядом с чем-то напоминавшим отрезанный член.

Забравшись обратно под оглушительные удары в дверь, он схватил ключ, сунул в карман и запрыгнув на подоконник, свесился, рассчитывая сползти ниже, чтобы максимально сократить расстояние до земли, но не удержался и полетел вниз.

Итогом стало неудачное приземление – он подвернул ногу и прихрамывая заковылял к машинам, ритмично нажимая кнопку ключа. Стоявшая во втором ряду серая «Лада Веста» отозвалась писком. Где-то за спиной раздались шаги и возбужденные голоса. Виктор ссутулился, открыл водительскую дверь, юркнул за руль, вставил ключ, завел двигатель и стал медленно сдавать назад, оглядываясь через плечо. На углу стоянки разговаривали двое мужиков. Увидев движущуюся «Ладу», они сразу повернулись к ней. Виктор услышал крики, но ему было плевать – перед глазами уже маячил выезд с поднятым шлагбаумом и он вдавил педаль газа в пол.

Летягин мчал куда глаза глядят, намеренно сворачивая на самые пустынные и заброшенные на вид дороги, пока не обнаружил, что ползет по какому-то заросшему пустырю среди битого стекла и обломков кирпичей прямиком в лес. Заехав на опушку, он заглушил двигатель, оглянулся и убедившись, что его никто не преследует, уткнулся лбом в окровавленные ладони.

Пытаясь найти хоть какое-то объяснение происходящему, Виктор просидел в неподвижности несколько минут, но от попыток найти ответы становилось только хуже – начинала болеть голова. В какой-то момент старая-новая рассудочная ярость приглушила боль. Возможно одержимость – последний источник его сил. Летягин оглядел салон машины. Под зеркалом покачивались деревянные четки с черепом и ароматизатор-елочка «Морской бриз». На заднем сиденье валялось какое-то тряпье, среди которого внимание привлекла смятая шерстяная бейсболка с логотипом «DG». В такой кепке часто показывался в своих видеороликах «Крэйзи Диггерс». Виктор осмотрел кепку. Идеальная строчка, приятный на ощупь материал. Он провел пальцем по вышитой надписи «Dolce & Gabbana», вывернул; на шелковой подкладке прочитал «Made in Italy» и подумал, что вряд ли работник пилорамы стал бы тратиться на такую вещь.

В бардачке обнаружилась портативная экшн-камера «DJI», Виктор включил ее и повозившись с управлением, обнаружил в памяти устройства пять видеофайлов.

С жадностью он принялся смотреть их по очереди, но увы – эти записи он уже видел в последнем ролике на ютуб-канале «Крэйзи Диггерса». Подготовка к поездке, конкурс для подписчиков, путь на север. Предпоследний видеофайл – та самая сцена прощания у стены с лимонными ромбиками, где Настя помахала рукой и послала ему тайный сигнал. Виктор взял камеру за ручку и повернул к себе объективом. Отправляя ему послание, она тоже смотрела в него.

Однако последний видеофайл он видел впервые. Запись была совсем короткая – всего семнадцать секунд. Включив проигрыватель, Летягин сразу увидел дочь, сердце отозвалось гулким стуком. Она стояла рядом с Гуманоидом, пялившимся на нее и напарником Крэйзи Диггерса по имени Стас. Снимал судя по всему сам блогер – все заглушал его смех.

– Тихо-тихо! Здесь нельзя снимать! – произнес в камеру Гуманоид, сверкнув своими страшными глазами.

– Хорошо, друзья! – Крэйзи Диггерс развернул камеру к себе, заслонив все своим вытянутым лицом и перешел на шепот. – Мы сейчас возле местного дворца культуры «Октябрьский». Не спешите называть нас любителями дешевого трэша! Здесь находится одна из…

За кадром кто-то зашикал и Диггерс зашептал еще тише:

– Короче для вас секунда, для нас вечность! О-о-оп!

Камера развернулась, успев продемонстрировать покрытую тонким слоем снега площадь, вернуться к обшарпанной желтой стене с невысокой железной дверцей, которую открыл Гуманоид. Рядом стояла Настя и глядела в темный проем. Виктор надеялся, что она обернется, но ролик закончился. Он смотрел на светлый треугольник с застывшим профилем Гуманоида, глядевшего в темноту. На маленький дисплей капнула крупная кровавая клякса, затем еще одна. Летягин коснулся верхней губы, из носа снова шла кровь.

***

Юлия Вадимовна поглядела на смартфон, лежавший рядом с кожаной папкой, успев прочитать мелькнувшее на экране блокировки сообщение: «Перезвони!»

Второе сообщение от «Коли-2» за последние пятнадцать минут – серьезный повод закончить совещание. Раздав последние указания, Юлия Вадимовна выпроводила всех из кабинета, затем достала из ящика стола внушительную связку ключей и отправилась в соседний корпус, третий год дожидавшийся капитального ремонта в связи с аварийным состоянием. Закрывшись в комнатушке за архивом, она включила кнопочный мобильник и позвонила «Роману-3».

– Слушаю. – Ответил он на первом же гудке.

– В чем дело, Марк Анатольевич?

Вопрос прозвучал слишком резко, но Юлия Вадимовна к собственному удивлению обнаружила, что ей было плевать. Она даже почувствовала какую-то легкость и впервые задумалась – а почему она собственно вынуждена бегать как девочка по одной прихоти этого человека? Перезвони! Даже покойный муж никогда ей так не писал.