С одной стороны, жажду она немного утолила. В бутылку можно набрать воды из-под крана (если в нем есть вода, конечно). С другой стороны – за выпитую «Фанту» следовало заплатить. Но кто же ей даст сдачу с пяти тысяч? Разве что она сама заглянет в кассу. Ольга подумала, что это уж слишком. В конце концов, она решила – раз уж деньги в этом мире так легко прилетают и улетают, то она может пожертвовать одной пятитысячной купюрой и набрать продуктов побольше. А сдачу пусть себе оставит продавец, когда вернется. Ольга выудила купюру из пачки, положила возле кассы, прижав упаковкой мармелада, затем взяла пакет и набрала всякой всячины: воду, сыр, колбасную нарезку, «Кока-Колу», шоколадки. Из фруктов удалось разжиться только кислыми яблоками и мелкими мандаринами. Набранного даже на пару тысяч не потянет, но чего еще тут взять? Ольга оглядела магазин.

У окна располагалось что-то вроде хлебного отдела. Внимание ее привлекли кондитерские изделия в скромных упаковках – видимо, от какого-то местного производителя. Небольшой торт «Сказочный домик» выглядел особенно аппетитно. Ольга взяла его, собираясь бросить в пакет, но в глаза бросилась наклейка.

«Годен до 26.06», прочитала она, и нахмурилась. На дворе вроде бы уже октябрь. Ольга достала продукты, разложила на прилавке. Срок годности у всех оказался истекшим. Причем на упаковке сыра «Хохланд» был указан еще и год – 2009-й.

Только сейчас она обратила внимание, что и дизайн ее был как будто не очень-то современный. Она сорвала ленточку, открыла коробку, понюхала – запах узнаваемый: слегка химозный, но в целом аппетитный. Развернув один сырок, она осторожно откусила и подавила желание проглотить его целиком. Если верить запаху и вкусу, то сыр ничем не отличался от свежего. Валерий Леонтьев поднял градус экспрессии и Ольга подумала, что уже слишком долго торчит тут. Она быстро побросала продукты в пакет и посмотрела на пятитысячную купюру.

– Вообще-то слишком до фига за просрочку, ну да черт с вами! – махнула она рукой и вышла через заднюю дверь.

Ольга рассчитывала двигаться по опушке вдоль дороги, но там было так грязно и так много дурацких кочек, что она плюнула на все и зашагала по дороге, оправдывая риск тем, что по крайней мере пойдет вдвое быстрее и не промочит ног.

Миновав перелесок, она вышла к очередной поляне. Местность здесь была такая же тихая, безлюдная и немного холмистая. Ветер гонял рои измороси, туман совсем растаял, воздух слепил хвойным изумрудом под плотной северной пеленой. Должно быть, позднее утро, предположила она, проходя мимо пластиковой туалетной кабинки, лежавшей на боку в траве у дороги.

Метров через триста на небольшом подъеме она заметила бомбоубежище или дзот, замаскированный под холм – края выступающих железобетонных плит обрамляли глубокую входную группу, на железной двери было что-то написано мелом, но с дороги не разглядеть. Значит, все-таки воинская часть. Какой-то отдаленный полигон или что-то типа того. Дорога нырнула в лес, исчезнув под грязью, превратилась в колею, а затем в просеку. Ольга не заметила как снова оказалась в глухой мрачной чаще. Будто и не было никакого оазиса с дорогой из плит и магазином с Леонтьевым.

Впрочем, она была этому только рада – хватит с нее всех этих воинских частей. Ольга решила пройти пару километров в быстром темпе, а потом устроить себе небольшой отдых – отведать сельского «Сказочного домика» и запить его просроченной «Колой», однако спустя минуту взгляд ее уперся в сломанную сосну над просекой.

Возможно, какие-то засечки, подумала она, пытаясь обуздать странное волнение, но приблизившись к сосне, увидела за ней знакомый мостик.

Ольга осторожно миновала «арку» из сломанной сосны, пристально оглядев ее смолистый ствол в месте надлома, подошла к мостику и убедилась, что все здесь она уже видела. Свернув в сосняк она принялась энергично забираться на холм, отпихивая от лица еловые ветки.

Вид на низину не оставлял сомнений: те же сгнившие сараи в бурьяне, тот же магазин и Ольга была уверена – в завываниях ветра слышалась музыка.

Спустя десять минут она стояла на пороге магазина, глядя на прижатую упаковкой мармелада пятитысячную купюру, слегка трепыхавшуюся от сквозняка. Тишину разрывал голос Валерия Леонтьева. Оглядев с недоверием внутреннее пространство, словно пытаясь отыскать во всем этом какой-то подвох, Ольга вдруг выбежала на улицу, но тут же вернулась, схватила с прилавка пятитысячную купюру и сунула в карман. На этот раз она преодолела тот же путь гораздо быстрее, но добравшись до сломанной сосны, обошла ее. Пробегая мимо магазина, она слышала Валерия Леонтьева («Милый друг»), миновала подъем, дзот-бомбоубежище и снова оказалась перед сломанной сосной.

Не то, что бы она особенно верила в эффективность своего спонтанного решения, но попробовать стоило, а вот что делать теперь – она не знала и ощутила хорошо знакомый в последнее время приступ тревоги.

Вернувшись к магазину, она оставила у дверей пакет с продуктами, прошла знакомой дорогой в обратном направлении – до сломанной сосны и через десять минут пришла к магазину со стороны дзота. Пакет стоял на месте – прислоненный к стене у тамбура. Валерий Леонтьев исполнял «Ты меня не забывай». Взгляд Ольги остановился на тропинке, пересекавшей полянку. Недолго думая, она схватила пакет и отправилась искать удачи в новом направлении.

Подъем с этой стороны оказался круче. Ольга ощутила первый приступ усталости – ей следовало отдохнуть, но пока в душе такое смятение, об этом даже думать не хотелось. Минут через пять она оказалась на плато размером с футбольное поле. На противоположной стороне у леса, в огромной болотистой луже покоился слегка накренившийся вертолет. Одна из длинных лопастей винта упиралась в землю. На грязно-белой полосе в верхней части кабины косым трафаретным шрифтом было выведено хорошо заметное издали слово: «АЭРОФЛОТ».

Трудно было сказать, когда он упал, но судя по отсутствию огня и дыма, наверное все-таки не сегодня.

Приближаясь к вертолету, Ольга замечала разбросанные в траве детали и обломки: пыльные трубки, уплотнители, фрагменты обшивки. За разбитыми стеклами маячили изодранные сиденья с лоскутами одежды в темных пятнах, ручки управления винтами торчали перед ними как бычьи рога. Ольга боялась увидеть трупы, но салон вертолета был пуст. Выжившие вероятно выбрались с «неболотной» стороны.

Подобраться к вертолету ближе мешали заросли сфагнума. Ольга пошла вдоль торфяника и вскоре увидела вдали два невысоких холмика, оказавшихся могилами. Одна была совсем свежей, на ней, прямо на грунте лежали шоколадка «Фрут энд Нат» и бутылка «Спрайта», а в изголовье на воткнутом в землю столбике скотчем была приклеена табличка с аккуратно нацарапанным именем: «Костя Муравлинский». Соседняя могила выглядела чуть старше – холмик немного просел, грунт уплотнился. На ней лежал шлем пилота и на такой же табличке выцарапано: «Александр Дружников пилот».

Ольга огляделась. Взгляд ее остановился на едва заметной тропинке, уводящей дальше в сосняк. Тропинка вывела ее на крутую гряду, лес заметно поредел и сменился очередной полянкой, посреди которой торчала старая деревянная вышка с лестницей. Ольга забираться на нее не стала, поскольку все подходы к ней заросли бурьяном, и спешно двинулась к очередному перелеску. Изменившийся ландшафт питал слабую надежду, с которой страшно было расстаться.

За поляной тропинка запетляла под гору и вклинилась в очередной густой сосняк на пологом спуске гряды, из-за стволов показалась одноэтажная постройка. Сердце заколотилось. Ольга узнала магазин со стороны черного входа и даже отсюда услышала сквозь треск и дребезжание дешевых динамиков голос Валерия Леонтьева.

Тяжело вздохнув, она покачала головой и вошла в магазин, швырнула пакет на прилавок, выдернула шнур из розетки, оборвав Леонтьева на полуслове, достала из холодильника бутылку «Нарзана», выпила до дна, после чего со скрежетом вытащила из-под прилавка стул и уселась на него, вытянув свои длинные ноги и скрестив руки на груди.