Надо было все обдумать, но в голову лезли только какие-то неуместные воспоминания. Из условных плюсов – лишь наличие магазина и свежий воздух, но она, увы – снова пленница. А есть ли здесь те, кто может ей угрожать? Ольга только сейчас поняла, как дьявольски устала. Она опустила подбородок на грудь и погрузилась в болезненную полудрему, встрепенувшись от которой ей почудились голоса. Ольга приподняла голову, прислушалась – определенно голоса. Мужской и женский. И судя по всему – их обладатели приближались.

– В магазине точно есть яйца, мы сделаем омлет, – говорил мужской голос, – ты же хотела разнообразия.

– Нет там никаких яиц, Каз. – Отвечал женский голос.

– Есть, есть, я их где-то видел!

Ольга скосила взгляд – на нижней полке возле холодильника стояли два контейнера с рыжими яйцами – по тридцать штук в каждом.

В следующее мгновение мужчина и женщина лет тридцати хипстерского и при этом слегка потрепанного вида появились на пороге магазина и замерли с испугом уставившись на Ольгу. Оба были невысокими, парень примерно на голову ниже Ольги, а его подруга явно и до груди не дотягивала. У нее были короткие белые волосы и нежные, почти ангельские черты лица. В самом выражении лица, правда, сквозила какая-то перманентная истероидность, как будто девушка в любой момент была готова разреветься. У парня тоже были приятные правильные черты лица и легкая небритость. На руке его темнела несвежая повязка из полотенца, а на виске заживала ссадина. Девушке похоже повезло чуть больше, по крайней мере никаких видимых повреждений у нее не наблюдалось.

Ольга предположила, что эта парочка – выжившие пассажиры вертолета, и очевидно она для них полная загадка. Пауза неловко затягивалась. Вероятно удивление от встречи с новым обитателем пространственной ловушки усиливал нетипично высокий рост Ольги.

Ольга указала оттопыренным большим пальцем в сторону холодильника.

– Яйца там.

Парочка переглянулась.

– Сколько стоит? – спросил парень.

– Бесплатно, если расскажете, как выбраться отсюда.

Парень улыбнулся.

Парочку, как оказалось, звали Казимиром и Олесей. При этом фамилия у девушки была Малевич, о чем сообщил парень в то время как его подруга пристально глядела на Ольгу, ожидая видимо какой-то реакции, и слегка сдвинула пухлые губы, когда реакции не последовало. Ольга конечно, слышала про Казимира Малевича, но не привыкла удивляться подобным вещам.

Оба они были питерцами. Казимир работал этнографом, а Олеся дизайнером. С ними еще был друг Казимира – Костя, тоже этнограф. Втроем они отправились в сложный путь на побережье Хайпудырской Губы, встречались там с представителями малочисленного коренного народа Севочь, которых осталось всего двадцать пять человек. Костя собирался посвятить им диссертацию. Они планировали провести в поселении две недели, но Олеся заболела, не выдержав суровых условий крайнего севера и троице пришлось сложным путем добираться до Ныдвинского Карьера и нанимать там за большие деньги вертолет, который совершил жесткую посадку в этом месте. Пилот погиб сразу, Казимир с Олесей отделались можно сказать испугом и легкими ссадинами, а вот Костя получил серьезное ранение. Три недели он лежал в сарае неподалеку от места посадки (перемещать дальше его опасались, не зная характера травм). Казимир с Олесей ухаживали за ним как могли, но три дня назад он умер. По этой видимо, причине у Казимира темнели круги под глазами и во взгляде сквозила несвойственная очевидно легкому темпераменту задумчивость. Мобильные телефоны при аварии остались в целости только у них двоих, но Казимир уронил свой в болото, а Олесин не ловил никакой сети. Больше всего девушка боялась за родителей – они наверняка думали, что она погибла.

Почти месяц они уже провели здесь, пытаясь выбраться, но куда бы ни шли – всегда возвращались на то же место с противоположной стороны. Естественно, их интересовала Ольга, и особенно – как она сюда попала. Ольга все честно рассказала, за исключением истории с ментами.

– Значит, это все как-то связано с воинской частью? – спросил Казимир.

– Мы с детства слышали рассказы про эту часть. – Ольга достала из холодильника бутылку воды. – Но всегда считали, что это слухи. Их, как это, – она щелкнула пальцами.

– Искусственно раздували? – подсказал Казимир.

– Ну типа того, часть была секретная, вот и сочиняли всякое.

– Но ты же сказала, что она давно закрыта? – уточнила Олеся.

– Да, закрыта, но я честно говоря по-другому не могу объяснить хрень, которая тут творится.

– Покажешь место, где ты вошла сюда? – спросил Казимир.

– В смысле где все это началось?

– Ага.

– Это у сломанной сосны. Перед ней был забор с воротами и вывеской «ОХРАНЯЕМЫЙ ОБЪЕКТ», но теперь я к нему выйти не могу.

– У сосны? Там где мостик в конце дороги?

Ольга кивнула.

– Блин! Я так и знал, что там проход.

– Чуваки, вы особо не обольщайтесь, я уже пять раз там прошла, но похоже калитку прикрыли.

– Все равно покажи.

– Конечно. Когда?

– Может сейчас?

– Ну пойдемте.

По дороге Ольга узнала от новых знакомых еще об одной странности этого места: день здесь повторялся всегда один и тот же и погода никогда не менялась.

– В октябре в этих краях всегда такая погода.

– Ты не поняла, – снисходительно улыбнулся Казимир переглянувшись с Олесей, – день тут обнуляется ночью и все вместе с ним. В магазине появляются те же товары и Леонтьев снова поет про дельтаплан. Как будто кто-то свет на секунду вырубает.

– И тебя вместе с ним. – Добавила Олеся.

– В общем так себе ощущение. Как будто тобой тоже управляют.

– И что, здесь больше никого нет? – спросила Ольга.

– Ты первая, кого мы тут встретили за месяц.

У сломанной сосны Казимир и Олеся задрали головы.

– Это похоже на проход. – С надеждой заявил Казимир.

Ольга пожала плечами.

– Ну не знаю.

– Значит ты шла оттуда? – парень указал на сосняк.

– Ага, – Ольга обогнула сосну, вытянула руку, – тут был забор с воротами.

– Попробуем? Ты ходила в обратную сторону?

Ольга покачала головой. Казимир оживленно кивнул.

– Возможно это… – Казимир обнял Олесю. – Давай вместе.

Они двинулись под сосну синхронно в обнимку, миновав ее сделали три шага, медленно обернулись.

Ольга скептически приподняла уголок рта.

– Похоже не сработало.

Тогда они прошли вдвоем еще несколько раз туда-обратно, обогнули сосну с обеих сторон, отступили от нее и в конце концов присели на поваленное дерево возле мостика.

– Может ты помнишь что-то еще? – спросил Казимир.

Ольга посмотрела на большой круглый значок с белой эмалью прицепленный к нагрудному карману его рубашки и покачала головой. На значке был изображен схематичный Эльбрус и надпись по кругу: Конгресс этнографов и антропологов России, 2001 год. Нальчик. Ольга подумала, что Казимир слишком молодо выглядит для участия в подобном мероприятии в 2001 году. Сколько ему тогда было? Лет восемь-десять – едва ли больше. И именно в этот момент разрозненные фрагменты увиденного начали складываться в нечто невероятное. Вспомнился устаревший дизайн упаковки сыра и давно вышедшая из продаж газировка в холодильнике. Да и прикид у этой питерской парочки был не сказать, чтобы совсем уж современный. От прически Олеси и хипстерской манеры Казимира все обращать в иронию веяло разгаром нулевых.

– Какой сейчас год? – спросила она.

Казимир засмеялся.

– Я серьезно.

Олеся выглянула из-за спины своего приятеля.

– Две тысячи девятый. – Сообщила она.

Ольга тяжело вздохнула.

– Ты чего?

– Я думаю, это все не очень хорошо, ребята. – Ольга наклонилась, подобрала с земли палку.

– А у тебя какой год?! – спросила Олеся.

– Лучше не стоит.

– Лесёнка, она прикалывается. – Сказал Казимир.

– Каз, она не из тех, кто прикалывается.

– А она просто вредничает, – Казимир повернулся к Ольге, – не обращай внимания.