– Так ты назовешь год?! – не унималась Олеся.

Ольга назвала.

– Охренеть! – Олеся округлила глаза.

Казимир усмехнулся.

– Лесёнка, не переигрывай.

– Да ты посмотри на ее кроссовки! – вскочила Олеся, пристально и даже как будто со страхом глядя на Ольгу. – Они реально как будто из будущего! Это же «Найк»? Стоят дофига?

– На самом деле им уже пять лет. – Ольга подняла глаза к небу. – Я вспомнила.

– Чего?

– Вы спрашивали, было ли что-то еще. Так вот – было. Красная вспышка в небе. – Она указала палкой на лес за магазином. – Во-о-он там.

– Вспышка? – Казимир поднялся. – Так ведь мы же из-за нее и упали сюда!

– Из-за вспышки?

– Ну да! Приборы вышли из строя, когда она вспыхнула. Часы на панели встали. Девять двадцать шесть – как сейчас помню. – Казимир покачал головой и посмотрел на подругу. – Но как же я сразу не догадался! Все это связано! Эта вспышка здесь каждое утро!

– В девять двадцать шесть? – уточнила Ольга. – Вспышка будет завтра в это время?

– Нет, она каждый раз появляется чуть раньше.

– То есть проходит меньше суток?

– Ну да, чуть меньше. Мы не сразу обратили внимание.

Олеся подошла к Казимиру и картинно прижалась к нему. Казимир ее обнял и поцеловал.

– Так ты это серьезно насчет года? – спросил он.

Несмотря на улыбку, во взгляде Казимира сквозила настороженность.

– А что тебя пугает?

– Да просто это как-то странно. – Он неискренне улыбнулся.

– Чувак, поверь, лучше считать меня сумасшедшей, чем реально осознать, что мы заблудились не только где-то, но и когда-то. Тем более это ничего не меняет.

Олеся перестала прижимать лицо к груди Казимира и посмотрела на Ольгу.

– Каз, не начинай. – Она слегка ткнула кулачком в плечо Казимира.

– Я не начинаю.

– Начинаешь.

Казимир картинно закатил глаза. Олеся повернулась к Ольге.

– Я тебе верю, – девушка елейно улыбнулась, – я чувствую, что ты… не знаю как сказать, не из этого мира что ли.

Ольге тоже захотелось закатить глаза.

– Главное, чтобы утром мы вернулись в свои «миры».

К вечеру похолодало, они втроем закрылись в магазине и по случаю обнадеживающих для всех новостей откупорили бутылку Советского шампанского.

Олеся с Казимиром рассказали, что ночуют обычно в небольшом сарае на соседней поляне, где оборудовали себе удобную лежанку, а в магазине ночевать не любят, поскольку так и не смогли привыкнуть к неуправляемому вторжению Валерия Леонтьева посреди ночи.

Ольга поведала им немного «свежих» новостей, умолчав про совсем невероятные, не желая провоцировать ненужные сомнения и ей показалось, что они как будто стали чуть менее настороженно к ней относиться. Она, конечно не сомневалась, что Казимир с Олесей ей не верят, но возможно вместо сумасшедшей стали считать ее безобидной чудачкой. Ольга тоже получала удовольствие от легкой болтовни – она немного захмелела и остроумный Казимир и смешливая от алкоголя Олеся казались ей милыми и приятными людьми, даже несмотря на косые взгляды, которыми они иногда обменивались, когда Ольга озвучивала очередное «невероятное» в их понимании чудачество.

– Блин, а я вообще-то даже не против попасть в твое время. – Заявил Казимир слегка заплетающимся языком.

– Ну не знаю. – Усомнилась Олеся. – Как-то страшно, особенно за родителей.

– Да, страшно, но… – Казимир поднял палец вверх, – ты только представь, как удивятся друзья, увидев, что мы ни фига не постарели за двадцать лет! Им же всем будет за пятьдесят. Лена, Руслан… Твоей младшей сестре будет сорок семь. У них могут быть уже и внуки.

– С ума сойти!

Ольга прекрасно понимала, что если бы они действительно поверили ей то разговор строился бы совсем иначе. На первое место вышел бы страх, который Ольга хорошо чувствовала сейчас, но не в виде реакции на угрозу, а как проявление какого-то нового, незнакомого инстинкта. И это удивляло не меньше извращенной природы времени, существование которого в свете происходящего и вовсе оказывалось под вопросом. Именно этот страх кричал о том, что все это и есть реальность, а не какая-то болезнь или искажение «здорового» мира, в который можно просто вернуться как к себе домой после прогулки, прибавив к пространственным координатам еще и временную, словно часть адреса. Ольга внезапно задумалась: а что она здесь делает? Ведь если все это не случайно, и любая точка во времени может быть одновременно и прошлым и будущим и она во всем этом участвует, о чем красноречиво ей говорил «незнакомый» инстинкт, значит ли это что не существует ни случайности, ни целенаправленности, а все определяет нечто иное, что невозможно ни понять, ни вообразить.

– В конце концов, лишь бы выбраться отсюда. – Сказал Казимир. – Я согласен почти на любое время.

Олеся смотрела на Ольгу.

– А если ты попадешь в наше время, значит для тебя это будет прошлое. – Сказала она, прижимаясь к Казимиру и поигрывая пластиковым стаканчиком с шампанским. – И ты можешь встретить там себя. Сколько лет тебе тогда было?

Ольга сделала вид, что не заметила легкого подтрунивания – эти милые наивные хипстеры и впрямь считали ее чудачкой.

– Я думаю вряд ли мы попадем в ваше время. В конце концов вы ведь вошли сюда через другую «дверь».

– Меня устроит любой вариант. – Повторил Казимир. На его лицо падала прядь его длинных волос, закрывая правый глаз. – Бесит это стремное место. Но хуже всего, что Костя останется здесь.

Олеся бросила быстрый взгляд на Казимира и сжала его руку.

– Ты ведь местная? – спросила она у Ольги, которой показалось, что та намеренно поспешила сменить тему. – Как же все это здесь происходит? Что говорят эти ваши слухи?

Ольга пожала плечами.

– Ничего конкретного про это место я не слышала, помню только что якобы где-то к северу за воинской частью бесследно пропадали люди.

– Типа как в Бермудском треугольнике?

– Ага.

– Значит воинская часть до сих пор действует. – Заявил Казимир.

Ольга помотала головой.

– Ее закрыли в две тысячи двенадцатом. Я видела ее вчера – там все запущено и разрушено.

Две пары удивленных глаз уставились на нее и Ольга поняла, что ее спонтанная фраза про год закрытия прозвучала так естественно, что они на какое-то время ей поверили, и разумеется ужаснулись.

– Ну ладно, – буркнул Казимир, – ты уж тоже не переигрывай.

Через полчаса они заснули там же где сидели – Олеся с Казимиром на картонках, облокотившись о прилавок, а Ольга на стуле. Ей снилось, что она маленькая на неестественно широком пляже на берегу черного океана в эпицентре какой-то нездоровой суматохи.

– Масленица! Масленица! – истошно кричал кто-то. Людской поток хаотично двигался вокруг нее плотной безликой толпой, а маленькая Ольга пыталась разглядеть за подвижной людской стеной страшный источник невыразимой опасности, поднимающийся над черным океаном гигантской стоячей волной.

– Вот бы покататься на ней! – кто-то весело крикнул ей в ухо, но его перебил оглушающий голос Валерия Леонтьева:

– Меж нами памяти туман, ты как во сне, ты ка-а-ак во сне-е-е!

Ольга вздрогнула и едва не упала со стула. Ничего не понимая, она щурилась и прикрывала глаза рукой от яркого света. Во вспышках мелькали два помятых сонных лица.

– Наверно только дельтаплан поможет мне, поможет мне-е-е.

– Выруби…

– Наивно это и смешно, но так легко…

На глаза попался черный штепсель воткнутый в розетку. Ольга хорошо помнила, что весь вечер накануне этот шнур валялся у ее ног. Значит кто-то включил его? Казимир подплыл во вспышках света как инопланетянин из советского мультфильма и выдернул шнур, оборвав Леонтьева на полуслове. Застывший отголосок продолжал звенеть в ночной тиши.

Две пустые бутылки из-под шампанского лежали на полу у прилавка и одновременно стояли полными на стеллаже, откуда их вчера достал Казимир. Это было бы здорово, если бы не выглядело так жутко. В этом мире что-то сломано и то что сломало его, могло проникнуть и в них, поразить или сделать своей частью. Если оно так легко искажает мироздание, что оно способно сделать с ними?