Он сломал ворота и железный ящик с песком. Из дверей КПП высунулась морда военного. Виктор схватил его за голову и оторвал ее. Обезглавленный труп опустился на колени и завалился на бок, будто прилег отдохнуть.

– Кому? – спросил он мертвым голосом у впавшего в ступор его собрата. Но тот ничего не знал.

Полы с треском ломались от каждого шага.

Узкую дверь прошила автоматная очередь. Крошки гранита вместе с пулями заскакали по кровавым обломкам половых досок. Сквозь стену он увидел двух узников за решеткой.

– Кому?

«Да тебе же, тебе! – ответил старческий голос с легким акцентом и мелко засмеялся. – Как всегда!»

Солдат хотел застрелиться, но оказался слишком тупым. За серой стеной сидели серые люди. В крохотном окошке под потолком ночь показала ему отражение. Из гранитных глаз текли кровавые слезы.

***

Пока Виктор слушал размеренное тиканье над головой, в полусонном сознании ползала вялая мысль, что часы эти наверное настенные с медным маятником и гирьками, какие были у его бабушки в деревне. Вечером когда за окном серебрился таинственный луг, хорошо засыпалось под их тиканье в уютных думах.

Благоухающая наволочка холодила щеку, ногам напротив – было тепло, но не жарко, а в самый раз, чтобы отпустить мысли в свободные блуждания. Виктор потянулся и вдруг подумал, что тикающие часы были все-таки у бабушки, но ведь бабушки давно уже на свете нет, как и дома ее вместе с деревней, а вот у него дома, точнее в квартире ничего тикающего не было. Да и вместо кровати у него был сломанный диван, который если разложить, то всегда скатываешься к центру. А что если это все тоже сон? Виктор повернулся на левый бок, приоткрыл глаза и увидел спортивный костюм, данный ему когда-то высокой девушкой по имени… кажется Ольга. Костюм покоился на тумбочке выглаженный и аккуратно сложенный, а перед этим судя по всему еще и постиранный. Рядом с костюмам лежала камера «DJI» с разбитым объективом. Виктор приподнял нежное пуховое одеяло и увидел на себе незнакомые трусы формата «семейные». От тела пахло цветочным мылом. Он оглядел комнату – часы оказались точно бабушкиными, но в остальном ничего знакомого. Место, впрочем, уютное: высокая кровать с периной, круглый стеклянный столик с графином, деревянный потолок, нарисованные птицы на стенах. За единственным окном воет в сумерках ветер, швыряет тяжелые капли и ветка яблони с дурной настойчивостью скребет по стеклу.

Виктор сел, едва касаясь носками ковра, налил себе воды из графина в стоявшую тут же деревянную кружку, выпил и осторожно поднялся. Колено заныло и сразу зашевелились в памяти отголоски кошмара. Серая муть заполнила голову – вспомнились и Настя, и вышка и ошметки мозга Крэйзи Диггерса на камнях. Было все это или нет? Он подошел к окну – в тихом дворике в свете уличного бра, висевшего на стене небольшого сарая, стояла серая «буханка». За воротами с резной аркой – улица, за нею одноэтажные, но добротные дома.

Судя по голубовато-розовой дымке над лесом – скорее всего рассвет, предположил Виктор и стал надевать спортивный костюм. В это время неслышно открылась дверь и на пороге появился среднего роста мужик с залысинами, крючковатым носом и маленьким ртом.

– Ты как? – дружелюбно поинтересовался он.

– Неплохо. Спасибо. – Ответил Виктор.

– Голова не кружится?

– Вроде бы нет.

– А то у тебя кровь носом шла. Мы с сыном тебя случайно с Авдеевской горки увидали.

– Я был без сознания?

– Ага и морда вся в крови. Тут такое у всех. Жена тебя помыла и переодела. Она у меня медсестра.

– Спасибо вам большое. – Виктор слегка наклонил голову. – С меня причитается.

– Да брось. – Мужик улыбнулся и кивнул на кровать. – Ты если что не менжуйся, поваляйся еще. Зона это дело такое… Больше пяти минут и – кирдык, а ты хрен знает сколько там провел.

– Зона?

Мужик изогнул бровь.

– А ты что, не из этих?

– Из кого?

– Из тех, кто все это заварил.

– Нет.

– А кто же ты?

– Я инженер. Из Екатеринбурга.

– По их делам?

– Э-э… нет, я гражданский инженер. Проектирую дома.

Легкий холодок недоверия в прозрачном взгляде как будто испарился.

– Ну а я строитель. Почти коллеги выходит. Вот этот дом сам построил.

– Хороший дом. – Похвалил Виктор.

Мужик расплылся в улыбке.

– Двадцать лет строил. Точнее строю. Это история вечная – сам наверное знаешь. Кстати! – Мужик протянул руку. – Аристарх.

– Виктор. – Ответил на приветствие Летягин и осторожно добавил: – Вообще-то, я кое-кого ищу здесь.

– Близкого?

– Дочь.

Лицо Аристарха приняло сочувствующий вид.

– Она с тобой была?

– Нет, с друзьями. Но все как в воду канули.

– В наших краях? Неудивительно.

– Может ты видел ее? – Виктор взял с тумбочки камеру и немного повозившись показал ему последнюю запись с Настей у дверей дома культуры.

– Эта она? – Аристарх щурился на застывший кадр с Настей на фоне облезлой стены.

– Да.

– Надо бы к телеку подключить. А ну-ка. – Он уверенно взял камеру из рук Виктора, шустрыми пальцами погонял ползунок, увеличивая кратность, затем постучал ногтем по лицу Гуманоида. – Я вот только этого видел. Он где-то в городе живет. Остальных не знаю. Но надо еще у моего старшего спросить. Он после обеда приедет.

– Спасибо. А про сборный пункт ты что-нибудь знаешь?

– Это еще что такое? – округлил глаза Аристарх.

– В клубе со мной по телефону связался какой-то военный, говорил у вышки находится сборный пункт для выживших, я попробовал до него добраться, но там на пути… – Виктор глянул исподлобья на Аристарха, – расщелина шириною с Каму.

– Вот то-то и оно, брат. – Посерьезнел Аристарх. – Выйти отсюда непросто. В этом вся соль. А вышка та на Сойме стоит. Ее пленные японцы строили. Там раньше скип девятой шахты был, все дома черные. Но уже лет десять там все заброшено.

– Значит, никакого пункта там нет?

Аристарх задумался.

– Ну, как раз может быть он там и есть. Знаешь почему? Из-за расщелины. Понимаешь, – Аристарх поморщился, словно вспомнил о чем-то неприятном, – это место как бы отгораживается от нормального мира. Если бы не она – я бы списал все на бред. В зонах и не такое мерещится.

– Туда можно как-нибудь добраться?

– До вышки?

– Ага.

– Вообще девятая шахта самая глубокая, – Аристарх задумчиво почесал голову, – у них железнодорожный штрек на глубине шестьсот метров с южной штольней. До нее-то добраться можно, она тут, в трех километрах. Правда вход в нее тоже в зоне, но совсем краешком. Рискнуть можно, сам штрек проходит под нами, а здесь зоны нет. Но что там внизу на самом деле… – Аристарх цыкнул и покачал головой.

– Покажешь? – Виктор пристально смотрел на него, давая понять, что решение уже принято.

– Да я тебя туда отвезу если хочешь. Как сын вернется. Но… я не знаю, братан. – Он снова покачал головой.

– Спасибо!

Аристарх окинул его добродушным взглядом.

– Слушай, – сказал он, – я тебя понимаю. Сам, как говорится отец. Но ты главное головы не теряй. Здесь на этой почве в два счета отъехать можно. Самое слабое звено. Я не шучу. Понимаешь?

Виктор кивнул из вежливости и тотчас устыдился. Все-таки Аристарх не казался ему простаком, которого тот старательно пытался изображать, видимо по привычке, обусловленной необходимостью выживания в суровых регионах России.

– Ладно, если валяться пока не хочешь, пойдем, я младшего разбужу, пускай завтрак сварганит.

– Да брось ты, Аристарх, пусть спит.

– Не, ему все равно вставать пора.

Они вышли в просторный холл с шестиметровыми потолками, по краям слегка изогнутые крылья лестницы поднимались к темной антресоли. Лестница была крепкая, деревянная, с балясинами и мощными лакированными перилами. На стенах висели фотографии детей. Уютный дом в аду построил себе этот Аристарх, подумал Виктор.

Младший сын Аристарха оказался белобрысым подростком лет четырнадцати, которого отец судя по всему воспитывал в строгости – парень был послушным, немногословным и вел себя сдержанно.