– Ни х..я себе! – удивился прапорщик.

– Это кто ее так?

– Может электрик? Он утром тут проводку менял.

– Ага, менял. – Сержант кивнул на свисающую «таблетку» и сдвинув кепку на затылок, засучил рукава. – Тимоха, выведи их пока.

Виктор с Ольгой около десяти минут простояли под надзором ефрейтора, пока сержант с прапорщиком матерясь громыхали железками.

Когда же их вновь завели в каморку, Виктор удивился, какой крошечной была приготовлена для них камера – всего-то метра три в длину и полтора в ширину. Бетонный пол, никаких стульев или скамеек, не говоря о других минимальных удобствах.

Военные грубо впихнули Виктора с Ольгой за решетку, сержант продел в проушину засова толстенный замок, а прапорщик закрыл его на ключ.

Когда они ушли, Летягин подергал прутья и просунув между ними руки, навалился на перемычку.

– Невезучая ты, Оля, – сказал он, глядя на пачку сигарет «LD» валявшуюся в углу под окошком.

– Да. Кто бы говорил. – Ольга села на пол, привалившись спиной к стене. – Скажи лучше, что значит режимный объект?

– Хочешь знать имеют ли они отношение к тому, что мы видели внизу?

– А мы там что-то видели?

Летягин обернулся, посмотрел на нее.

– Че? – развела она руками. – Кто-то втирал мне про навязанные воспоминания.

– Не имеют, если хочешь знать.

– Откуда ты знаешь?

– А ты видела как тот олень гонялся за мишенями?

– Ну вообще-то гонялся он не за ними. А за каким-то гуманоидом. Может, он имеет?

Виктор покачал головой и прислушался – судя по всему, военные в соседнем помещении как раз его обсуждали.

– Какой же он, сука, скользкий! – сетовал сержант, которого другие военные называли «Кирюхой». – Он – в куст, я за ним, а эта падла уже за гребень ушуршала! Как будто под землей шныряет!

– Так он же и есть крот.

– Не крот, а гуманоид.

– А почему гуманоид, кстати?

– Увидишь его рожу – поймешь.

– А ты где его видел, Федот? В городе?

– Не, он тут контрабасом служил.

– Внатуре?! – удивился сержант.

– Ага. – Подтвердил прапорщик. – Лет десять назад. Как раз за стрельбище отвечал. Старшим хозгруппы был.

– Так он, значит, не местный?

– С Мурманской области вроде, а здесь женился на какой-то бабе на тридцать лет себя старше. Она померла, так он в ее хате с тех пор и живет, где-то здесь в Серебрянке.

– Ну и жук этот гуманоид-геронтофил. Поймать бы да рожу начистить.

– Рожа у него такая да… – Усмехнулся прапорщик. – Ночью лучше не встречаться. Не зря Гуманоидом прозвали. Так-то его Серегой вроде зовут.

– И чего же этот Серега Гуманоид уволился, если все равно в этой дыре остался? Тут же ни работы, ни жизни?

– Да он же не сам уволился, он на краже попался.

– Такой жук и попался?

– Его Трифонов, тогда зам по части – умный был мужик и прошаренный сам поймал за шкирку с ящиком патронов. Сказал: рапорт пиши, статистку марать неохота.

Личность Сереги Гуманоида, который как оказалось развернул тут бурную экономическую деятельность по проведению платных экскурсий для заезжих любителей полазать по заброшенным местам заинтересовала Летягина, но военные уже утратили к нему интерес и перешли к обсуждению любимой темы всех военных и вахтовиков – сколько осталось до отпуска.

– Э-эх! – зевнул сержант. – А ну-ка, душара, сколько дедушке осталось?

– Шуршать как котелку! – отозвался ефрейтор.

– А вот я тебе дам ща в котелок!

– Тимоха, свяжись с зареченским отделом. – Прервал их зарождающиеся препирания прапорщик.

– Слушай, Федот, – посерьезнел вдруг сержант, – а кто решетку все-таки разъе*ал? Внатуре электрик что ли?

– А я почем знаю?

– Так ты же раньше всех пришел. Че дундуки-то сказали?

– Тут никого не было, когда я пришел.

– В смысле?

– Да в прямом. Все двери нараспашку, эрэстэха шуршит.

– Не понял. Они че, совсем е*нулись? – глухо рассердился сержант. – А как же ты наряд принимал?

– А никак не принимал. У кого принимать?

– Стволы хоть посчитал?

– Стволы-то на месте, слава богу.

– Ну это как-то совсем нехорошо выходит, – озадачился сержант, – они тут что, без начальства совсем вразнос пошли? Может доложить пока не поздно?

– Завтра придут, потолкуем.

– А че тут толковать? Тут в табло бить надо. Я завтра, бл* с этого и начну. Что одному что второму пропишу… Не знаю, Федот, мне из-за этих го*донов проблемы не нужны.

– Работает связь, тащ старший прапорщик! – доложил ефрейтор.

В комнате раздался искаженный динамиком громкий голос:

– Зареченский отдел полиции, слушаю!

– Это я, Артур. – Тотчас отозвался прапорщик.

– Здорово, Федот.

– Слушай, тут такое дело, мои сегодня опять двух «заблудившихся» взяли. Мужика с телкой. Может заберешь их до обеда?

Полицейский шумно выдохнул в динамик.

– Не знаю, Федот. У нас ночью семью сожгли на Авдеевской горке, два патруля там с утра. А полчаса назад прилетела мокруха на пилораме. Я здесь один сижу на генераторе. С горотделом связи нет.

– Хреново.

– И не говори. Еще дед какой-то с утра мозги еб*т ходит. Говорит с заводского склада спи*дили памятник.

– Какой памятник? – не понял прапорщик.

– Тот самый. Энкэвэдэшнику, демонтированный.

– Да ну-у, он же тонн пять весит.

– Я и говорю, дед, ты проспись с бодуна, наверное. Так нет, бл*дь, настаивает, прямо сука, спи*дили мол памятник со склада ночью и все тут… – Со смехом сказал полицейский.

– Весело у вас.

– Так что я не знаю, Федот. Людей нет пока.

– Ну хоть козла с водилой пришли. Я человека выделю. У нас же не ИВС, ни сортира ни х*я, они еще разнополые как назло.

– Слушай, я вот не пойму, Федот, вам месяц остался, а потом, что типа ходи кто хочешь?

– А ты про стрелки на штанах слышал? – усмехнулся прапорщик.

– Ну вы задрали, серьезно. Третий раз за месяц дергаете.

– Так мне все это тоже в печенках, Артур, у меня два человека на пятьсот гектар. К тому же это все вашего Гуманоида рук дело. За*бал народ сюда водить. Вы бы к нему сходили, беседу воспитательную провели.

– Да мне заняться больше нечем.

– А у меня приказ сдавать всех задержанных местной полиции. Говорю вызовите его хоть на беседу, угомоните.

– На каком основании? Если он у вас там экскурсии водит, так ты его поймай за шкирдон, да приведи, вот тогда и будет повод потолковать.

– Да-а, поймаешь ты эту крысу! Он же скользкий как угорь и каждую нору тут знает.

– Ладно, – вздохнул полицейский, – двое всего говоришь?

– Ага.

– После обеда Леха должен подойти, отправлю его к тебе на «козле».

– Добро, братан!

Разговор завершился.

Ольга поднялась и встала рядом с Летягиным.

– Может поговорить с ними, – прошептала она, – денег предложить?

Виктор энергично потер виски – надо было подумать, но мысли распадались одна за другой, дьявольская усталость вытесняла страх и почему-то было обиднее за Ольгу, чем за себя.

Минут через десять к ним зашел ефрейтор и принялся что-то искать между рам у стены. Обнаружив железную собачью миску, он поддел ее ногой и подтянул к себе.

– Слушай, дружище! – как можно громче обратился к нему Виктор, когда ефрейтор взял миску и собирался уже уходить. – Может договоримся, а?

Ефрейтор скосил на них глаз. Виктор обратил внимание на неестественную тишину в соседней комнате.

– На кой черт всем лишний геморрой? – еще громче продолжал он. – Договоримся по-хорошему и дело с концом.

В помещении вдруг появился сержант – собственно, на это и был расчет.

– Слышь ты, черт крученый, чего тут мутишь? – выкатил он на него свои наглые глазенки. Но Виктор уже видел, как в них загорается огонек тупой алчности.

– Не хотите – дело ваше. Я просто предложил.

– И че ты предложил?

Виктор пожал плечами и достал пластиковую карту.

Сержант глянул на ефрейтора – дескать ты обыскивал, но в то же время лицо его умаслилось и теперь с него не сходила приклеенная улыбка.