– Не понимаю. Если ничего не работает, как тогда его сломали во время нападения на верховного мага?

– А его и не сломали. Его нейтрализовали. Мы с дядей… с Окбертом Лэртисом, – поправился Арий, так как герцог Верийский приходился ему очень дальней родней, – несколько раз пытались повторить. Но моя магия отказывает лишь в одном случае – если в помещении разбросан спеллум.

– Поэтому Калена Даргора все-таки оправдали.

– Посмертно, – кивнул Арий.

И снова всё завязывалось на нейтрализатор. Неслучайно хранение спеллума стало приравниваться к особо тяжким преступлениям.

– К слову, о щите, – вмешался Нур. – Сегодня пришло уже второе донесение, что видели хаврийский отряд неподалеку от барьера. Вроде как патруль проверил, документы в порядке: ребята на службе, но…

Но крупные отряды к барьеру ходят редко. Чем больше людей, тем больше внимания монстров. А у барьера их всегда много.

– Я попробую узнать у родителей, – задумчиво сказала Тони.

Не хотелось бы, чтобы это оказалось первой ласточкой, и Хаврия начала подтягивать к границе войска. Не поймут – и прощай, хрупкий мир.

А Хильда подумала, что неплохо бы спросить у наставника. Тьен Ортан обычно в курсе дел на границе, и точно не откажется поделиться информацией с бывшей ученицей.

" type="note">*["

Нур

К вечеру Хильда настолько вымоталась, что уснула в кэбе, прильнув к его плечу. Магическое истощение. Он думал, она сдастся раньше – резерв у нее был не слишком большой, а заклинания, хоть и изящные, выполненные с ювелирной точностью, требовали больших усилий. Но она от и до повторила эксперименты Даргора. Упрямая!

Нур ласково провел тыльной стороной пальцев по ее щеке, и Хильда что-то пробормотала, обнимая его. Внутри разлилось щемящее тепло. Еще ни к одной женщине капитан не испытывал ничего подобного. Больше, чем друг, больше, чем любовница… Она сказала Роуди, что не хочет замуж, и это неожиданно царапнуло изнутри. Раньше Нур не задумывался, куда придут их отношения. Но получается, он был недостаточно хорош? Или все-таки она ждала, когда освободится от долга Зеркала?

Спросить напрямую было страшно.

У дома он расплатился с кэбменом и взял крепко спящую Хильду на руки. Какая же она миниатюрная! И эта женщина несла на себе огромный груз и не ломалась, несмотря на подкинутые жизнью испытания. Разве у него был шанс остаться к ней равнодушным?

С матерью он столкнулся, когда уже собирался подняться на второй этаж. Он повернулся с ношей на руках, сгримасничал, чтобы она не шумела. Мать так же безмолвно указала наверх, а потом на диван рядом с собой. Похоже, после того, как уложит Хильду, его ждал серьезный разговор.

Но сначала – тьенна Моник. Он снял с нее обувь, расшнуровал корсет. Лодыжки у нее немного отекли: так случалось к вечеру, и он обмотал их сначала горячим, а затем холодным полотенцем.

– Что ты делаешь? – сонно поинтересовалась Хильда, приподнимаясь на локтях.

– Ухаживаю за тобой. Спи, тебе надо отдохнуть.

Он помог ей переодеться, поцеловал в висок и вышел – она уснула раньше, чем Нур закрыл дверь в комнату.

Мама всё еще ждала в гостиной. Чай успел остыть, в отличие от ее любопытства.

– Когда вы собираетесь объявить о ваших отношениях? Я не против, чтобы ты носил любимую на руках, но лучше, если это будет твоя жена, – с легкой укоризной в голосе сказала она.

– Не уверен, что Хильда этого хочет.

Досада все-таки прорвалась, и Бриана приподняла брови.

– Хм… А ты?

– Хочу, пожалуй, – прислушался к себе Нур.

Хильда плотно вошла в его жизнь, стала той частью, без которой день казался пресным. Они могли спорить по мелочам и им было комфортно молчать и просто заниматься в одной комнате своими делами. И они отлично подходили друг другу в постели: то доверие, которое показывала ему Хильда, оказываясь в его объятиях, ее обманчивая хрупкость и горячее желание не могли оставить равнодушным. Помнится, когда-то давно он смеялся над Квоном и его влюбленностью в Бениту. Что же, та шутка вернулась сторицей.

– Говорят, она в непростых отношениях с бывшим мужем. Хильда все еще любит его?

– Я так не думаю, – качнул головой Нур. Возможно, она жалела о несбывшемся, но была слишком рациональна и честна, чтобы заглядываться теперь на чужого мужа.

– Тогда почему? Конечно, у нас нет громких титулов, но у тебя хорошая должность во дворце…

– Мама, она вообще не хочет замуж.

– Вот как, – она покрутила в руках чашку, глядя на танец чаинок на дне. – Знаешь, почему некоторые люди, которые тонули, больше не плавают?

– Страшно зайти в воду?

– Верно. Страх сковывает, а воспоминания заставляют переживать его снова и снова. А знаешь, как лечат этот страх?

– Выбрасывают на глубине?

Мама закатила глаза.

– Хорошо, что ты не медик. Постепенное привыкание. Сначала просто ходят по берегу. Затем заходят в воду по щиколотку, по голени, по колено. И рядом всегда кто-то, кому доверяют. Понимаешь, о чем я?

Нур понимал. Семейное счастье Хильды было разбито. Она храбрилась, смеялась, злилась, но в глубине души осталась зияющая рана.

– Тогда я все делаю правильно?

– Да. Главное, не отпускай ее руку. И не бойся сказать, что хочешь снова научить ее плавать – такая честность обезоруживает, – мама улыбнулась и тотчас сделала строгое лицо. – Только не делай предложение на дне рождения короля. Рулан терпеть не может, когда кто-то крадет его внимание.

– Хорошо, я запомню, – хмыкнул Нур. – Спасибо, мама. Что поговорила… и что вернулась, – добавил он.

***

Подготовка ко дню рождения короля шла полным ходом, и Нур всё чаще попадал под горячую руку его величества. Рулан нервничал, срывался. Дергал его по поводу и без, заставлял перепроверять защитные артефакты, требовал, чтобы капитан записывал и передавал разговоры с придворными и с Арием. Он перестал доверять даже собственному сыну.

Это было похоже на навязчивую идею. Страх, что наследник возьмет власть в свои руки, совершит переворот, завладел его мыслями. А тут еще разговоры среди дворян, что в последнее время принц стал куда ответственнее и Анвенту ждет светлое будущее!

Рулана, который всё чаще припадал к крепким напиткам и наказывал за малейшую провинность, светлым будущим назвать никто не мог.

– Что я должен сделать, чтобы его успокоить? Подписать отречение?! – после одного из тяжелых разговоров с отцом, закончившимся скандалом, взорвался Арий.

Он стоял в своей комнате с неестественно прямой спиной и сжимал в кулаках мятое прошение. Академия запросила дополнительное финансирование, и Арий хотел обсудить с отцом такую возможность. А в итоге тот бросил в лицо обвинение, что сын подкупает расположение магов. Ха! Да с теми крохами, что Рулан выделял на развитие науки, Арий мог пожертвовать карманные деньги и стать всеобщим любимцем!

– Выдохни, – посоветовал Нур, протянув ему стакан воды, и принц выпил ее одним махом.

Бутылки с алкоголем давно исчезли из его спальни, их место заняли проекты и законы – чиновники догадались, что подсунутые принцу расчеты куда быстрее получат отклик, чем на столе у короля. Арий действительно вырос за этот год.

– Ладно, забыли. Финансирование я найду. А ты делай, что просит отец. Сейчас ты единственный, к кому он может прислушаться.

Это была не просьба, а приказ – и еще благодарность за годы службы. Все-таки выбирать между королем, которому присягал на верность, и его сыном было бы мучительно.

– А что станешь делать ты?

– Однажды отец сказал, что у короля нет сердца, только холодный расчет. Я собираюсь последовать его совету и первую очередь подумаю о благе Анвенты, – с достоинством ответил Арий, разворачивая смятый листок.

Последний вызов от Рулана поступил посреди ночи, прямо перед празднованием. Нур влетел в королевские покои, боясь, что случилось что-то из ряда вон выходящее, но никакого нападения не было – Рулан преспокойно сидел в кресле и пил потин. На Нура он посмотрел больным усталым взглядом и махнул рукой на кресло напротив.