– Ее высочество во внутреннем дворике. Не переживайте, прогулка с разрешения тьена Тарко, он заходил к ней утром. К тому же его высочество приказал удвоить охрану, – сообщила Келли. Снова покосилась на трость, но воспитание не позволило поинтересоваться, что произошло.

Про себя Хильда решила, что будет называть случившееся несчастным случаем.

– Ты очень помогла, Келли. Я неудачно подвернула ногу, и прогулка до покоев принцессы и обратно в сад могла стать для меня непосильной.

– Попросить подготовить для вас комнату, чтобы отдохнуть? – тотчас сориентировалась камеристка.

– Нет, я зашла ненадолго, повидаться с принцессой. Меня пригласила погостить тьенна Лерок.

– Госпожа Бриана возвращается в столицу? – вырвалось у Келли. – Простите, можете не отвечать, это не мое дело, – опомнилась она от удивления.

Хильда только улыбнулась в ответ. Камеристка ей нравилась, но доверять ей она не могла.

Как и сказала Келли, Антонию она застала во внутреннем дворике, в беседке. Та делала вид, будто пишет письмо домой, – судя по черновикам, далеко не первое. Но скорее всего, она пряталась от местных сплетниц. За принцессу отдувались хаврийки. Фрейлины с неискренними улыбками и наверняка не первый раз рассказывали стайке разряженных девиц – Хильда узнала парочку графинь и одну баронессу – о жизни в Хаврии, о моде, разрешающей женщинам носить мужские брюки и коротко стричься, а главное, о перспективных женихах: такие бедолаги нашлись среди делегации. При виде Хильды улыбки на лицах хавриек потеплели, но зря девушки рассчитывали на ее помощь: лейб-медик поздоровалась, вызвав волну шепотков, и поспешила нырнуть в беседку.

– Ты приехала? – взгляд Антонии метнулся к трости. – Прости.

– Мы же договаривались, – укоризненно посмотрела в ответ Хильда. Она просто делала свою работу. За это можно было благодарить, но не извиняться.– Как отреагировали на всё это во дворце?

– Его величество потребовал лишить Розье титула, наложить штраф и немедленно выслать из столицы.

– Что на этот счет сказал Арий?

– Как ни странно, ничего. По крайней мере, при мне, – задумчиво отметила Антония. – Я думала, он проявит больше внимания к бывшей любовнице, но он ее даже слушать не стал и передал стражам. Увы, потом я отключилась и финал драмы не видела, – поморщилась она.

– Ты разговаривала с ним после?

– Ага, Арий навестил меня утром. Долго извинялся и спрашивал, не стало ли мне хуже. А потом еще столько же мучил доктора Тарко, заставил его второй раз меня осмотреть. Это невыносимо! Мы еще не поженились, а он уже трясется надо мной как наседка. Или поэтому и трясется?

– Я не буду вмешиваться в ваши любовные перипетии, – рассмеялась Хильда.

– Да нет там никаких любовных дел! Это просто договорной брак, – возмутилась Тони, краснея.

Хильда спрятала улыбку. Родители принцессы были счастливы, пусть и женились по расчету. Почему она должна желать меньшего?

Ее высочество всегда вела себя очень сдержанно и благоразумно, но нельзя было забывать, что она оставалась юной девушкой. А юным девицам свойственно влюбляться, вне зависимости от того, что требует холодный расчет. Сердцу не прикажешь. Хильда в свое время тоже считала, что избежит подобной глупости, но надо же – вляпалась! Уже дважды.

– Я запуталась, – вторя ее мыслям, призналась Тони, понизив голос до шепота. – Арий просто талантливый лицедей или действительно за меня переживает? Как понять, где правда?

– Такого способа нет. Но выбрать придется: ты или веришь, или нет, – Хильда не удержалась и провела ладонью по ее волосам, как раньше, когда Тони была маленькой девочкой.

Для себя она решила давно – если влюбится снова, обязательно поверит. Потому что без веры – какая любовь?

" type="note">*["

– Ты действительно уезжаешь?

Иварр появляется в дверях комнаты, когда Хильда заканчивает собирать саквояж. Здесь только самое необходимое – личная переписка, научные наработки и лекарства. Остальные вещи она позволила разбирать слугам, с ее нарядами и прочими мелочами они как-нибудь справятся. Сама же Хильда и минуты лишней не хочет оставаться в этом доме, пропитанном ядом свекрови. Почти бывшей свекрови.

– Ты сам подал на развод. Бумаги подписаны. Сегодня-завтра храмовники поставят печать, и нас официально разведут. Мне незачем здесь быть, – холодно напоминает она.

– Ты совершаешь ошибку…

– Нет.

– Я тебя люблю! – Иварр шагает к ней.

– Нет! – Хильда невольно отшатывается. На этот раз ответ звучит слишком резко, выдавая боль. Оказывается, вытравить из себя любовь не так уж просто. И хуже всего – муж это прекрасно знает, иначе не пришел бы уговаривать.

Она отворачивается, со злостью застегивает саквояж и тотчас замечает оставленную на полке недочитанную книгу. Взять бы с собой, но саквояж, как и ее брак, трещит по швам.

– Ты не понимаешь!

«Да, не понимаю», – мысленно отвечает она, поднимает глаза и смотрит прямо на мужа. Он подошел близко, так близко, что она чувствует его запах. Такой родной и такой далекий…

Разговаривать с Иварром бесполезно. Они уже много раз об этом говорили, но он уперся рогом и отказался слушать. А ведь она почти призналась ему, что Зеркало!

– Хильда, я назначен послом. Это опасная работа, я рискую каждый день. На меня уже совершали покушение! А я – единственный наследник. Ты понимаешь, какая ответственность на мне перед родом? – повторяет он одно и то же, как заведенный, и словно невзначай касается ее плеча. Проводит ладонью – ласково, нежно. Отстраниться нет сил. – Я понимаю, у тебя амбиции, хочется заниматься наукой. Я ведь не запрещаю! Ты такая талантливая, у тебя всё получится…

Он склоняется к ней, и их дыхания смешиваются. У него теплые губы, настойчивые, уверенные. Но привкус соли отрезвляет. Она – плачет?

Иварр стирает влагу с ее щек.

– Просто роди наследника – мама с удовольствием займется его воспитанием, – жалобно просит он.

Эти слова бьют как пощечина. Опасная работа? Просто роди? Перед глазами – ее собственная мама, уставшая, но с улыбкой берущая на руки, потому что Хильде тяжело идти. Отец, терпеливо объясняющий ей термины из статьи...

Ребенок для нее – не обуза! И она не понимает, отказывается понимать, как может быть иначе!

– Нет, – в третий раз твердо повторяет она, отстраняется и, подхватив саквояж, выходит из комнаты.

***

Нур

– Нур Лерок, ты что, не мог вернуться в столицу вместе с Моник? Какого черта ты отпустил ее одну сразу после покушения? Тебе ведь четко дали понять, что вас в ближайшее время во дворце не ждут! – голос Ройбуша, слегка искаженный передатчиком, звенел от раздражения. Безопасник связался с ним, когда Нур подъезжал к столице. Что же, спасибо, что следил за ситуацией, теперь капитан был уверен, что Хильда добралась до дворца благополучно.

– Уточни, о каком именно покушении идет речь? О пожаре, который устроили у нас в особняке, или о попытке убить принцессу? – спокойно спросил он, игнорируя тон дознавателя.

Нур уже успел перебеситься, пока разбирался с мастеровыми, помогал матери в срочном порядке готовиться к отъезду и трясся по лесу в жестком седле, так что еще один скандал воспринимал как мелкую неурядицу. Он даже готов был обсудить неудавшуюся ловлю на живца: ни Квон, ни его помощник не нашли ровным счетом ничего, выдающего преступника. Но Ройбуш об этом провале предпочел «забыть», сосредоточившись на проблемах во дворце.

– Это не было покушением. Просто одна несдержанная дура слишком много о себе возомнила, – процедил он.

– Думаешь, принцессе от этого легче? Ее высочество сама попросила Хильду вернуться.

– Ну так ты тоже попроси, чтобы Моник у нее не задерживалась, пока не попалась на глаза его величеству. Он сильно не в духе после выходки Розье, а я не собираюсь быть громоотводом, – всё тем же недовольным голосом посоветовал Ройбуш и отключился.