Его мысли прервало появление тьенны Абернот.

– Госпожа Лерок зовет всех к столу, – с необычайно взволнованным видом сообщила она и добавила, обращаясь к Нуру: – Господин, можно вас на пару слов?

Он, конечно, извинился и отошел с ней – удивительно, с чего вечно невозмутимая экономка вдруг заикалась и нервничала? Впрочем, вскоре от рассказанного затрясло и его. Наплевав на этикет, Нур первым помчался к домику прислуги.

Он боялся, что после ночного пожара мама впадет в прострацию, и придется повторять долгий курс реабилитации. Подозревал, что она может забыть случившееся как страшный сон и снова вернуться в свой счастливый иллюзорный мир. Но в глубине души надеялся на чудо: когда она пыталась его остановить, то говорила вполне здраво.

Мама ждала в небольшой гостиной, где по вечерам собирались слуги, и при виде сына встала со старого кресла. Некоторое время они молча и напряженно смотрели друг на друга.

– Ты стал очень похож на отца. Он бы тобой гордился, – наконец сказала мама с грустью, и Нур, в мгновение ока оказавшись рядом, сжал ее в объятиях.

" type="note">*["

Хильда

Трогательную сцену воссоединения прерывать не хотелось, и Хильда качнула головой Абернот, чтобы та не заходила в дом – пусть мать и сын поговорят по душам. А остальные пока подождут на улице, тем более погода позволяет.

Сама Хильда с хозяйкой дома с утра пообщаться не успела и пыталась предугадать, как та отреагирует на подругу сына. Неосознанная ненависть к ее стране могла стать вполне обоснованной, если госпожа Лерок всё вспомнила. Вряд ли она захочет, чтобы вокруг Нура отиралась одна из хавриек. А если приплюсовать развод и хромоту, такая партия тем более выглядит крайне неподходящей.

«Не лучше ли сбежать до разговора?» – мелькнула мысль, но тут же Хильда устыдилась своей слабости. Ну не понравится она Бриане, значит, не судьба. В конце концов, на долгие и серьезные отношения с ее сыном она и не претендовала.

Скоро их позвали в дом. Внешне тьенна Лерок ничуть не изменилась, но если раньше она казалась мягкой и домашней, то сейчас выглядела растерянной. Нервные жесты, оборванные на полуслове фразы. Она проснулась спустя столько лет и теперь не понимала, как себя вести. Всё изменилось в один миг: повзрослевший сын, постаревшая экономка, множество событий, прошедших мимо. И она сама – чужое отражение в зеркале. Немного спасал чай: можно было спрятать неуверенность за изящным фарфором и дать высказаться собеседнику.

Первым делом обсудили ночное происшествие. Поначалу Квон тщательно подбирал слова и выглядел очень напряженным, словно к чему-то прислушивался, но вскоре разговор пошел живее. Чуть позже Хильда поняла, что менталист считывал эмоции тьенны Лерок, боясь срыва.

Хозяйка дома не видела и не помнила никого подозрительного. Перед сном к ней заходил врач и посоветовал закрыть окна из-за непогоды, чтобы не продуло. Может, из-за этого она не сразу услышала о пожаре. Что касается защитного контура на доме, то его недавно подновляли, заверяя, что он отреагирует на любое вмешательство извне, и теперь Бриана собиралась написать жалобу в гильдию на ненадлежаще выполненную работу… Гильдия магов ведь еще существует?

На этом вопросе Нур сжал задрожавшие пальцы матери и пришлось прерваться, чтобы дать ей минутку прийти в себя.

Долго расспрашивать детектив не стал, поблагодарил за содействие и вышел, позвав за собой Нура. Надо было решить, кто поедет в город на паромобиле, а кто – верхом.

Хильда собиралась ускользнуть за ними следом, но не тут-то было. Бриана с глухим стуком опустила чашечку на блюдце, привлекая к себе внимание.

– Не спешите, Хильда. Мне бы хотелось поговорить с вами. Давайте познакомимся еще раз. Нур рассказал: вы лейб-медик хаврийской наследницы?

– Да. Извините, что солгала.

– Не стоит, я понимаю. Вряд ли в недавнем состоянии я могла это понять, – она потерла висок и мимоходом отдала экономке приказ выйти. – Даже не верится, что наши страны все-таки решились на этот союз. Что же, я буду рада, если вы постепенно введете меня в курс дел. Боюсь, что не готова ко всем новостям сразу. Но кому, как не медику, знать, какую давать дозировку?

Отказа не предусматривалось, оставить тьенну Лерок в таком состоянии Хильда в любом случае не могла. Но была проблема.

– Боюсь, мне будет неудобно до вас добираться. Во дворце строгая охрана.

– Это решаемо, – подумав, ответила Бриана. – На время ремонта я перееду в столицу, а вы побудете моей гостьей. Наш дом недалеко от дворцовой площади, вы сможете навещать принцессу и отдохнете от сплетников. Вы же хотели исчезнуть из дворца?

– Скорее, этого хотел его величество.

– Ах, вот в чем дело. Рулан всегда был… немного несдержан в желаниях, – подбирая слова, заметила она и снова ненадолго потерялась в своих мыслях. Очнулась сама, кашлянула, скрывая неловкость.

– Мне бы не хотелось доставлять вам неудобства, – честно призналась Хильда.

– Я уже потеряла мужа и больше десяти лет жизни. Я не готова лишиться еще и сына, отказав ему в маленькой просьбе.

Железный аргумент. Хильда замялась, не зная, что и сказать.

– Буду считать, что вы согласились, – не дождалась ответа Бриана. – А сейчас прошу меня оставить. Немного тяжело столько сразу…

– Да, конечно.

Она вскочила с диванчика, но перед тем, как уйти, все-таки прикоснулась к ее вискам, облегчая головную боль.

***

В город Хильда возвращалась вместе с детективом Квоном, в растрёпанных чувствах. Знакомство с матерью Нура, пожар, расследование – проблемы копились и множились, и спрятаться от них было некуда. Это как впервые поехать на велосипеде и вдруг оказаться на горке и покатиться вниз. У нее не было возможности остановиться, а решить всё махом Хильда тоже не могла. Только надеялась, что не расшибется в лепешку, пытаясь подчинить себе хаос.

Без Нура было одновременно привычно и неудобно. Привычно потому, что Хильда снова могла полагаться только на себя, а себе она доверяла безоговорочно. Неудобно – потому что связи капитана личной стражи весьма помогали при дворе. Но сейчас ему пришлось остаться в особняке, чтобы раздать указания рабочим и помочь матери с переездом. А Хильде надо было повидать Антонию и убедиться, что та в порядке. Физическое состояние принцессы Зеркало ощущало на собственной шкуре, но с психикой было сложнее, последнюю во дворце не щадили. Да и странно выглядело бы, не позаботься лейб-медик о своей подопечной, а странностей в их поведении лучше было избегать.

– Тьенна Моник, вы уже вернулись? – удивленно окликнула ее Келли.

Камеристка оказалась первой, кого Хильда встретила во дворце, не считая стражи. И наверняка отметила трость, на которую лейб-медик опиралась при ходьбе. Глухой стук по паркету раздражал, но лучше так, чем к вечеру упасть без сил.

– Так сложились обстоятельства. Вы ведь и без меня наверняка знаете, – пожала Хильда плечами.

Келли кивнула, помрачнев. Слухи о ревнивой бывшей, едва не убившей принцессу, распространились не хуже пожара. Кто-то был на стороне маркизы, поверив в историю разлученных возлюбленных, другие злорадствовали, что Розье впали в немилость. Впрочем, не из жалости к Антонии: в дворцовом гадючнике выживали сильнейшие, а на освободившееся кресло министра метили сразу несколько персон.

Хильду напрягало другое: по некоторым источникам, не так давно маркиз Розье начал выступать против решений короля – в кулуарах, разумеется. Критиковал, спорил, где-то даже высмеивал. Но во дворце и у стен есть уши. Был ли внезапный порыв его дочери глупостью, или ее спровоцировали? А если второе, то кто разрешил подвести Антонию под удар – Арий или его величество Рулан Третий? Одному не давала прохода бывшая любовница, и громкий скандал давал повод от нее избавиться, другого могла спровоцировать ненависть к хаврийцам, вытравить которую ой как непросто.

Оба варианта были настолько отвратительны, что думать о них не хотелось. Но как не думать, когда на кону счастье и спокойствие принцессы?