– Добрый день, Бриана, – с улыбкой поздоровался выглянувший из-за спины Нура целитель, и мама ахнула:

– В город ездил! Еще и тьена Тарко с собой привез! Ну что за глупости, я просто немного переутомилась, а ты паникуешь. Ладно отца из дворца не вытащил! Или вытащил? – с подозрением уставилась она на сына.

– Нет, мам, мы вдвоем, – нашел в себе силы улыбнуться Нур. Ему всегда было не по себе, когда мама говорила об отце как о живом. Хотя вон он. Улыбается с фотокарточки, будто, как и раньше, рядом.

– Ну хоть отца отвлекать не стал, а то я от стыда сгорела бы. Сначала с утра твоя преподавательница со мной, как с малым ребенком, возилась, теперь тьен Тарко приехал. Как же неловко! Виторий, простите за эту суету. Я попрошу прислугу подать вам чай. Или что-нибудь покрепче, вы наверняка замерзли?

– Не откажусь. Только не вставайте, Бриана, мы ведь так давно друг друга знаем. Лучше расскажите, как себя чувствуете?

Оставив мать с целителем, Нур переоделся и отправился к Хильде – поблагодарить за заботу. Вот и съездил проведать семью! Что не день, всё новые проблемы.

Ему не показалось – Хильда нашлась на кухне, болтала с прислугой, попутно помогая нарезать салат. Она снова заплела косу набок, на анвентский манер, а платье надела второе из привезенных, оливковое в белую полосу. Туфли остались прежние – его подарок с разным подъемом, – и Нур понял, что надо заказать еще пару, а лучше две. С темпом жизни Хильды до обувных дел мастера она нескоро доберется.

Служанки разговаривали с ней охотно, обсуждали городские сплетни и особенности жизни в Хаврии. Чужой Хильда не выглядела. Впрочем, она умудрялась выглядеть гармонично везде, кроме светского общества, и это казалось особенно странным для будущей графини.

Нур собирался ненадолго украсть ее и поговорить с глазу на глаз, но неожиданно сам оказался за столом с чашкой ароматного чая и свежеиспеченным овсяным печеньем. Давненько он не позволял себе таких посиделок. Его не стеснялись, вся прислуга работала в поместье не первый год. Было хорошо: прихлебывать горячий чай и слушать болтовню без поиска скрытых смыслов. У Хильды горели глаза, когда она рассказывала о своем доме и фирменном домашнем пироге с вишней, который готовила вместе с мамой. О фуршетах на конференции, где жесткие корсеты не позволяли съесть больше пары крохотных бутербродов. О последнем полете на дирижабле – никто из служанок не летал, и ее слушали, открыв рты.

– Страшно летать?

– После нескольких раз привыкаешь. Но бывает, тряхнет так, что сердце в пятки уходит, особенно если перед этим начинался о падениях дирижаблей! Там ведь шансов выжить практически нет. И врут всё, жизнь перед глазами пронестись не успевает, только и думаешь, что обидно закончить вот так… Но для тех, кто боится, в воздушном порту выдают специальную карамель с успокоительным. Моя подруга, Райка, только ей и спасалась.

О том, что фрейлина погибла, Хильда упоминать не стала.

– А ее высочество?

– Думаете, после помолвки с Арием ей есть чего бояться?

Служанки захихикали, а Нур кашлянул – все-таки не дело смеяться над его высочеством. Но Хильда произнесла это как-то беззлобно и быстро закрыла тему, перескочив на рассказы, как часто летала сама.

– Пока служила на границе, минимум четыре раза в год моталась домой и обратно, затем стала реже, – подсчитала Хильда, загибая пальцы. – Ах, да, еще ежегодная научная конференция. Это не пропустить, это святое.

– А меня дочка второй год уговаривает в Фелтон слетать, на море посмотреть, – подпёрла кухарка голову кулаком. – Вот послушала я вас, послушала – отчего бы и нет? Господин Нур, отпустите на недельку?

– Ох, даже не знаю… – Нур сделал вид, что задумался. – Как тут без вас справятся? Придется тьенну Абернот просить. Но она же за здоровую пищу ратует, никаких пирожков, хрустящего бекона или поджаристой корочки! Пропадут без вас! Вернетесь, а тут одни тени бродят, голодные.

– Всё вы шутите, – покачала головой польщенная кухарка.

С полетов разговор как-то сам по себе перетек на мечты детей и местного садовника – одноглазого старика, которого ребятишки просто обожали. Он отвечал им тем же, благо собственных внуков носилась орава мал мала меньше, и в итоге в саду прятались и вырезанный из кустов заяц, и белка, и даже медведь! Тьенне Лерок звери тоже нравились, а положительные эмоции советовали все целители без исключения.

– А у вас, госпожа Хильда, есть дети? – полюбопытствовала служанка из молоденьких. Нур не очень хорошо помнил ее имя: то ли Ольма, то ли Кальма.

– Нет, мы с мужем развелись раньше, – качнула головой Хильда и отложила нож в сторону. Вроде говорила всё с той же улыбкой, и дальше разговор поддержала, но что-то неуловимо изменилось. Какая-то грусть появилась во взгляде.

Не к месту вспомнилось ее свидание в саду с Иварром, и грудь сдавило железным обручем. Захотелось схватить Хильду за руку и увести куда подальше. А потом зацеловать так, чтобы и думать забыла о своем прошлом!

«Ревность», – с внутренним смешком определил он. Никогда не ревновал и искренне считал, что на такое не способен. Посмеивался над отцом, хмурящимся, когда мать приглашали на танец. Тогда отец сказал, что Нур мал, поэтому не понимает. Ну что же, похоже, дорос.

– Дождь закончился. Поищем зверинец в саду? – наклонившись к Хильде, спросил он.

– Обед скоро, – засомневалась она.

– Если опоздаем, нас поймут, – Нур подмигнул служанкам и потянул ее за собой.

Правда, в саду удалось найти только медведя. Тот грозно стоял на задних лапах – действительно, великолепный образец садового искусства. Целоваться под густой тенью оказалось отличной идеей – из дома не видно, никто не мешает. А что листва мокрая, так дополнительный контраст с горячей от прикосновений кожей. Вот остановиться было куда сложнее. В кои-то веки Нур начал понимать Ария: поцелуи отвлекали от тягостных дум, и хотелось жить моментом.

Хотелось бы, но увы.

Тревожный сигнал кристалла связи на шейной цепочке прервал их в тот самый миг, когда губы Нура уже проложили тропинку поцелуев по покатым женским плечам и замерли у ключицы.

– Ответь, – с пониманием отстранилась Хильда, поправляя расстегнутый ворот. – Не стоит заставлять его высочество ждать.

Нур медленно выдохнул, не отводя от нее взгляда, и сжал кристалл в пальцах, одновременно огораживаясь щитом от прослушивания. Да, некрасиво, но что поделать? Вдруг Арий сболтнет лишнее?

– Что-то случилось? Ты зачем приезжал? – раздался из кристалла требовательный голос.

Похоже, принц вернулся с утренних совещаний, и ему рассказали о визите капитана во дворец. Нур редко нарушал приказы, а настоятельная просьба его величества иначе не трактовалась. Значит, раз приехал, случилось что-то из ряда вон выходящее.

– У мамы был приступ. Я позвал тьена Тарко ее осмотреть.

– Надеюсь, с ней всё в порядке?

– Он еще не дал вердикт. Но мама очнулась и ведет себя как обычно. Слаба, но это нормально после приступа.

– Ты сейчас с тьенной Моник? – уточнил Арий после короткой паузы.

– Да. Но она нас не слышит.

– Это из-за нее?..

– Нет! – ответил Нур резко. Пусть Хильда не могла их слышать, но обвинять в случившемся за спиной еще хуже. То была случайность, в которой она не виновата. Мама с тем же результатом могла отреагировать на упоминание Хаврии кем-то из слуг.

Продолжать тему принц не стал.

– Передай Тарко, пусть заночует у вас на случай рецидива. Это приказ, – предупредил он и отключился с пожеланиями выздоровления тьенны Лерок.

Нур отпустил кристалл, снял щит. Пока они говорили, Хильда не ждала в сторонке, а увлеченно разглядывала медведя, разве что в пасть не залезла. И залезла бы, хвати ей роста!

– Извини, это из-за моего визита во дворец, – объяснился Нур.

– Да ладно, не так долго вы разговаривали. Арий волнуется, это нормально, – понимающе обернулась Хильда, отпуская медвежью лапу. – Антония тоже связывалась со мной сегодня. Пожаловалась, что его величество позвал их с Арием на поздний ужин на летнюю веранду, и вокруг начался хаос. Тони сбежала от модистки, когда та истыкала ее иголками, подгоняя новое платье по фигуре. Все словно с ума посходили!