Нур был уверен, что мама будет в порядке. Слабая, сонная, как часто случалось после приступов, она встретит его неизменной улыбкой. Но мама всё еще спала, и тьенна Абернот обеспокоенно качнула головой.

– Она не приходит в себя. Я уже пыталась разбудить – никакой реакции.

– Почему меня не позвали?

– Так спокойно спит же…

Тьенна Лерок и правда спала спокойно. Но ушла так глубоко, что не дозовешься. Не реагировала на свое имя, на прикосновения. Словно была не здесь.

«В Пустоши», – похолодел Нур, отгоняя дурное предчувствие. Когда боль от потери становилась невыносимой, супруги порой уходили в Пустошь вслед за любимыми. Мама не была магом, зато прекрасно разбиралась в лекарствах.

– Она что-то говорила перед сном?

– Нет, приняла таблетки и уснула.

– Стандартную дозу?

– Да, конечно. Я проверила и убрала флакон, все десять таблеток на месте… – экономка хлопнула себя по карману платья и побледнела. – Его нет. Флакона нет, – сдавленно сказала она, и они одновременно бросились к кровати.

Флакон лежал в углу, а рассыпанные таблетки – рядом. Их было явно меньше десятка.

– Как же так!.. – запричитала Абернот, трясущимися руками собирая лекарство.

Нур не стал гадать, как это случилось, и, плюнув на все предостережения, сжал холодные мамины пальцы и нырнул за ней в Пустошь.

Серая комната, невнятные тени, такой густой туман, что можно задохнуться. Пустошь живых была куда опаснее, чем Пустошь мертвецов – здесь не было маяка, за который можно уцепиться, и показывались не последние воспоминания, а любые. Заплутать в таком – раз плюнуть. Нур знал, что у него есть всего лишь несколько минут, пока щупальца той стороны не попробуют утянуть к себе чужака. За это время он должен убедиться, что мамы тут нет.

Брианы Лерок и правда нигде не было видно. Зато тени ее воспоминаний заполонили дом. Отец с ежедневной газетой, пьющий кофе в гостиной, – таким Нур видел его незадолго до смерти; отец, треплющий волосы мальчишке за хорошую оценку (Нур не сразу узнал в этом ребенке себя), совсем молодой отец, обнимающий мать так осторожно, будто она хрустальная, и он же, опустившийся перед ней на колени, прижавшись головой к животу. Весь мир госпожи Лерок был сосредоточен на их прошлом, и воспоминаний было так много, что они не помещались, заменяли друг друга, создавая хаос.

В какой-то момент Нуру показалось, что в холле все-таки промелькнула мама. Он кинулся в ту сторону, пробежал коридор, открыл дверь на улицу, и замер – за садом ничего не было. Всё, что помнила Бриана Лерок, что было ей важно, сосредоточилось в их родовом особняке.

А в следующий момент его выкинуло из Пустоши. Нур очнулся. По голове и шее стекала затхлая вода. Над ним, тяжело дыша, стояла Хильда со сжатыми в прямую линию губами, держала пустую вазу из-под цветов. Вокруг натекала лужа, а с его мокрого плеча свисала ромашка.

– Спятил?

Одета Хильда была очень легко, а длинные волосы, собранные кое-как, держались на одной шпильке. Наверное, она примчалась сюда прямо из кровати – босая, в тонкой ночной рубашке по последней моде, которая больше показывала, чем скрывала. Но собственный несуразный вид нисколько ее не смущал, она явно была слишком зла для этого. Может, поэтому Нур начал оправдываться, а не возмущаться вмешательством.

– Мама напилась таблеток. Я должен был проверить…

– Ты должен был подумать! Спрашивай, прежде чем панику наводить! – рявкнула Хильда и, словно напугавшись своего же голоса, медленно выдохнула и уже спокойнее объяснила: – Всё будет хорошо. Такая передозировка несмертельна. Бриана поспит где-то сутки, ей надо будет очистить организм от токсинов, но на этом всё. И скажи спасибо тьенне Абернот, что она меня позвала, иначе с тобой как раз пришлось бы повозиться. А у меня нет никакого желания гулять по Пустоши, уволь.

– Спасибо, – без ерничества ответил Нур. Благодарил он не только экономку, но их обоих.

Ваза медленно опустилась на столик, и Хильда отвела взгляд в сторону.

– Выйди, пожалуйста. Мне нужно время, чтобы осмотреть твою маму. И лучше бы вызвать ее лечащего врача. Скорее всего, ей надо менять лекарства, раз успокоительные больше не помогают. К любым таблеткам рано или поздно привыкаешь, это нормально, – добавила она, хоть Нур не просил пояснений.

– Да, это мы уже проходили. Что насчет врача… Хильда, я знаю, что обещал отвезти тебя в город утром, но ты не могла бы побыть с мамой, пока я не съезжу за тьеном Тарко? Не хочу оставлять ее сейчас без врачебного присмотра.

– Конечно, я всё понимаю, – отмахнулась Хильда. Когда она погружалась в работу, собственные интересы отходили на задний план. В этом они были похожи.

Хильда зябко повела плечами, и Нур накинул ей на плечи халат тьенны Лерок.

***

До дворца Нур добрался раза в полтора быстрее, чем обычно, выжимая максимум из паромобиля. Тот периодически покрякивал и кренился на неровных лесных тропках, из-под колес выскакивали камни и грязь, но не зря капитан за ним ухаживал – пусть железный товарищ был немолод, гонку выдержал с честью. В городе, правда, пришлось сбавить: в Анвенте строго относились к превышению скорости.

А вот Нур, стремительно летящий по коридорам дворца, никого не удивил. Капитан постоянно куда-то спешил, так что его сосредоточенный вид был привычной частью дворцовой жизни. С ним здоровались, пару раз окликнули, надеясь что-то спросить, но Нуру было не до разговоров.

Тьен Тарко нашелся в своем кабинете, погребенный под кипой бумаг, с давно остывшей чашкой чая. В ответ на стук он с такой надеждой поднял голову, словно ему предлагали не пациента, а полноценный отдых. Бумажную волокиту он не любил. Но куда деваться – звание королевского целителя обязывало. Правда, его величество уже несколько раз предлагал ему нанять секретаря, но тот отмахивался – предпочитал держать всё под контролем. Сам сортировал жалобы, сам выписывал рецепты. Единственный, от кого Тарко принял помощь – казначей, и то лишь потому, что со сметой самостоятельно не справился бы.

– Капитан Лерок, по какому поводу? – удивился он неожиданному посетителю. – Мне сказали, вы отпросились домой на пару дней. Да вы присядьте, на вас лица нет.

– Вы не могли бы поехать со мной? Это срочно, – выдохнул Нур, едва отдышавшись.

– Что-то с тьенной Лерок? – догадался Тарко и поспешно начал собираться, кивая сам себе. – Разумеется, что еще заставило бы вас так примчаться! Особенно если с его высочеством всё в порядке. Очередной приступ?

– Да. И она умудрилась принять четыре таблетки успокоительного вместо одной, – признался Нур.

– Что же вы не уследили! Тьенна больна, с нее спроса нет, – неодобрительно качнул головой целитель, но больше ругать не стал, захватил с собой увесистый саквояж и первым вышел из кабинета.

– Меня не будет до завтра, – предупредил Тарко первого встречного стража, не сомневаясь, что тот доложит начальству, а значит, его никто не потеряет.

Из-за оживленного городского движения или из-за терзающего беспокойства Нуру казалось, что обратно они ползли как черепахи. Еще и дождь зарядил, отчего лесная дорога стала скользкой, и пришлось ехать медленнее. К тому моменту, когда все-таки добрались, успокоительное требовалось уже Нуру.

На этот раз у ворот их никто не встретил. Тьенна Абернот, скорее всего, сидела у мамы, а Моник мелькнула неподалеку от кухни, но останавливаться, чтобы расспросить ее, Нур не стал – сам всё увидит. Он поспешно поднялся по лестнице и толкнул неплотно прикрытую дверь.

– Милый, ты весь промок! Нельзя так легкомысленно гулять без зонта. Что, если к экзаменам ты простынешь? И я слышала шорох шин – неужели ты куда-то ездил в такой дождь? – встретила его тьенна Лерок, полулежа на кровати. Ей заботливо подложили подушку под спину, чтобы было удобнее, и мама читала книгу. Рядом, в кресле, вязала шарф Абернот.

От навалившегося облегчения захотелось присесть. Только сейчас капитан ощутил, как вымотал его этот день.