– Или связывайся со мной, – Хильда коснулась кулона на длинной серебряной цепочке. Хаврийская делегация привезла артефакты взамен испорченных, и носить их было куда приятнее, чем выданные местными магами. Не приходилось задумываться, какие еще функции выполняет украшение: следит, записывает?

Они обнялись перед отъездом.

– Никаких глупостей, ваше высочество, – напомнила Хильда шепотом. – Даже если Арий будет вас уговаривать. Потерпит до свадьбы. Пока я всё еще ваше Зеркало.

Тони покраснела и прогнала ее на радость незримым наблюдателям.

Спускаясь с тяжелым саквояжем по кажущейся бесконечной лестнице (и ведь никто не подумал помочь!), Хильда размышляла, как долго ждет Нур? Или капитан тоже пытался разгрести завалы дел, прежде чем отправиться домой? Вот будет забавно, если Арий не успел передать ее согласия, и тот уже уехал!

Но Нур ждал у паромобиля без тени раздражения на лице. А когда заметил на лестнице, бросился наверх, забирая саквояж. Идти сразу стало легче.

– Хорошо, что я не стал спорить с Ройбушем. Как Арий тебя убедил?

– Даже не знаю, что больше сыграло: возможность заручиться поддержкой принца, выполнив его просьбу, или ваша лояльность за исполнение королевского приказа, – как можно спокойнее ответила Хильда.

Она намеренно обратилась к нему уважительно и заметила, как Нур поморщился.

– Я не буду оправдываться. Ты прекрасно знаешь, что это не только работа, – качнул он головой.

– Откуда мне знать, если вы не говорите? – возразила Хильда. Они дошли до паромобиля и остановились у него. Лучше было сейчас обсудить все вопросы, чем доспориться до аварии в дороге. – Я не играю в такие игры, тьен Лерок. Сначала додумаю, потом мне же претензия прилетит, что всё не так было. Нет уж, хотите что-то сказать, говорите словами через рот.

– Через рот, говоришь? – Нур опустил саквояж и, развернувшись, прижал ее паромобилю. Хильда опешила от неожиданности: да ее даже в студенческие годы не зажимали у стенки, а тут, в солидном возрасте, в королевском дворе, среди бела дня!..

– Ты мне нравишься. И мне чертовски не нравится, что к этому примешивается работа, – наклонившись, припечатал он.

Хильда невольно облизнула губы. Вот и спровоцировала. Слишком близко!

– Как ты дожил до своих лет с такой честностью? – все-таки выдавила она.

– Ты удивишься, как часто люди не верят правде. – Нур провел тыльной стороной ладони по ее щеке, с сожалением посмотрел на губы, но всё же отступил. – Пора ехать, иначе не успеем до вечера.

Сложнее всего оказалось выбраться из города. Какие тут скорость в пятнадцать миль в час, когда рядом неспешно катятся кэбы? Гудели клаксоны, ругались водители, шустрые газетчики подбегали к вставшим на перекрестке паромобилям и предлагали свежую прессу за пару монет. Иногда Хильде казалось, что она быстрее прошла бы весь путь пешком.

Зато ничто не мешало поговорить.

– Что Арий успел тебе рассказать? – напряженным тоном поинтересовался Нур, когда они встряли на мосту недалеко от выезда из города. Впереди катил водовоз, и бочка на нем так отчаянно раскачивалась, что приблизиться никто не рискнул.

– О чем?

– О болезни моей матери.

– Напустил туману. Сказал, что я сама пойму, когда увижу, – допустив в голос недовольство, ответила Хильда. – Но, честно говоря, я предпочла бы подготовиться заранее. Ей ведь не станет хуже от моего приезда? Я к тому, что мой хаврийский акцент…

Нур замялся, но потом тряхнул головой.

– Не переживай. Пару лет назад маму осматривал целитель из Хаврии, и она спокойно с ним общалась. Даже пошутила, что лет через десять наши страны вполне могут породниться.

– Лет через десять? – эхом переспросила Хильда. Кажется, она начала понимать.

– Моя мать видела смерть отца и отказалась ее принять. Она всё еще живет в том времени до покушения, когда мы только готовились к визиту во дворец.

– День за днем?

– Да. Она ждет, что я приеду с учебы, мы вместе поужинаем и обсудим, как идет подготовка к экзаменам. Отец тогда уже отбыл к королю, Рулан просил его приехать пораньше, поэтому мама не удивляется его отсутствию. Знает, что скоро его увидит.

– Господи, – охнула Хильда и прижала ладонь к губам.

Нур продолжал смотреть прямо перед собой, и только с силой сжавшие руль пальцы выдавали волнение. Хильда и не помнила, чтобы видела его таким человечным.

– В остальном она совершенно здорова. Может поддерживать беседу, помнит, что произошло с соседями – годы назад, разумеется, много читает. Сейчас хорошая погода, и, уверен, она с удовольствием покажет тебе сад. Ее розарий всегда был предметом чужой зависти, и мы по-прежнему отправляем во дворец цветы на важные мероприятия. Так что мама ведет вполне обычную жизнь.

– Не оправдывайся, пожалуйста. Я всё понимаю, – Хильда сжала его локоть. – Что говорят целители?

– Разводят руками или предлагают поместить ее в лечебницу для душевнобольных. Она ведь даже не в Пустоши потерялась, просто не хочет верить в произошедшее. Поэтому шансов на излечение почти нет, а я не хочу рисковать, доверяя ее чужим людям. Здесь о ней заботится специально обученная сиделка с опытом целителя. Мама не буйная, просто живет в своем мире.

– Госпожа Лерок очень любила твоего отца.

Нур кивнул.

Они наконец обогнали водовоз и, лавируя между машин, выехали из города. Дальше ехать стало проще. Пусть не по такой хорошей дороге, но ничто не мешало поездке.

– Чтобы не спровоцировать ухудшения ее состояния, в поместье действует несколько правил, – продолжил рассказ Нур. – В первую очередь никакого открытого огня. Кухня – исключение, туда ее стараются не пускать.

– Понимаю.

На практике Хильда часто встречалась с проявлениями фобий. Кто-то боялся выходить в темноту без сопровождения, другим, чтобы застыть от ужаса, хватало скрежета по камню. Неудивительно, что женщина, видевшая смерть мужа в огне, панически боялась пламени.

– Также мы не говорим, как сильно выросли или изменились ее знакомые. Ничего о моей работе, о ходе времени и уж тем более о свадьбе наследного принца. Она хорошо знает Ария, но даже когда он приезжает, то остается для нее мелким негодником.

– Как ты меня представишь?

– Хм… Моей преподавательницей? Прости, Хильда, но наша разница в возрасте…

– Ты сейчас издеваешься?

– Для мамы мне всегда двадцать, – пожал он плечами.

Когда они подъехали к поместью, уже вечерело. Анвента славилась белыми ночами, и полной темноты можно было не бояться, но сумерки сгущались. Оттого и разглядеть все постройки не вышло: они скрывались в тенях огромных раскидистых дубов, темными силуэтами вырисовываясь вокруг дома. Если верить рассказам Нура, там были конюшня, амбар и старый склад, на котором и планировалось оставить паромобиль. А вот хозяйский двухэтажный особняк, выполненный в классическом стиле, был ярко освещен, как и мощеная дорожка сада. Госпожа Абернот, экономка и сиделка тьенны Лерок, чопорная дама почтенного возраста, встретила их у ворот и проводила к дому.

– Как мама?

– Сегодня хорошо спала и с удовольствием позавтракала. А как узнала, что у нас будут гости, развила бурную деятельность. Сама подготовила гостевую спальню на втором этаже и попросила Телли потушить на ужин оленину под пикантным клюквенным соусом, – докладывала Абернот, пока они шли. – Но, господин Нур, – понизив голос, добавила она, – вы должны были предупредить, что наша гостья – дама. Ваши комнаты недопустимо близко, и уже слишком поздно переносить вещи в другое крыло.

– Вылетело из головы.

Капитан отмахнулся так небрежно, что Хильда поняла – соврал. Впрочем, она сама предпочла бы ночевать рядом, мало ли что случится. В дороге они обсудили не только его семью, но и оставленное в Пустоши послание. Как ни печально, а Хильда была солидарна с Ройбушем: раз преступник попробовал наладить контакт, пусть и весьма извращенным способом, то мог пожелать переманить Нура на свою сторону.

– Вот поэтому я и не хотел, чтобы ты ехала. Сейчас он может угрожать мне матерью. Зачем давать ему еще один рычаг давления? – ворчал тогда Нур, уверенно объезжая ямы на лесной дороге.