– Неудобно? – Тарко покачал головой. – Некоторые придворные видят в этом серьезный недуг, а вам всего лишь неудобно? Я восхищаюсь вашим терпением, тьенна, и вашей преданностью. Похоже, вы настолько верны принцессе, что совсем о себе не думаете.

– Это не так. Но я предпочту ходить, превозмогая боль. Не хочу снова оказаться прикованной к постели, – призналась Хильда. Детские воспоминания, когда она только и могла, что смотреть в окно из своей спальни, были смутными, но тревожными.

– Я все-таки рекомендую вам массаж, компрессы, регулярную растяжку. Настой из арники и тысячелистника тоже лишним не будет.

– И ром, – с серьезным видом добавила Хильда.

– И ром, – эхом повторил он и только потом понял. – Тьенна!.. – смеха в его голосе звучало больше, чем укоризны.

***

Нур

Нур не любил спускаться в Нижний город. Не потому, что здесь запросто можно было подраться, а то и вовсе отправиться в Пустошь из-за пары монет. Скорее, не нравилась сама обстановка: грязные дома, помои на улицах и нищие с воспаленными глазами, попрошайки, которые хватали за одежду трясущими руками и кричали вслед проклятия. С годами ситуация не менялась, хоть газеты твердили о процветающей столице.

Правда, в «Дымном рае», где Нуру назначили встречу, поддерживали относительный порядок, если можно выразиться, говоря об опиумном притоне. За посетителями приглядывали двое охранников. Гости же возлежали на низких диванах с длинными курительными трубками, увлеченные дымными фантазиями. Слышался смех и бормотание, кто-то пытался найти уборную, кто-то – бармена. Одна немолодая особа, едва держащаяся на ногах, хотела обнять Нура, приняв его за своего любовника, но тот ловко избежал прикосновения. Хватит с него внезапных поцелуев! Пусть с Хильдой он и был не против.

Вспомнил пожелание удачи у кэба, Нур поймал себя на том, что лыбится не хуже опьяненных курительной смесью придурков. Вот влип! Пора было признать, что госпожа Моник ему нравится. Потому и хорошо, что не увязалась следом. Не хотелось показывать ей неприглядную сторону столицы. Удивительно, что после всех перипетий тьенна еще не сбежала.

Стараясь не вдыхать дрянь лишний раз, Нур прошел мимо охраны в отдельный кабинет, где, откинувшись на подушки на полу, его ждал владелец «Дымного рая» и человек теневой гильдии. Средних лет худощавый алазиец по имени Орша, с татуировкой змеи на щеке, обвивающей хвостом горло, щурился и улыбался – и с той же доброй улыбкой мог перерезать человеку горло. Но в сборе информации ему не было равных.

– Капитан Лерок, а вы к нам зачастили! Откуда такая срочность? Обычно вы предупреждаете о встрече за несколько дней. – Он отложил трубку и поднялся, приветствуя гостя. – А может, вы наконец решили просто отдохнуть? Присаживайтесь, в ногах правды нет.

Он вернулся на место и глубоко затянулся. За последний год Орша сдал: появились темные круги под глазами, а руки стали трястись, как у последнего пропойцы. Очевидно, он держался в теневой гильдии, пока мог выполнять роль информатора. Без нее от него бы быстро избавились.

– Мне нужна информация о графе Дорвуде, – сев на подушку и сплетя ноги, как и собеседник, объяснил Нур. Пожалуй единственное, что было хорошего в «Дыме» – не нужно было отыгрывать безупречность. Орша давно знал о нем всю подноготную, но, справедливости ради, ни разу не шел на шантаж.

– О младшем или старшем? – тотчас уточнил информатор.

– А про кого интереснее рассказать?

– Э, нет, капитан, на этом вы меня не поймаете, – усмехнулся алазиец. – За каждого – отдельная плата. Так что, будете выбирать или?..

Нур качнул головой, чтобы рассказывал всё, и Орша почесал гладкий подбородок.

– Тогда начну с Люциана. Старший – старый зануда. Ни измен, ни попоек. Ходит в храм по воскресеньям, исправно платит налоги, перед Снежной ночью устраивает благотворительный вечер и все вырученные деньги отдает в приют. Во дворце почти не появляется: его благочестивость осуждают и посмеиваются за глаза. К хаврийцам относится ровно, но прошлой осенью рассчитал хаврийку-горничную. Хотя там ходили слухи, что та пыталась понести от Дорвуда-младшего.

Пока представления Нура о Дорвуде подтверждались.

– Хорошо. Что тогда о его сыне?

– Тут интереснее. Стерн – мот и повеса, а еще заядлый игрок. Если посчитать все долговые расписки, которые у него накопились, он разорил семью, и теперь Дорвуды беднее храмовой мыши. Графу пришлось выдать дочь за богатого торговца, чтобы расплатиться с долгами. Но стоит погасить одну расписку, как Стерн бежит за следующей. Люциан пытался с ним бороться, сам вытаскивал сына из местных борделей и баров, но без толку. А отказаться от сына не позволяет та самая благочестивость. – Орша выдержал многозначительную паузу. – Думаю, вам будет интересно узнать, что полгода назад некто оплатил большую часть их долга.

***

Беседа с Орша вышла занятной. И еще интереснее – последующий за ней разговор с графом. С зимы его сиятельство жил в городском доме: по полученной информации, поместье собирались продавать с молотка.

Люциан удивил. Нур думал, что граф будет отмалчиваться, сыграет в непонимание, и придется прижимать его показаниями Гордана и неподъемными долгами. Но Дорвуд только кивнул сам себе, увидев Нура на пороге:

– Нашли, значит, – с усталым равнодушием заметил он, словно давно этого ждал. – Это было мое решение. Не втягивайте семью, – только и попросил он глухо, опускаясь в кресло у камина.

Отказываться от яблочного потина, предложенного взмахом руки, Нур не стал и налил заодно хозяину дома. Вряд ли потин успели отравить, а маленькая уступка могла принести большую пользу.

Как и предположил Орша, всё началось с долгов. Банки перестали давать займы, проценты росли, а платить по счетам стало нечем. Дорвуды продали лошадей, кэб, все драгоценности, но даже эта сумма не помогла. Кредиторы наступали. Стерна пару раз проучили, избили так, что на ногах не стоял, и пригрозили, что в следующий раз такими добрыми не будут.

Тогда и появился маг с предложением помочь, услуга за услугу.

Он не назвался. Люциан не видел его лица, настоящий облик успешно скрыла магическая иллюзия. Но можно было не сомневаться, что этот человек – аристократ. У него были безупречные манеры, правильная речь. И он умел убеждать.

От Дорвудов не требовалось ничего особенного: всего лишь поспособствовать, чтобы один талантливый молодой человек начал работать водителем при дворе да отдать скульптору новый чертеж. Незначительная задачка за приличный кредит, который собирался выделить новый знакомый. Чертеж, конечно, смутил, но фраза о последней шутке неженатого принца развеяла сомнения. Это было в духе Ария – взбрыкнуть перед свадьбой, и кто такой Люциан, чтобы его осуждать? Тогда граф и не догадывался, что попался на крючок.

После первого покушения отступать стало поздно. Маг предупредил, что свалит всю вину на Дорвудов, а за покушение на королевскую семью позор и вина ложились не только на обвиняемого, но и на весь его род. Если, конечно, кто-то из них доживет до суда.

– Что мне оставалось делать? Я собирался пойти к стражам и сдаться. Вчера сын и жена тайно вылетели в Фелтон, и недавно пришло сообщение, что они благополучно приземлились. А за свою жизнь я не волнуюсь. Больше мне терять нечего. Я всегда был предан его величеству, и честь для меня не пустой звук. Спрашивайте, расскажу, что смогу.

Увы, знал он немного. Планами маг не делился, бессовестно нарушая амплуа злодея, а задачи всегда давал четкие: передай записку, купи артефакт. Пожалуй, единственной приметой стала суетливость заказчика – тот говорил быстро и вечно куда-то спешил.

– Не знаю, поможет это или нет, но его часы постоянно убегали вперед. Однажды я спросил, почему, и он ответил, что любит быть первым, – вспомнил Люциан, когда Нур уже собрался уходить.

Что-то в его словах зацепило. Всю дорогу до дворца Нур крутил этот разговор в голове, но так ничего и не надумал. Что же, у него впереди целая ночь!