– Принцесса всё еще слаба после случившегося. Долгие беседы будут утомительны, – намекнула Хильда.

– Я передам предупреждение госпожи лейб-медика, – блеснул глазами капитан. Кажется, он тоже был не в восторге от предстоящего разговора. – Утром подойдет портной. Ваши вещи сгорели, но это не повод ходить в одном платье.

– Вы очень любезны.

– Это заслуга принца.

Предусмотрительно с его стороны. Конечно, Арий мог заботиться о собственной репутации, но во дворце внешний вид обсуждался и осуждался. Это было главной проблемой Хильды – она терпеть не могла соответствовать чужим ожиданиям. В отличие от Тони, которая славилась безукоризненностью.

– Уверена, госпожа Антония оценит его поступок, – ничуть не слукавила она.

– Будущим супругам лучше быть на одной стороне.

– Чтобы быть на одной стороне, надо выступать против кого-то.

– Вы во дворце. Здесь всегда найдутся недовольные политическим браком.

«Например, вы?» – чуть не сорвалось у Хильды с языка, но она вовремя спохватилась. Слухи о капитане Лероке ходили отвратительные – о том, что он ненавидит и донимает хаврийцев. Но она не привыкла верить слухам. Пока он помогал и был сама вежливость. Делал это сквозь зубы или нет, не так уж и важно. Тем более повод ненавидеть Хаврию у него был ого-го какой!

– Я подожду вас снаружи.

Нур вышел, не желая продолжать разговор, и они с принцессой наконец остались наедине.

– Можешь больше не притворяться.

– Давно ты поняла, что я не сплю? – Тони открыла глаза. Из-за нервной встряски она совсем побледнела, и обычно голубая радужка казалась серой. Другой бы и внимания не обратил, но не Хильда.

– Сразу, как вошла. И тьен Лерок понял. Но проявил такт и промолчал.

– Анвентец и такт? Ты употребила два взаимоисключающих слова в одном предложении. – Принцесса села в постели, покосившись на дверь. Затем вспомнила о прослушке и поморщилась, жестом показав не говорить лишнего. Как будто Хильда этого не понимала!

– Он помог тебя спасти.

– Нет, это ты меня вылечила. Мне сказали…

– Одной мне не хватило бы сил, – мягко возразила Хильда, и Тони недовольно поджала губы.

С этим неприятием анвентцев надо было что-то делать. По крайней мере в этом вопросе Хильда сходилась с капитаном во мнении: будущим супругам лучше быть на одной стороне. А значит, забыть детскую неприязнь к соседям, посеянную родителями.

Хильда и сама в юности недолюбливала Анвенту и ее жителей, но так было до границы. А там всё стёрлось. Когда приносят раненого, неважно, на одном вы языке говорите или нет, – все силы уходят на то, чтобы вылечить и не дать погрузиться в Пустошь. Магия не делит на своих и чужих, отдать самой или взять взаймы – норма для целителя. Смешно сказать, но с некоторыми коллегами из Анвенты Хильда даже подружилась и жалела, что не удосужилась спросить адрес. Могла бы послать весточку из Хаврии.

Пожалуй, она многое бы отдала, чтобы еще раз по-простому посидеть у костра, потравить байки, наслаждаясь компанией и терпким вином со специями, или послушать тьена Ортана: тот читал лекции о магии на двух языках, не гнушаясь повторять анвентским коллегам. Рассказывал так интересно, что его принимали за своего даже они, хотя высокий худощавый целитель с русой бородой и зелеными глазами никак не походил на уроженца Анвенты.

Но Тони на границе не была. Ее и из дворца-то выпускали с большой неохотой, особенно после гибели младшего принца соседей. Когда у королевской четы два ребенка и обе – девочки, пригляд особый. Тони сбегала, конечно, в город: побродить среди народа, послушать сплетни. В этом они с Арием были похожи.

А может, Хильда пыталась найти схожесть, чтобы не так досадовать из-за договорного брака?

– Если бы ты слышала, что о тебе здесь болтают, ты бы его не защищала, – проворчала принцесса.

– И что же говорят? Мне даже интересно.

Обычно первым делом новые знакомые обсуждали две вещи: ее развод и хромоту. Ну и строили предположения о возможных любовниках, само собой. Однако с этим еще ни разу не угадали.

– Что ты упала в объятия этого Лерока! – пожаловалась принцесса.

– А что ответил на этот счет сам Лерок?

– Ничего, – уже тише призналась Тони. – Он вообще никак не отреагировал. Только попросил принца меня не тревожить и ушел. Но уверена, он прекрасно знает об этих слухах и мог бы их пресечь!

– Зачем? Это правда. Я действительно упала в его объятия, – не сдержала улыбки Хильда: уж слишком выразительным стало лицо принцессы.

– Но…

– Говорю же, магии не хватало. Пришлось позаимствовать, а потом вырубило, – объяснила она.

Тони определенно стоило бы поучиться скрывать эмоции. Конечно, она расслаблялась в ее компании, но сейчас, в столице Анвенты, это была непозволительная роскошь.

– Госпожа Моник, не стыдно? Я на тебя Сиде пожалуюсь!.. – воскликнула Тони, но тут же осеклась и будто окаменела. С лица окончательно сошли все краски.

Некому теперь жаловаться. Их веселая подружка, с которой они непринужденно болтали утром, мертва. Больше не прозвучат ее шутки, а спор, за сколько дней принц влюбится в Тони, так и останется неразрешенным. Сида не попробует грушевый пирог – почему-то именно за эту дурацкую затею было особенно больно. Может, потому что она была доступна только живым? Так странно было осознавать все это...

И что теперь делать?

Хильда порывисто обняла принцессу и прижала к себе.

– Поплачь.

Ее высочество помотала головой. Она весь день держалась, чтобы не разреветься: пока рядом сидел Арий и держал ее за руку, словно на самом деле переживал, пока вокруг крутились целители, а за всем этим жадно наблюдали слуги. Каждый считал своим долгом спросить о ее состоянии, но Антония холодно отвечала, что всё в порядке. Как же теперь взять и расплакаться?

– Не держи в себе. Со мной можно, ты же знаешь.

Хильда погладила ее по голове, и Тони не выдержала.

– Я не… Я… – она всхлипнула и спрятала лицо на ее груди.

Тихого плача почти не было слышно, но едва заметно вздрагивала спина. Если кто-то сейчас и подслушивал, то должен был сделать вывод, как близка тьенна Моник к принцессе, и попытаться действовать через нее. Изначально роль громоотвода предназначалась Сиде. Что же, придется подхватить. Но Тони этого знать не следует.

Наконец принцесса успокоилась. Разжала кулаки, вытерла слезы. Нос опух, а глаза покраснели, и Хильда прикоснулась к ним, магией убирая следы. Если кто-то войдет, не догадается о недавнем срыве.

– Ты их видела? – тихим голосом спросила Тони.

– Еще нет. Но Амбер точно жив. Я видела, как он выбрался из паромобиля.

– Знаю. У меня неубиваемый секретарь, – выдохнула она, и Хильда не сомневалась – эта новость позволяла ей держаться.

Что касается фрейлин…Вряд ли их трупы повезли во дворец. Скорее всего, на вскрытие – убедиться, что их убило взрывом, определить, откуда шла взрывная волна. Бомбу могли подложить в паромобиль, а могли – в подкоп под дорогой. Круг подозреваемых от этого менялся.

– Сходи. Пока они еще не ушли далеко в Пустошь. Их должен проводить кто-то близкий, пожалуйста, – мягко сказала Тони, показывая, что это просьба, а не приказ.

Просить о таком было не нужно: Хильде самой хотелось еще раз встретить подруг. Хотя бы их призрачные образы, почти не помнящие прошлого и готовые раствориться в чуждом мире.

– Завтра утром. Только насчет портного…

– Я сама с этим справлюсь. Ко мне приставили двух служанок. Подозреваю, одна – соглядатай от короля, другая – от принца. Но работу свою знают. Оденут, причешут. Может, даже по местной моде, чтобы, не дай бог, не опозориться с брюками. Не волнуйся, перед его величеством я буду сама скромность.

– Будь умницей и не ругайся с принцем, – попросила Хильда перед уходом, поймала кислый взгляд и погрозила пальцем.

Не вышло между венценосными особами любви с первого взгляда, но Арий сам виноват. Слава бабника обогнала принца далеко за пределами Анвенты, а Тони вдоволь насмотрелась на похождения придворных. Терпеть подобное от будущего мужа – сомнительное удовольствие.