– В доле?

– С высокой вероятностью. Или стража их прикрывает, вспомни того же Форца! Вот что, я поспрашиваю, не появлялось ли крупных привозов в столице последнее время. Заодно узнаю, к кому из братства можно обратиться в Ансельме, – пообещал Квон. – Но ты уверен, что стоит лезть в это дело? Передавай местной страже, и пусть сами разбираются. Если ты не забыл, у тебя отпуск!

Отпуск был сомнительным, с учетом, что за несколько дней Рейна дважды пытались убить. В центральном управлении рабочие будни протекали куда спокойнее: со смертью доктор каждый день был на «ты», но все-таки с чужой.

– Очень советую отдохнуть. Потому что к тебе отправили двух практикантов с последнего курса академии. А они – настоящая головная боль! – В голосе Квона прозвучала откровенная усталость, а Рейн подавился воздухом на вдохе.

– Мне? – не поверил он.

Наверное, ему показалось. Не мог Вистон так его подставить. Доктор и со своими был немногословен, а чужих в морге признавал только на разделочных столах.

– Тебе. Неразлучная парочка. Мальчишка еще ничего, больше артефактами интересуется, но вот девчонка…

– Девчонка? – Голос у Рейна охрип окончательно.

– Угу. Пока их Бенита гоняет, в морг стараемся не пускать. Но как приедешь, будь готов – парочка деятельная не к месту. – Он снова прервался. На фоне послышался недовольный голос упомянутой хаврийки, ее «окающий» акцент сложно было перепутать.

– Сколько можно болтать? Два часа ночи! – На этот раз отвертеться, что не услышал заспанного голоса Бениты, не получилось. Девушка отобрала артефакт и обратилась к Рейну напрямую: – Гарт, поимей совесть! Нам вставать через четыре часа, если эти практиканты чего не вытворят. Свяжись в обед, там и поговорите.

Кристалл связи погас. Рейн прекрасно знал, что пусть Бенита и ругалась, но его просьбу услышала и запомнила, а значит, детективы наведаются в теневое братство. Напрямую, конечно, им заказчика не выдадут, но хоть какая-то информация…

Главное, чтобы практикантов туда не потащили. А то ведь молодежь такая: серое не видит, разделяя мир на черное и белое, устроят скандал в братстве, а им разъясняй. Детишки!

Мысль перескочила на новость, и Рейн запустил пятерню в короткие волосы. Черт, да Вистон спятил, если решил, что он будет возиться с малышней. Доктор совсем не был уверен, что сможет с ними поладить. Даже его пастушка в свое время не пожелала знакомить его с родственниками!

– Когда я смогу встретиться с твоей семьей?

Они сидят в обнимку на скале, ожидая, когда солнце полностью зальет горы. Скоро ему возвращаться в лагерь, и они не увидятся несколько дней. Смешно, но Рейн уже скучает.

– Зачем? – Пастушка с удивлением поворачивается к нему.

– Скажу, когда познакомишь. – Он ласково щелкает ее по носу.

– Не хочу. У меня ужасно ворчливый старший брат. – Она мотает головой, и рыжие пряди разлетаются во все стороны.

Рейн фыркает, собирает их в кучу и, завороженный открывшейся тонкой шеей, опускает голову. Целует горячую кожу. У нее странный позвоночник: металлический, с тонкими входящими в кожу стальными косточками, и вроде как эта деталь должна пугать, но сейчас кажется единственно правильной. Позвоночник он тоже целует и проводит вдоль него пальцами, и она реагирует, выгибаясь, будто он настоящий.

– Познакомь, – настойчиво повторяет Рейн.

В кармане лежит простенькое колечко, купленное у местного кузнеца. Пока такое, но он хочет сделать все правильно. И в первую очередь попросить у ее отца разрешения на ухаживание.

Пастушка!.. Рейн закрыл глаза, пытаясь прогнать навязчивое видение: туманный облик таинственной незнакомки обрел черты Кайлы. Ее улыбка, смех, аромат, привычки. Все было настолько похожим, что он чувствовал, как сходит с ума.

Может, он выдавал желаемое за действительное… Вот только и поведение Кайлы не вписывалось ни в какие рамки. Она вела себя так, будто они были давно знакомы и близки. Она доверяла ему даже собственную жизнь!

Рука метнулась к артефакту связи – позвонить Квону снова, на этот раз по личному вопросу, и Рейн с трудом остановил себя в последний момент. Он не представлял, как рассказать об этом другу. «Знаешь, я встретил женщину и мне кажется, она та самая. Но она уже десять лет как замужем. Что мне теперь делать?»

До утра он провалялся без сна. Может, и были моменты, когда удавалось задремать, но тревожные мысли раз за разом возвращали к насущным проблемам. А тут соседи через стену расхрапелись – охотники вернулись с трехдневной прогулки по лесу и не в меру бурно отметили удачно подстреленного кабанчика.

После прослушивания репертуара, исполненного хриплыми голосами, посидеть с книгой в оранжерее показалось не такой уж плохой идеей. Огорчало лишь отсутствие завтрака – было слишком рано, чтобы идти на кухню. Пожалуй, стоило прикупить фунт-другой яблок для таких случаев. Дома Рейн постоянно забывал поесть вовремя, обходясь чашкой крепкого кофе, и начал вспоминать дурные привычки.

В оранжерее было темно, и доктор расположился поближе к окну, на скамье, снова пытаясь вчитаться в приключения. По крайней мере, в предрассветные часы здесь было тихо.

Было – ключевое слово. Скрипнула дверь. Длинноносый Феник с неизменной книжкой в руках мялся на пороге оранжереи, разглядывая резные узоры по стенам. Зашел с оглядкой, бочком протиснулся мимо деревянных птиц. После впечатляющей демонстрации ожившего дома не было ничего удивительного, что постояльцы старались обходить птиц стороной! Но одно дело постояльцы, а другое – маг, к тому же аспирант.

Исследовательский дух победил голос разума. Феник дотронулся до одного ворона, готовясь в любой момент отдернуть руку, затем, осмелев, провел по искусно вырезанным крыльям, перебирая перышки. В воздухе разлилась магия, пряная, яркая – Рейн не ожидал, что у паренька такой потенциал, но без хозяйки отеля птица осталась виртуозно выполненной скульптурой.

На лице аспиранта отразилась целая гамма чувств: от облегчения, что не придется объясняться с Кайлой, до сожаления, что не может повторить ее волшебство. Он сунул книгу под мышку и упрямо закатал рукава, готовясь попробовать еще раз.

– Не выйдет, – окликнул его Рейн и сам поморщился, как проскрипел его голос. Механический звук прорвался сквозь оглушающую тишину.

Феник вздрогнул от неожиданности и, оступившись, запутался в собственных ногах и едва не упал. Извернулся в последний момент, выругался сквозь зубы, но как-то скромно, интеллигентно.

– Тьен Г-гарт, я вас не заметил, – заикающимся от испуга голосом произнес он, обнаружив наконец, что не один. Понял, что доктор стал свидетелем его попытки колдовать, и смешался окончательно. Впрочем, это не помешало ему полюбопытствовать: – А почему не получится? Я просто подумал, раз тьенна Абель может…

– Семейная магия. Завязана на крови.

Аспирант понурился. В отличие от доктора он не успел разглядеть, что перед колдовством Кайла себя поранила. Но услышав о магии крови, догадался, что повторить чары ему не светит.

– Я читал хроники. В них написано, что раньше, когда здесь стоял замок, его никто не мог захватить. Что стены оживали и сами сбрасывали врагов, ощеривались шипами.

Рейн пожал плечами. Вполне возможно, что отец Кайлы нашел старое заклинание предка и модифицировал его под современные реалии, чтобы случайно не прибить никого из постояльцев. С другой стороны, живой дом волей-неволей привлекал внимание, да хоть тех же туристов. Когда Кайла колдовала, даже Рейна пробрало.

Доктор ожидал, что на этом разговор с аспирантом закончится (обычно желающих беседовать с ним по пальцам одной руки пересчитать) и он сможет насладиться последним часом тишины, но не тут-то было. Феник помялся в дверях, но все же подошел ближе, присел на краешек скамьи.

– А правда, что вы вчера видели химеру? – осторожно уточнил он, положив книгу рядом с собой.