Рейн пожал плечами. Скорее всего, из-за вмешательства Вистона – столичных тут не любили. Хотя было бы неплохо, найди следователь виновного в покушении.

– Сегодня ночью кто-то сжег тело Эрни Семь Монет. – Фертан больше не курил, крутил в пальцах сигарету. – А разрешение на визит в Пустошь я получил только утром, – не дождавшись другой реакции, добавил он, разглядывая панораму.

Многозначительная пауза подразумевала, что Рейн должен что-то сказать, но доктор затянулся в очередной раз, скрывая удивление за невозмутимостью. Вот и визит вежливости… Ничего удивительного, что Фертан примчался сюда на всех парах: Рейн и Кайла провели в Пустоши куда больше времени и могли поделиться деталями. Кайла наверняка уже поделилась, раз его следователь расспрашивать не спешил.

Рейн понимал обиду Фертана: угробить кучу сил, чтобы получить разрешение на визит в Пустошь, а утром найти дверь в морг взломанной, а тело – сожженным в печи крематория. Теперь в Пустошь идти было не за кем. В другом случае следователь, может, и прикрыл бы дело, но покушением заинтересовались из столицы и одним отсутствием улик с расследования было не съехать. Он даже не мог подшить к делу прочитанную в воспоминаниях записку, потому что прочитал ее до получения разрешения. Проклятая бюрократия!

Рейн не сомневался, что «кем-то заинтересованным из столицы» был комиссар Вистон и, судя по кислому выражению лица, прижал он местную стражу крепко. Также он прекрасно понимал, что раз кто-то смог пробраться в морг к страже и не просто уничтожить улику, а сжечь тело, то связи у него были. Как минимум в кругах теневого братства, никто другой на подобную аферу не решился бы.

– Братство спросили? – поинтересовался Рейн, выпуская дымок.

– Заказчик пожелал остаться инкогнито. Заплатил полсотни кровентов – от таких денег братство не отказывается. Но они очень извинялись, что помешали расследованию.

Фертан не скрывал злой иронии. Братство редко извинялось искренне, и чаще всего это выражалось в поступках, а не словах. Так, например, в столице появилась школа для сирот, обучение в которой оплачивалось из их кармана. А чего стоило воздвижение тюрьмы, построенной после побега из старых казематов одного из основателей братства?.. Из нее сбежать тоже пытались, но пока безуспешно. Братство постаралось на совесть, поставив магические замки и щиты вокруг камер.

Поэтому здесь извинение перед стражей было равносильно издевке. Столичное братство такого не позволяло, а тут… Не похоже, чтобы местная стража внушала им уважение.

Додумать мысль Рейн не успел.

– Зачем вы приехали сюда, тьен Гарт? Я не верю в ваш отпуск, – хмуро спросил его Фертан. Похоже, следователь решил, что столичный доктор копает под него.

– Я теперь тоже, – вырвалось у Рейна. Все больше создавалось ощущение, что Вистон использовал его, чтобы прищучить местных, а вместе с ними организованную преступность Ансельма.

– Ну так и валили бы обратно в столицу! – не сдержался Фертан, и в его голосе прозвучала настоящая тоска. – У нас маленький городок, мы всегда сможем между собой договориться. Поверьте, здесь никому не нужны лишние проблемы.

– А убийство?

– Если переживаете о тьенне Абель, мои парни обо всем позаботятся. Надо будет, усилим охрану, тут и комар не пролетит.

Рейн вспомнил о заснувшем на посту страже, о птицелюде и позволил себе усомниться. Комара-то они, может, и поймают, а вот кого покрупнее – сомнительно. Впрочем, опасался доктор не крылатого приятеля Кайлы, а ее дражайших родственников. Им и прятаться не надо, чтобы подсыпать яд или испортить тормоза в паромобиле.

– Вы ведь не уедете. У вас обостренное чувство справедливости, так? – правильно истолковал его непроницаемое лицо следователь и емко выругался: – Дерьмо. Тогда хоть расскажите, что видели в Пустоши. Все равно расследовать придется по старинке.

Долгий разговор со следователем не пошел на пользу горлу – Рейн понял, что осип. Обычно получалось ограничиваться короткими предложениями, а то и вовсе жестами, но не сегодня: не иначе как в отместку за его упрямство Фертан потребовал подробностей. Что видел в Пустоши, как и о чем говорил Эрни, с кем встречался…

Рейн вымотался, как после настоящего допроса. Дохромал до комнаты, с каждым шагом все сильнее опираясь на трость. Денек выдался тот еще! Это при Кайле он старался выглядеть героем – самому смешно, храбрился, как мальчишка! – а на деле ощущал себя глубоким стариком, которого заставили пробежать марафон, и он свалился на первой же миле.

Мелкий черный флакон нашелся в саквояже. Лекарство, горькое настолько, что целителям пришлось придумать добавки, чтобы смягчить его вкус. Рейн глотнул его как есть и несколько секунд не дышал, смиряясь с ощущением желчи во рту.

Зато горло перестало болеть и чесаться. Рейн скинул обувь и забрался на кровать, взяв с собой очки и очередной детектив Окфорда Ривернейна. Никаких птицелюдов, химер, погонь, которым не время и не место в отпуске, – идеально, чтобы отдохнуть.

Увы, это вчера Рейн планировал заняться чтением, даже магазин посетил. А сейчас, стоило прочитать страницу, как все мысли возвращались к склепу, аварии и найденной контрабанде. Промучив главу, но так ничего и не запомнив, Рейн отправил недочитанные приключения Окфорда Ривернейна на прикроватный столик, а сам откинулся на подушки, разглядывая старый деревянный потолок.

Хоть он и обещал Кайле ничего не сообщать страже, контрабанда спеллума – не то, на что он мог закрыть глаза. Выбирая схрон для контрабанды, преступник знал, что склеп посещают нечасто. И место нашел соответствующее: нишу под захоронением. Чисто, никакого запаха тлена. А главное, кто без причины туда полезет?

Под подозрение попадали владельцы отеля: кто лучше них мог знать устройство склепа? Луис или Рюдигер? Или оба сразу? Но это ведь доказать надо! И при этом не навредить Кайле.

Вряд ли контрабандисты действовали в одиночку. Определенно, стоило встретиться с местным братством, хотя бы для того, чтобы убедиться: они в курсе, какие аферы проворачивают у них под носом. Эта братия конкурентов не любила и могла разобраться с дельцами сама, не дожидаясь стражи. Будь Рейн в столице, он вышел бы на них сам – к мелким услугам от угрюмого доктора теневые братья привыкли и готовы были отплатить тем же. Увы, в Ансельме его никто не знал.

С другой стороны, ничто не мешало обратиться к братству столицы с маленькой просьбой о помощи. Не напрямую, конечно, но в столице оставалось двое детективов, на которых Рейн мог положиться…

Квон отозвался не сразу. Доктор уже собирался убрать кристалл и не будить друга, когда артефакт прерывисто мигнул, включаясь, и сонный мужской голос поинтересовался, что случилось. На фоне был слышен протяжный женский вздох, и Рейн, покосившись на часы, сообразил причину – из-за разницы во времени в столице стояла глубокая ночь.

Ну, в любом случае он их уже разбудил. Затолкав поглубже чувство вины, Рейн кратко рассказал, что случилось. Можно было не сомневаться, что никому другому содержимое их разговора известно не станет.

– Говоришь, контрабанда спеллума? И много нашли?

Скрипнула кровать. Квон проснулся окончательно и больше не слушал жалобы друга вполуха.

– Тридцать унций.

С той стороны наступило продолжительное молчание, Рейн подумал, не оборвалась ли связь, но детектив наконец ответил:

– Они что, решили повторить покушение на принца? Куда им столько?

Вопрос был риторическим. Объем впечатлял: обычно щепотки порошка хватало, чтобы лишить мага способностей на сутки. Последний раз такие масштабы полученного из спеллума нейтрализатора использовались год назад, в покушении во время королевского чаепития.

– Меня другое беспокоит, – продолжил Квон, размышляя вслух. Это тоже было старой привычкой – детектив выговаривался ему, а Рейн смотрел со стороны и поправлял, если замечал несоответствия. – Тридцать унций – это чертовски много. Тут если не мировой заговор, то местечковый – вполне. И при этом никаких новостей о контрабанде, братство молчит.