– Ильдар, – обратился к нему Зарницын, выполнявший сегодня роль водителя, – к сопке же едем, так?

– Не, давай дальше.

– Дальше – это куда?

– К распадку.

При этих словах все в машине посмотрели на Гайнуллина.

– Там же сейчас мари повсюду – засосет. – Высказал осторожное сомнение Зарницын.

– Езжай, говорю.

– Это где чудика того два года назад закопали? – шмыгнув носом уточнил Велесов.

– Да.

Сидевший рядом Банан пнул связанного Разводилова в живот.

– На полчаса дольше небо прокоптишь, гнида!

– Хорош. – Холодно глянул на него Гайнуллин. В кармане его тем временем завибрировал телефон. Входящий звонок удивил – Внук звонил ему редко, а еще реже – точнее никогда – не говорил таким взволнованным голосом.

– Где тебя носит, Ильдар?! Дозвониться не могу! Дуй на объект – полный сбор, там все ваши уже!

– Че-то случилось?

– Ну тупи, братан, я говорю – полный сбор!

– Братух, мы тут это… как бы коня на продажу везем.

– Да хоть целый табун! Ты е*нулся что ли, Ильдар?! То самое случилось! – повысил голос Внук. – Он уже там!

– Разворачивай! – закричал Гайнуллин водителю.

– Куда? – оглянулся удивленный Зарницын.

– На котельную. Живо!

– С этим? – Велесов кивнул на Разводилова.

– Да, с этим.

***

Увидев встревоженное лицо дочери на фоне розовеющего неба, Виктор догадался, что опрокинулся на спину с бетонного выступа. Слава богу – никакой сопутствующей боли он не испытывал, видимо потому что упал на траву и подстилку из листьев.

Настю он при этом едва слышал – ему будто в уши воткнули плотные силиконовые затычки.

– Па-ап! Папа, что с тобой?! – чуть не плача звала она его издалека, тряся за руку. – У тебя кровь повсюду, даже из глаз теперь…

Виктор сел, потрогал лицо. Ну да, кровь… но не так уж и много. Зато в сидячем положении он заметно лучше слышал. В голове что-то звенело. Это, впрочем, тоже пустяк, у него такое бывало и до посещения здешних мест. Куда сильнее тревожила незнакомая прежде слабость. Его охватила прямо-таки старческая немощь. Он чувствовал, что не сможет подняться без помощи. Речь, как оказалось, тоже давалась непросто.

– Что-то… происходит со мной… – С трудом проговорил он, глядя в перепуганное лицо Насти.

Он хотел свести все к шутке, но не смог подобрать слов.

Впрочем предаться отчаянию он тоже не успел – за Настей бесшумно, как призрак, возникла Ольга.

Увидев свою вечную спутницу, появлявшуюся как ангел-спаситель в самые трудные моменты его пребывания здесь, Виктор ощутил мгновенный прилив сил.

– Оля! – воскликнул он, качая головой, словно не веря в ее реальность. – Ты вернулась!

Ольга стояла в одной футболке и штанах, несмотря на холод и в отличие от своей прежней привычки заполнять каждую паузу ненавязчивой болтовней была непривычно молчалива. Радость Виктора, впрочем, не могла омрачить такая мелочь – главное, что она вернулась и они снова вместе.

Продолжая хранить загадочное молчание, Ольга подошла к стальным жалюзи, слегка склонилась перед ними и в следующую секунду секции с тяжелым грохотом поползли под бетонный свод. Сверху посыпался песок, где-то внутри натужно загудел электропривод.

– Ты нашла ключ? – Виктор поднялся при помощи дочери и подошел с ней к коллектору.

Ольга стояла напротив проема как статуя. Летягин только сейчас обратил внимание на ее странное поведение, но гораздо больше его удивила кромешная темнота внутри. Удивила и пожалуй – напугала. Там в конце не должно быть двери, насколько он помнил, но если она там все же есть и тоже закрыта, то вся надежда теперь на тех, кто обещал им открыть ворота со своей стороны.

– Надо идти. – Сказала Ольга и первой вошла в коллектор.

– Да-да, конечно! – поспешно согласился Виктор, поглядев на дочь. Ему показался странным откровенный испуг, который он увидел в ее лице – она ведь никогда не боялась темноты. Собственные сомнения он списывал на слабость, но уверенность Ольги придала ему сил.

– Идем. – Он взял Настю за руку и они отправились в темноту. Не так уверенно, конечно – осторожно, ориентируясь на звуки шагов Ольги впереди и шорох ее одежды.

– Оля! Ты что-нибудь видишь?! – крикнул Виктор, когда они углубились метров на двадцать.

Вместо ответа – лишь методичное шарканье шагов. Звук этот становился каким-то странным, акцентированным, будто кто-то специально скреб подошвами по бетонному полу.

– Я что-то совсем расклеился… – Проговорил он, надеясь, что это прозвучало не слишком жалостливо.

– Осталось немного. – Прикатился знакомый, но все же какой-то непривычно холодный голос.

Она была где-то неподалеку – метров десять-пятнадцать.

– Хорошо…

Виктору показалось, что воздух сгустился, стал тяжелым и плотным, будто они шли теперь в воде или преодолевали какое-то сопротивление. Словно место, от которого не осталось даже света, не хотело их отпускать.

Интервальный скребущий звук шагов стал совсем механическим и переместился куда-то наверх, а потом – назад, за их спины. Привыкший к подобным причудам Виктор расценил это как лебединую песню проклятого места, его прощальное слово и крепче сжал ладонь дочери, которая молча следовала за ним. Он чувствовал инерцию ее движения, но не слышал ее шагов. Ничего – у него ведь проблемы со слухом, он уже знает об этом, но все же было страшно почему-то. Выставив руку вперед, он шел на уже полусогнутых, ссутулившись и вдавив голову в плечи, словно ожидая удара.

– Оля! – закричал он. – Ты где?!

Возглас его отозвался эхом, будто он находился в огромном пустом пространстве. Страх остаться здесь навсегда, в этом темном месте нахлынул знакомым паническим жаром, но в этот момент рука его коснулась металла.

– Это дверь? – Летягин жадно ощупывал шершавую поверхность. – Это дверь! Оля, мы дошли! Ты здесь?!

Вместо нее он услышал приглушенные мужские голоса:

– Он здесь! Открывай! Открывай!

Ворота загрохотали, обрушив на него море света и Виктор вздрогнул перед десятком вооруженных мужчин в окружении старика, в котором он узнал электрика из гостиницы.

– Убрать оружие! – рявкнул кто-то.

Двое крепышей в черной форме и защитных «сферах» схватили Виктора с двух сторон и грубо потащили сквозь столпившихся перед входом. В суматохе он даже не сразу понял, что потерял Настю. Где-то рядом, прямо над ним мелькнуло восхищенное лицо старика, после чего ему заломили руки и он видел только бетонный пол, на который крупными кляксами капала его кровь.

– Быстрее! – воскликнул кто-то непривыкшим командовать голосом. – Счет идет на минуты! Он уже умирает.

– Настя! – заорал вдруг Виктор. – Настя! Ты где-е?!

Его уложили спиной на странную вогнутую койку, руки и ноги пристегнули ремнями. Виктор сопротивлялся из последних сил – рычал, изгибался. Прямо над головой он увидел край огромной полусферы с толстыми свинцовыми стенками.

Один из крепышей ударил его кулаком в грудь, но его тут же отпихнул мужчина в кожаной куртке и обращаясь к какому-то Ильдару приказал, чтобы тот увел лишних.

– Живей-живей, ребята! Время! – подгонял властный старческий голос и Виктор увидел, что пожилой электрик лежит на соседней койке с точно такой же полусферой над головой.

Оставшийся высокий охранник с цепкими руками прижал голову Виктора и намертво затянул ее жестким ремнем, так что теперь Летягин видел лишь высокий потолок со сводами и край свинцовой полусферы, от которой исходил угрожающий жар.

Все расплывалось в красном мареве.

Но рот ему не заткнули и он продолжал орать как резаный, отказываясь мириться с происходящим.

– О, майн гот! – с тяжелым вздохом протянул со своей койки старик. – Какой крикливый попался! Алекс, поторопись, у него последняя стадия!

– Вижу-вижу, Федор Борисович! – живо откликнулся склонившийся над Виктором человек в очках. Летягин почувствовал, как что-то вонзилось ему в шею.

– Где моя дочь?! – заорал он. – Настя! Настя!