У Ольги защипало в глазах. Осознаваемая сложность происходящего была так прекрасна, что помимо восхищения вызывала странное чувство, похожее на легкую эйфорию. Вот уж чего она не ожидала от взлетевшей до небес способности в мгновение ока понимать то, что другие представители ее вида постигали поколениями. «Многие знания», как оказалось это еще и атрофия воли. Единственное, остававшееся пока непостижимым, располагалось в центре конструкции. Вторжение неспособно разъять чудовищные пространство и время, но шаг за шагом, крупица за крупицей, они построили то, что заменило собой реальность и вдохнули в отражение новую жизнь.
Ольга почувствовала будто кто-то смотрит на нее и повернув голову вздрогнула от ужаса – с высоты десяти метров на нее глядело гигантское перевернутое лицо азиата. Оптическая иллюзия, поняла она через секунду, когда азиат улетел наверх, уменьшившись до стандартных размеров. За ним последовали другие представители ее вида, один за другим, сплошным потоком – десятками, сотнями и тысячами – разных рас, пола и возрастов, они «падали» вверх. Постепенно люди менялись физически. В основном у них увеличивался рост и размер головы. Вверх «падали» уже трехметровые «баскетболисты» с длинными конечностями, но вскоре они вышли за пределы восприятия в качестве соплеменников и стали вызывать у Ольги отвращение.
Однако поток быстро иссяк, люди падали уже поодиночке, пока самый последний не завис перед ней – он плавал будто в невесомости вниз головой, слегка подогнув свои длинные ноги. В умном лице его на большой голове с вытянутым затылком сквозил неподдельный интерес. Он смотрел на Ольгу восторженным взглядом исследователя впервые увидавшего то, поиску чему посвятил всю свою жизнь.
После того как неведомая гравитация унесла его наверх, спустя чуть больше четыреста лет за ним последовали волны. Ольга не видела их привычным зрением, да и не могла видеть – столб превратился в плотный световой поток, прошитый энергетическими нитями, сменившимися фрактальной сеткой, расплавившейся затем в жидкий неон. Между этими событиями прошла почти тысяча лет, радикально изменился масштаб, и новое неосознаваемое нечто, такое же непостижимое, как само искаженное пространство, в котором он обитал, пришло им на смену. Нечто излучало угрозу – без умысла, а просто фактом своей близости, как огромное космическое тело, притягивающее к себе, обманчиво воспринимаясь в виде то ли смутного явления, то ли непонятной стихии или размытого фона – разогнанное сознание уперлось в стену непонимания, но внезапная мысль о том, что оно способно разбить эту стену спровоцировало появление нового сверхчувствительного импульса, возникшего наряду с пониманием, что эта мысль вложена в ее сознание кем-то извне.
Присев у края резервуара, Ольга потрогала воду. Она была холоднее, чем в обычном бассейне, но не настолько чтобы немели пальцы. От нее исходил металлический запах с озоновым оттенком, похожий на то чем пахли монеты, найденные в луже или рельсы после дождя.
Ольга сняла бейсболку и куртку, оставшись только в футболке и спортивных штанах. Выпрямившись, она подняла руки над головой, чувствуя как растет знакомое напряжение в ногах и бедрах. Привычный короткий вдох и мощный, но с виду легкий прыжок – ее тело вытянулось в струну – будто застыло над зеркальной гладью и в следующее мгновение скользящим движением, как стрела с тихим всплеском вошло в воду.
Мгновенный холодный удар, раздражающая одежда, тягучая знакомая плотность воды. Адреналин забурлил в крови, провоцируя на рывок в знакомой стихии. Почти без движения, тая заряд силы, как ракета, она проплыла несколько метров по инерции, прежде чем сделала первый гребок.
В дрожащих линиях на дне показалось тело с распластанными руками и ногами. Мертвое знакомое лицо с застывшим взглядом смотрело на нее сквозь толщу воды.
Выбравшись на остров, Ольга сразу ощутила слабое физическое притяжение – будто к ним приблизился еще один массивный объект.
Вышка походила на простой поток света, не излучавший ни жара ни холода. Влияние того кто посылал ей сигнал возросло настолько, что она почти утратила контроль над своим сознанием и превратилась в наблюдателя, заключенного в собственном теле. Странное состояние, но между тем, как она уже знала –распространенное в мире, завеса которого только приоткрывалась ей. Она вошла в центральную зону, поднялась на ступеньку и задержавшись на мгновение, шагнула в поток.
Сначала было полное небытие и это было удивительное состояние – перестали работать все органы чувств, пропала память и привычное осознание себя; осталось только рассудочное стремление познать окружающее, но ненадолго – вскоре память вернулась вся разом – будто огромный кит выплыл из темных океанских глубин. Вместе с нею инсталлировалось и сознание с шаткими ценностями, но больше не было ничего – ни тела, ни физики, ни света, ни тьмы, однако каким-то образом был слышен звук, хотя это был, конечно, не совсем звук в привычном смысле этого слова.
Переливчатый высокочастотный стрекот звучал прямо в сознании и с него все началось. Как оказалось это был способ передачи информации, причем в гораздо более сложном виде, чем обычная речь – наверное как если бы вместо одного слова, она услышала бы сразу миллион и в один момент поняла не только значение каждого, но и все возможные варианты построенных из них фраз. Разумеется, такой сложный процесс не мог быть использован обычным разумом в обычных условиях. По этой причине они сначала погрузили ее туда, где она перестала быть собой и получила способность не только воспринимать огромный массив информации, но и ощущать возможности внешнего мира. Она не заметила, как каскады электронных трелей, содержащих в своих крупицах кветтабайты пластов взаимосвязанных смыслов, стали самим этим миром, в котором одновременно существовало и прошлое и будущее во всех их возможных проявлениях. С запозданием она поняла, что совершенно неправильно называть это способом передачи информации – это был способ существования здесь. Осознав это, она почувствовала что давно уже воспринимает его иначе. Этот писк не просто передавал информацию – он конструировал ее новое воплощение в каждый момент времени вместе с самим миром, создавая бесконечные слои и в этой чудовищной сингулярности один из новых способов восприятия, который, сравнивая со своим прошлым опытом, она могла бы отдаленно назвать чем-то похожим на зрение, способное видеть сквозь преграды, каждый предмет со всех сторон одновременно и в каждый момент его существования, позволявшее помимо прочего «видеть» все системы извне, отразило чудовищный масштаб структур, узлы которых вспыхивали в разной степени интенсивности, пропадая в самой ткани пространства. Но в какой-то момент и пространство тоже вспыхнуло и тогда она поняла, что это вовсе не пространство, а нечто непостижимое, определявшее судьбу того, кто вступил с ней в контакт. Ольга увидела себя частью этой великолепной структуры, порабощенной самой собой, погибавшей от самой себя и поняла, наконец, свое предназначение. Сравнивая со своим прошлым знанием, она могла бы назвать это чем-то похожим на оружие. Последний, открывшийся способ восприятия позволил ей вместо сложной стихии идентифицировать того кто вступил с ней в контакт. Сравнивая со своим прошлым миром, она могла бы назвать это гипотетическим восторгом муравья осознавшего что такое человек.
***
За грязными окнами «Газели» снег валил плотной стеной. Машину трясло на ухабах. На душе Гайнуллина было скверно – редкое для него состояние. Причина лежала у его ног в связанном виде с холщовым мешком на голове. Дело было вовсе не в том, что сукин сын выставил его идиотом и доставил немало хлопот, которые он разгребал уже вторые сутки без сна и будет разгребать еще, а в том что Разводилов несмотря ни на что, ему нравился. Редкое сочетание ума и охотничьего инстинкта без лишней показухи – неудивительно, что два хищных врага проявили к нему интерес, а он как говорится «не вывез». Тут конечно все понятно: накосячил – отвечай, так уж заведено, но все же Гайнуллину было тошно и он ничего не мог с собой поделать.
