Рука за спиной – последний его союзник. Он мог быть вооружен, по их мнению. Точнее по мнению Гайнуллина, не любившего лишней «грязи».

– И руки подними! – скомандовал Банан.

– А?

– Че оглох?

– Я… э-э… у меня не было выбора. – Забормотал Разводилов, без очевидной цели смещаясь в центр комнаты.

Гайнуллин поморщился.

– Братан, давай без этой херни.

– Э, а ты куда попер-то? – опомнился Банан. – Стой, мудила!

Вялая растерянность Разводилова вдруг сменилась обезьяньей резвостью – он бросился к брусу и ударил по нему ногой – тот сдвинулся, но устоял. Сверху посыпалась труха.

– Бл..! – выругался Разводилов и саданул ногой еще раз.

Пищаль, первым сообразивший что происходит, уже летел к нему, но сила гравитации его опередила. Рухнувшая с оглушительным треском крыша погребла под собою всех и судя по пронзительному крику снаружи, досталось и Велесову.

Кашляя от пыли и пахучей взвеси, заполнившей рот и нос, Разводилов, сжимая в руке дипломат, полз в направлении заснеженной ветки, маячившей над обломками. В боку свербело и ныло плечо. Где-то неподалеку отплевываясь проклинали его и грозили страшными карами Банан с Пищалью – судя по всему, тоже не слишком пострадавшие. Внутренние стены смягчили падение стропил, защитив всех от серьезных травм.

Выбравшись из-под обломков, Разводилов первым добрался до окна, перевалился через него в снег, тут же вскочил, не замечая жгучего жжения под одеждой от многочисленных щепок. Чья-то рука схватила его за штанину. Разводилов увидел под собой огромную лысую голову и с размаху саданул по ней каблуком. Стоявший на четвереньках Велесов рухнул в снег. Позади слышался активный шорох – будто мелкий юркий зверек стремительно подбирался к нему, но Разводилов ни на секунду не забывал о Пищали. Без оглядки он бросился к кустам репейника, а оттуда нырнул за лежавший на боку деревенский туалет. Над ним тотчас вырос луч фонаря. Послышался «шипящий» мат Гайнуллина.

Разводилов пополз по-пластунски в соседний двор, спрятался за толстым деревом, оттуда переместился за сарай, огляделся. Выбор невелик – дальше прятаться за постройками, оставляя следы, либо сразу рвануть к лесу, где больше шансов скрыться, но придется выдать себя, а значит побегать. Впрочем, бегал он всегда неплохо. Быстро наметив маршрут, Разводилов бросился через открытый участок, прыгая по кочкам и доскам. На него тотчас обрушились лучи фонарей, помогавшие и ему в том числе освещать дорогу. Свет и крики его не пугали. Главное, что без выстрелов – вероятно шеф приказал брать его живым.

В лесу Разводилов запетлял между деревьями, стараясь не слишком отклоняться, чтобы уйти как можно дальше. Лучи сначала цеплялись за него, потом потеряли среди деревьев и сместились левее.

Разводилов тем временем заметил темную проталину и повернул к ней, оказавшись вскоре перед заболоченной низиной. Гулявшие между стволами лучи снова приближались. Двигаясь вдоль заснеженной кромки, он добрался до поваленной сосны, заскочил на нее, прошел по стволу, и спрыгнув на мшистую кочку, спрятался за толстой осиной.

Неподалеку послышался голос Банана и Разводилов понял, что они по его следам уже вышли к низине. По кустам и ветвям снова заметались лучи, скользнув в том числе по осине, за которой он прятался.

Троица преследователей прошла в десяти шагах, не скупясь на ругательства в его адрес и отдалилась, продолжая двигаться вдоль низины в поисках его следов. Рано или поздно, они конечно поймут в чем дело.

Разводилов засеменил обратно к поселку, помня о Велесове. Вероятно, он пришел в себя, раз они бросили его втроем. Превосходно ориентируясь на местности, минут через пять он уже был на окраине Тальминского Разъезда и окольными путями вышел к дороге. Увидев свою машину, слегка припорошенную снегом, он дворами подобрался к ней со стороны пассажирской двери и присел за кустом у сломанного штакетника.

Гайнуллин с шавками видимо оставили свои машины подальше, чтоб его не спугнуть. Но где же Велесов? Жив ли он вообще? Впрочем, этому быку все нипочем и шуму в случае чего он наделает загодя. В лесу раздавались голоса, но пока еще слишком далекие, чтобы представлять опасность, хотя он не сомневался, что Гайнуллин уже понял что к чему и спешит обратно.

Подобравшись к машине, Разводилов ощупал покрышки – на случай не пришло ли им в голову проколоть колеса (как оказалось – не пришло) и разблокировав двери, собирался уже сесть за руль, как за спиной, совсем близко послышался шорох и тихое дыхание. Нет, это точно не Велесов, успел подумать Разводилов, бросаясь в сторону. Цепкие руки схватили его и в ухо ворвался крик, по которому он узнал Мухина:

– Братва, он здесь! У тачки!

Мухин попытался применить борцовский захват, но Разводилов ударил его затылком в нос и пользуясь секундным замешательством, развернулся, рассчитывая на короткий нокаутирующий удар, но Мухин успел навалиться, навязав свою унылую борцовскую возню.

Противники они были примерно равные, разве что Мухин был медлительнее, но и задача у него проще – просто задержать его до прибытия подмоги. Прекрасно понимая это, Разводилов пошел на «запрещенные» приемы и попытался лягнуть Мухина коленом – тот, однако – благо позволяла длина ног – ловко отскакивал. Со стороны это должно быть походило на танец, но Разводилову было не до шуток. Пользуясь увлеченностью Мухина танцевальными движениями, он опрокинулся вместе с ним в снег, успев зарядить ему лбом в лицо. Попал судя по всему в подбородок – Мухин закряхтел и ослабил хватку. Разводилов высвободился и лягнув его ногой, бросился к распахнутой двери «Тойоты», понимая с запозданием, что поторопился, поддавшись панике – пришедший в себя Мухин схватил его за ноги и если бы не реакция Разводилова, успевшего выставить руки, то встретился бы его лоб с порогом собственной машины.

На глаза попалась отвертка, валявшаяся под сиденьем. Схватив ее, Разводилов с ревом преодолел попытку поверившего в себя Мухина применить очередной захват, и развернувшись, ткнул не глядя. Борьба мигом прекратилась. Так уж вышло, что отвертка вошла Мухину в сердце.

Ошеломленный Разводилов смотрел как его бывший коллега и сосед по кабинету оседает со своей извечной полуулыбкой, застывшей на лице.

«Черт возьми, он даже умирает с этой дебильной улыбкой», – мелькнула спонтанная мысль, прежде чем Разводилов опомнившись схватил валявшийся в снегу дипломат, и прыгнул за руль. Впереди уже маячили приближающиеся силуэты. Врубив фары, он увидел прямо перед капотом Пищаль – тот бросился к двери, расставив руки, но Разводилов успел нажать локтем блокиратор, однако ручной питбуль шефа не растерялся и тут же разбил стекло кастетом. «Тойота» взревев двигателем рванула задом, едва не проехавшись по голове Мухина и подскочив на кочке, избавилась от настырного Пищали, сбросив его куда-то во двор. Мелькнули в свете фар перекошенные лица. Разводилов увидел как Гайнуллин опустил взгляд, только заметив Мухина с отверткой в груди, и умчался, вспушивая снег.

Ксеноновый свет выхватил пустые салоны двух полицейских «УАЗов», припаркованных на обочине. Не сбавляя скорости, Разводилов пролетел мимо них и вскоре выехал на круговой перекресток, свернул на Дальнюю улицу, и вдавив педаль газа, достал из бардачка радиостанцию.

– …да ну нах..й. – Хрипело сквозь помехи на одном из каналов. – Не засоряйте эфир!

Разводилов едва увернулся от мчавшейся навстречу патрульной девятки, и бросил взгляд в зеркало заднего вида – девятка затормозила, включила «люстру».

– Так, всем постам… – Заговорила радиостанция голосом Зарницына. – Елена Анна Николай шесть девять три. Белая «Тойота» движется по Дальней в сторону трассы… Это бл… – Снова шипение, а затем крик: – Кто на Кирова?! Перекройте Кирова!

После небольшой заминки радиостанция затрещала разными голосами:

– Тридцать второй… патруль с Ленина на Кирова… Что там у вас?

– План «Перехват».

– Вы серьезно?!

– Белая «Тойота» проехала только что поворот на Турбинку.