Впечатленная этой дикой инсталляцией, Ольга не сразу заметила небольшой стол со старым компьютером у стены. Компьютер был включен и на экране монитора она увидела дрожавшую девушку в знакомой куртке, а подойдя ближе, узнала в ней Настю. Изображение был нечетким, черно-белым и судя по ракурсу – снимала камера видеонаблюдения, размещенная под потолком. Поведение Насти – донельзя странное: несмотря на то, что она очевидно промокла с головы до ног и дрожала от холода, лицо ее было спокойным, а взгляд пустым – она буквально как «овощ» смотрела перед собой.

Ольга склонилась над столом, чтобы рассмотреть получше и в этот момент в кадре появился Виктор. Он тоже был весь мокрый и тяжело дышал – что-то сказав дочери, он взял ее за руку и повел по коридору. Изображение сменилось, следуя за ними и вскоре они снова появились на экране, на этот раз с другого ракурса – теперь приближаясь к камере. Виктор вел Настю как послушного теленка, одновременно открывая все двери по пути. Помещение прямо под камерой чем-то приглянулось ему и они вошли, закрыв за собой дверь.

Ольга была откровенно расстроена увиденным, но поделать ничего не могла и это расстраивало еще больше.

Они все еще здесь и дела у них не очень – ну что ты будешь делать.

Лучше бы не открывала эту дурацкую дверь, подумала она и решительно направилась к выходу, стараясь не смотреть по сторонам, но взгляд ее будто магнитом притянуло нечто в углу. Нечто, что всегда привлекает внимание. Лицо девушки было очень красивым – хотя, наверное, неправильно называть это существо девушкой – в стеклянной колбе плавала только голова, шея и верхняя часть туловища, а все что ниже представляло собой набор толстых кабелей.

Превозмогая страх, Ольга подошла к ней и разглядывая безукоризненные черты лица с горечью убедилась, что это все-таки не могло не быть когда-то человеком. Девушка была молода, глаза ее были закрыты – казалось, она просто спит, покачиваясь в невесомости.

Часть проводов опускались из ее контейнера на пол, клубились под ногами – в этом углу вообще царил какой-то бардак и неудивительно, что Ольга задела кроссовкой один из кабелей и сама толком не поняла, что произошло: раздался короткий визг. Она огляделась, но на первый взгляд в комнате все было по-прежнему, а когда вновь посмотрела на контейнер, взгляд ее встретился со взглядом девушки.

Трудно было сказать кто из них больше испугался. Ольга ясно услышала приглушенный крик, которого не должна была слышать, учитывая, что его источник находился в жидкости и тем не менее… Девушка в контейнере с ужасом озиралась – увиденное очевидно шокировало ее даже больше, чем Ольгу.

– Что это за место?! – услышала она, как будто издалека. – Кто вы?!

Она опустила взгляд – туда, где вместо нижней части тела у нее располагались провода и дико завизжала.

– Что вы со мной сделали?! – кричала она и от того, что ее пронзительный крик звучал тихо как шепот, Ольге стало не по себе.

– Я не знаю. Я сама… – Растерянно забормотала Ольга. – Черт побери, я не знаю…

Между тем жидкость в контейнере начала темнеть и бурлить.

Приглушенные всхлипы и вопли сменились хрипом.

Ольга топталась на месте, глядя под ноги, но разобраться в бесконечных сплетениях кабелей да еще в состоянии стресса было ей не под силу. Схватив пару толстых проводов – гладких и влажных как тела гадюк, она ничего не могла понять. Впрочем, вряд ли бы она успела что-либо сделать – хрип и бурление над головой утихли. Девушка снова безмятежно плавала в своем подсвеченном аквариуме, но теперь глаза ее были полуприкрыты, а изо рта тянулся розоватый шлейф.

Ольга убрала со лба волосы и тяжело вздохнув, прислонилась к стене. На душе было скверно и не было никаких сил отбиваться от внутреннего мучителя, атакующего очередными уничтожающими вопросами. Старое знакомое чувство отозвалось выстрелом фантомной боли в плече, скрытый надлом которого однажды перечеркнул ее путь к мечте.

Невидимые диоды, освещавшие контейнер с девушкой погасли, погрузив ее в темноту, в которой сверкали лишь огоньки мертвых глаз.

В комнате раздался короткий щелчок и Ольга увидела к чему все это привело –цифры на табло изменились с девяносто двух до восьмидесяти девяти процентов.

Уперев свои длинные руки в бедра, она подошла ближе и заметила возле «трона» небольшой стенд со схематичными изображениями человечка перед дверью в разных процентных значениях. Чем меньше был процент – тем сильнее человечка «колбасило».

Ольга склонилась чтобы рассмотреть повнимательнее и в это время сиденье и спинка «трона» вспыхнули приглушенным зеленым светом, словно реагируя на ее приближение. Видимо под пластиковыми вставками были встроены фотодиоды. Неожиданно голубоватый свет выстрелил в глаза, по рукам и всему телу ее прошел плоский сканирующий луч.

– Объект валидируется, – произнес над головой синтезированный голос, – предполагаемый показатель при полном использовании – девятнадцать процентов. Степень совместимости – высокая.

– Да иди ты нахрен! – Ольга отскочила от кресла и скрытые диоды сразу погасли, как будто перестали чувствовать ее присутствие. – Валидируется он…

Погрозив невидимому наблюдателю кулаком, она продолжала отступать, озираясь как кошка, но всякий раз возвращая настороженный взгляд к «трону» и табло над ним с новым показателем.

Добравшись до двери, она немного успокоилась, посмотрела на монитор и снова увидела на нем Виктора – на этот раз он был в военной форме и нес Настю на руках, одетую тоже в какой-то странный пушистый костюм.

– К черту! – прошептала Ольга и, стукнув ладонью по дверному косяку, вышла из комнаты.

В коридоре ее, правда, поджидал новый сюрприз – она едва не столкнулась с мальчиком лет восьми-девяти, но испугаться толком не успела – так стремительно он отскочил от нее, сам очевидно напуганный.

– Простите, я больше не бу-уду, – пропищал он, двигаясь спиной вдоль стены в направлении приоткрытой железной двери.

На нем была старомодная рубашка с широким воротом, короткие шорты, гольфы до колен и сандалии. Разве что пионерского галстука не хватало. Но самое неприятное, пожалуй, что верхнюю половину лица его скрывала серая повязка.

– Ты чего, малой? – Ольга быстро глянула по сторонам. – Ты один тут?

Услышав ее голос, мальчик замер.

– А вы кто? – поинтересовался он уже без тени испуга.

– Да я тут выход ищу.

– Так тут же нет выхода.

– Ну, я вижу что нет, а где он?

– Выхода нигде нет. Отсюда нельзя выйти.

– Слышь, малой, давай это самое, без местных приколов, а?

– Что?

– Без шуток говорю.

– А кто вас сюда привел? – мальчик подошел ближе – довольно уверенно для того, чьи глаза скрывала плотная повязка. Очевидно, сказывался навык. Правда лицо его было обращено чуть в сторону – в направлении двери.

– Я что на собачку похожа, чтоб меня приводить?

На лице его появилась улыбка.

– Вы странная.

«Кто бы говорил», – подумала Ольга, глядя на его повязку. Стоило правда отметить, что при всей странности и первичном испуге, мальчик не выглядел нуждающимся в помощи.

– Вы знаете дядю Ждана? – спросил он.

– Кого?

– Вы вышли из его комнаты. – Мальчик уверенно кивнул на дверной проем и Ольга засомневалась, что он вообще ничего не видит. – Туда нельзя заходить без его разрешения.

– Да пропади пропадом твой дядя Жбан, мне выход нужен, а не его комната.

– Если вы правда не знаете дядю Ждана, то вам лучше уйти. – Мальчик кивнул на дверь с табличкой «Отдел вторичной адаптации». – Пойдемте туда.

Он подошел к двери, довольно уверенно, хотя и с небольшим усилием толкнул ее плечом и махнул Ольге, предлагая следовать за собой. Когда она вошла за ним, обнаружив что находится на крохотной площадке из рифленого настила, а перед ней – внушительное пространство, заполненное многочисленными стальными лестницами и галереями, напоминавшее заброшенный цех, мальчишка прыжками преодолел уже половину узкой металлической лестницы.