– Ты там поосторожней! – крикнула она, вцепившись обеими руками в ограждение – лестница вместе с площадкой ходила ходуном от его прыжков.

Здесь царила прохлада и высота была приличная – метров десять, не считая еще по меньше мере пяти до перекрытий с подвесными рельсами. Все это уже совсем не походило на то, что ожидала она увидеть, спускаясь с Виктором в подземный пункт геодезистов.

Мальчик ждал ее внизу, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. В свете промышленного светильника она увидела, что грязная повязка на его лице представляла собой просто старые рейтузы, стянутые на затылке тугим узлом.

– Пойдемте, – прошептал он, юркнув под балочную конструкцию. Ольга пригнулась, и не без труда пролезла следом.

– Так короче, – с сочувствием пояснил он, дожидаясь ее на освещенном пятачке у колонны.

Ольга пробиралась вдоль лотков с силовыми кабелями, внимательно следя, чтобы не задеть головой какую-нибудь конструкцию. За фермами темнели провалы вентшахт, оттуда шел холодный воздух и слышался легкий гул вентиляции.

Они шли по широкому коридору и эхо шагов разносилось по всему цеху.

– Вы любите печенье? – спросил мальчик.

– Да.

– Значит поможете мне.

– Куда мы идем?

– За печеньем. Только… – Он опустил уголки губ, – последние три раза у меня не вышло его достать.

– Достать печенье?

– Его выдает ящик, но каждый раз его надо трясти все сильнее. Последнее время у меня не очень получалось, но думаю вдвоем с вами мы его раскачаем. Не беспокойтесь, основные усилия я возьму на себя.

Ольга усмехнулась, впечатленная его галантностью – где он мог этому научиться?

– Что это у тебя за повязка? – спросила она.

– Вы про эту? – мальчик коснулся лица. – Дядя Ждан велит ее носить.

– Но ты же так ничего не видишь.

– Конечно не вижу – у меня же нет глаз.

Ольга едва не споткнулась на ровном месте.

– Черт! Что с тобой случилось?

– Они нам не нужны. – Мальчик остановился и поднял к ней лицо. – Глаза в смысле.

– Кому это вам?

– Мы пришли, – он вытянул руку в направлении поворота – там прямо поперек коридора лежал вендинговый автомат.

Возможно его поспешная реплика была попыткой сменить тему, но ведь он ребенок, а она взрослая – хотя явно не из тех, кто умеет решать проблемы, даже свои собственные, а вот создавать их…

– Ладно, идем, – вздохнула она, решив, что не стоит вводить его и себя в состояние бессмысленной паники. В конце концов, при всей его странности, он выглядел куда более сноровистым здешним обитателем, чем она.

– Вот так я его трясу, – мальчишка ухватился за край аппарата и что есть силы принялся раскачивать.

Толку, правда, никакого – Ольга прекрасно видела, что все упаковки с печеньем «Юбилейное» сгруппировались в одном месте за стеклом и его усилия приводили лишь к еще большему их утрамбовыванию. Он пошарил в пустом лотке и с разочарованием развел руками.

– Ничего!

– Погоди. – Ольга ухватила автомат за ножки и перевернув его, хорошенько встряхнула. Из лотка сразу высыпалось несколько пачек с печеньем.

– Уау! – воскликнул мальчик.

Ольга встряхнула еще раз и на пол посыпались шоколадки и упаковки с фисташками и сушеными бананами, но ей было мало – она трясла аппарат, пока из него не выкатились две бутылки яблочного сока и одна с минералкой.

Мальчишка собирал с пола высыпавшееся богатство – рук и карманов ему явно не хватало.

Ольга присела с бутылкой минералки на край автомата.

– Кто ты вообще такой и как тут оказался? – спросила она.

– Да я уже и не помню ничего, – ответил он, откусывая «Кит Кат».

– Ну а давно ты здесь вообще?

– По-моему мы были тут всегда.

– Так кто это вы?

– Ну-у… я и мои друзья. Мы живем там внизу.

– Твои друзья – это твои ровесники?

– Ага.

– И сколько же вас?

– Поначалу было много, но потом все меньше и меньше.

– Почему?

Мальчик по-детски поднял плечи и резко опустил их. Очередной запретный вопрос, догадалась Ольга.

– А этот твой «жбан» – это что за тип вообще?

– Дядя Ждан? Не знаю… Вообще-то я давно его не видел, если честно. Почти год. Но все наши все равно боятся подниматься. Он не разрешает. И он где-то здесь.

– Он вас наказывает?

– Не-ет. Он вообще никогда не злится. И никогда не кричит. Иногда он даже играет нам на скрипке.

– Так почему вы его слушаетесь?

Мальчик на секунду задумался.

– Ну-у, он же взрослый.

«М-да, так ты многого не добьешься» – подумала Ольга.

А впрочем чего она собиралась добиться? Разве именно эта конкретная дичь чем-то существенно отличалась от предыдущих, встреченных ею в этом адском предбаннике? Что она намеревается делать, если до сих пор не может спасти даже себя? Наилучший вариант в ее положении – выбраться отсюда поскорее и сообщить в компетентные органы о том, что здесь дети в повязках и какой-то мутный «дядя Жбан». Пускай со всем этим разбираются те, кому положено.

Тем не менее Ольга предприняла еще одну попытку разговорить его, зайдя на этот раз с другой стороны:

– А почему ты сказал, что здесь нет выхода?

– Потому что это место ненастоящее. Оно только притворяется настоящим, но на самом деле создает копии других мест. А чтобы оно стало настоящим – ему нужна энергия.

– Кому? – не поняла Ольга.

– Ну, тому кто им управляет.

Она почему-то вспомнила про табло в комнате с контейнерами.

– И откуда же берется эта энергия?

Мальчик повернул к Ольге лицо. Измазанные шоколадом губы растянулись в смущенной улыбке.

– От вас. – Сказал он тихо, как будто извиняющимся тоном, отчего у Ольги похолодело в груди.

– От кого – от нас?

– От людей.

– Ну, ладно, с меня пока хватит, – сквозь зубы проговорила Ольга.

– Вы знаете, что сейчас ночь?

– Нет. А ты это знаешь?

– Она всегда здесь. Хотите посмотреть?

– Ты можешь показать мне улицу?

– Я могу показать ночь. Только пообещайте рассказать мне, что увидите.

– Хорошо, обещаю.

Мальчик соскочил с автомата и протянул ей руку.

– Идемте.

Ольга неуверенно взяла его за руку – ладонь у него была мягкая и теплая, как у настоящего ребенка.

Сразу за вендинговым автоматом они свернули в соседний коридор, прошли его до конца, снова свернули и бродили еще минут пятнадцать, миновав несколько развилок. Ольга уже сильно сомневалась, что сумела бы легко найти путь обратно.

Наконец, мальчик остановился, высвободил свою ладонь из ее руки и кивнул на Т-образную развилку впереди, в центре которой располагалась черная дверь с золотистой табличкой, на которой было выгравировано: «Хранилище 25»

– Что там? – спросила Ольга.

Мальчик загадочно улыбнулся.

– То, что у нас забрали вместе с памятью.

– Черт, парень, бросай говорить загадками! Поверь мне, это плохая привычка.

Ольга покачала головой и направилась к двери, заметив, что мальчишка остался на месте.

– Ты что, не идешь?

Он сделал движение – словно описал рукой большой невидимый круг перед собой.

– Нам дальше этой черты нельзя.

– Черты?

Мальчик кулаком постучал себя по груди.

– Идите.

– Ну ладно. – Ольга подошла к двери, нажала на ручку и потянула дверь на себя. В помещении было темно и холодно – должно быть работали мощные кондиционеры. Она увидела полки, на которых стояли многочисленные стеклянные контейнеры – толком ничего не видно, ясно было только, что никаких окон, чтобы «увидеть ночь» здесь не было.

– Здесь темно. – Она обернулась к мальчику.

– Там должен быть шнурок. В центре.

Ольга осторожно вышла в центр комнаты и почувствовала, как что-то коснулось ее плеча. Она нащупала цепочку, потянула, помещение мгновенно залил свет, но зажмурилась она не от его болезненной яркости, а от вида многочисленных разноцветных глаз в стеклянных контейнерах, расставленных вокруг по полкам.

– О, господи! – Ольга закрыла лицо руками.