– О, господи, дочка, ты меня в могилу сведешь! – Виктор крепко прижал к себе очнувшуюся Настю, не в силах сдерживать радости, которую правда тут же омрачил Яранга.

– Ты уж постарайся не уходить больше, – косо посмотрел он на девушку, забираясь в колодец, – знаю, как оно заманивает, но в следующий раз ты не выберешься.

– О чем ты? – хмуро спросил Виктор.

– Ей надо как можно быстрее выйти отсюда.

Лаз представлял собой колодец прямоугольного сечения с лестницей в виде скоб, вмонтированных в стену. Он был действительно темный и к тому же узкий, хотя последнее оказалось плюсом – упираясь спиной в стенку можно было скользить вниз, без помощи рук, просто переставляя ноги.

Яранга спустился первым, открыл внизу узкую дверь в пустое помещение, освещенное гудевшими люминесцентными лампами, миновав которое они оказались в коридоре, показавшемся Виктору знакомым.

Здесь располагались кабинеты, как в первом блоке и даже санузел с водой, где им удалось утолить жажду.

Они прошли несколько однотипных запутанных коридоров и в конце концов оказались в кабинете, посреди которого Яранга стал как вкопанный и дрожащей рукой указал на шкаф у стены.

– Дверь находится там. – Прошептал он.

– Что с тобой? – спросил у него Виктор. – Накрыло опять?

– Там. – Повторил Яранга.

Летягин с сомнением посмотрел на шкаф, подошел к нему, распахнул дверцы. На нижней полке валялся пыльный солдатский сапог и пожелтевшая от времени газета «Красная звезда».

– Черная дверь. – Настаивал Яранга.

– Ну ладно, – Виктор захлопнул дверцы и сдвинул шкаф.

Ко всеобщему удивлению, за ним действительно оказалась черная металлическая дверь.

Солдата уже трясло как в лихорадке.

– Он там. Он там. Он там. – Повторял он без остановки.

– Слушай, да ты успокойся, – сказал Виктор с интересом осматривая дверь, – ну там и там, пропишем ему если что – вон вешалкой.

Дверь была закрыта на засов. Переглянувшись с Настей, Летягин недолго думая отодвинул его и потянул дверь на себя, ожидая увидеть что угодно, но только не фотографию коридора с красной курткой висевшей на дверце шкафа. Она располагалась на соседней стене так близко, что до нее можно было дотянуться рукой.

Яранга заорал как резаный. Из-под кепки его на лоб потекла розоватая струйка крови, смешанная с потом.

Летягин осторожно выглянул, ощущая как гулко колотится сердце. Без сомнения – это был тот самый коридор, через который они с Ольгой впервые вошли сюда. Тот же туалет с приоткрытой дверцей и плакатом «Не курить», та же фотография в рамке и главное конечно – запечатленная ею реальность – красная куртка висевшая на приоткрытой дверце электрического шкафа. В конце коридора за распахнутой дверью настоящий дневной свет падал на когда-то поваленный им шкаф управления.

– Идем, – прошептал Виктор, хватая дочь за руку.

Настя оглянулась на солдата – тот стоял как истукан, бешено вращая глазами.

– Это выход, Яранга. – Сказал ему Виктор. – Иди сюда!

Солдат словно не слышал.

Летягин вздохнул, оставил Настю и подошел к нему.

– Идем, парень. Ты нашел выход. – Попытался он привести его в чувство.

– Меня не должно быть здесь. Меня не должно быть здесь. – Запричитал Яранга.

– Да черт с тобой! – рассердился Виктор бросив быстрый взгляд на дочь, ждавшую его у выхода. – Ты нашел время поехать кукухой! Слушай, извини, но нам надо идти. Если что – выход вон там, всего пятнадцать шагов.

Летягин вернулся к Насте, и они вышли в коридор, чувствуя, как настоящий уличный ветер холодит их разгоряченные лица. Настя наступила на шнурок и потеряв на миг равновесие, схватилась за Виктора.

– Пап, погоди.

Пока она запихивала в кроссовки развязавшиеся шнурки, Виктор посмотрел налево – прямо перед его лицом располагалась вывеска «Не курить» на двери туалета. Схематичное изображение дыма от перечеркнутой сигареты чем-то напоминало вздыбившуюся для атаки кобру. Кто-то даже пририсовал ей ручкой глаза и клыки. Виктор ощутил вдруг странную тяжесть в груди. Повинуясь какому-то необъяснимому чувству, он слегка отклонился, заглядывая в щель приоткрытой двери, увидел кафельную плитку в разводах, забрызганный мыльной водой смеситель, сломанную сушилку на стене – ничего особенного. В мутном зеркале над раковиной отражалась туалетная кабинка, а в ней… как будто мелькнуло что-то неуловимое. Виктор еще немного отклонился, смещая угол обзора и взгляд его встретился…

– Пап, ты чего? – спросила Настя.

– Идем быстрее! – Виктор схватил ее за руку и потащил к выходу.

***

В голове крутилась песня про зайцев из комедии, посмотренной с Надей накануне. Концовки правда, они не дождались – сидя на диване в обнимку спонтанно переключились друг на друга и заснули уже под утро. Федор Ферапонтов открыл глаза и ужаснулся: отрубился он что ли? Да еще в первый день на новой службе? Ну ты даешь, брат. Ну ты даешь…

Мотор дедовского «Москвича» работал на холостых. Федор заглушил его и посмотрел на часы: на пять минут все-таки отключился. Вот что бывает, когда полночи куролесишь.

За окном бродили клубы тумана, изредка обнажая куцые деревца и обшарпанное здание внушительной проходной. По телу прокатился легкий мандраж, Федор повторил про себя заученную форму доклада, вышел из машины, одернул новенькую форму, поправил ремень с бляхой, надел фуражку.

КПП встретил совсем уж по-будничному: на полу грязь и каменная крошка, на подоконнике пыль, облезлая вертушка без задвижки – заходи кто хочешь, в «аквариуме» темно и тихо, только знакомое отражение, напоминавшее салагу в день присяги глядело из грязного стекла.

Тишина давила на уши.

– Здравия желаю! – громогласно отчеканил Федор и тут же отругал себя: «Здравия желаю, блин! Там поди такой же прапор лямку тянет, а то и вовсе сержант-срочник, а он тут расстилается».

– Спите там чтоль?! – попытался реабилитироваться он шутливой агрессией.

И снова нет ответа.

– Але! – Федор склонился над вертушкой и заглянул в окно.

На столе дежурного под толстым слоем пыли лежала одинокая обугливавшаяся лампа. На стенах – подтеки и стенды в бурых пятнах, на полу – обрывки газет, словно это не КПП образцовой части, а туалет на автовокзале.

Ну и бардак здесь, с брезгливостью подумал Федор, предположив, что зашел не на то КПП. Впрочем, теперь не до гаданий. В восемь он обязан доложить о прибытии майору Шабунину, а на часах без пяти. Некогда тут в Пинкертона играть. Федор крутанул скрипнувшую вертушку и вошел на территорию части.

Направился он сразу в камерный корпус, как было ему велено накануне. Майор Шабунин, начальник его новый, дескать будет ждать его там. Корпус был необычный – перестроенный из блока бывшей, довоенной еще тюрьмы и представлял собой трехэтажное кубическое здание с узкими как в крепости окнами, выкрашенное в черный цвет. Располагалось оно чуть в отдалении от основной группы зданий рядом с полосой препятствий – Федор направился прямиком к нему, пересекая плац по диагонали и удивление его росло с каждым шагом: кругом не то что ни души – ни криков командирских, ни рева двигателей. А ведь это часть с авторотой. Тишина глухая, как на кладбище. Говорили, правда, что здесь командир новый – из настоящих ветеранов, да спортсмен к тому же – бывший лыжник. Возможно он всю часть по тревоге поднял и на марш-бросок – по окрестным лесам с отражением атаки противника. Федор за четыре года сверхсрочной службы насмотрелся подобного, но так чтобы при этом дежурный в столовую удрал… Маловероятно, конечно.

Туман зашедший вместе с ним, словно за компанию, ходил молочными тучами по плацу, мешая сориентироваться. В разрыве показался знакомый стенд «Воинское приветствие» и Федор ускорил шаг.

И все-таки как тут тихо! Над плацем разносился только гулкий стук его каблуков, как ни пытался он смягчать шаги. Обогнув лужу с плавающими листьями (опять бардак!) он подошел к двери и хотел было постучать, но увидел звонок. Нажал кнопку. Прислушался. Работает ли он вообще? Вдавив кнопку еще раз, он приложил ухо к двери, глядя на полосу препятствий за стендом. По разломанному мосту прохаживалась ворона. За дверью раздался топот – словно кто-то сбегал по деревянной лестнице. Ну, наконец-то! Сейчас все выяснится. Федор отступил, поправил китель, выпрямился. Дверь распахнулась. На пороге стоял небритый с проседью высокий мужик в спортивном костюме, похожий на алкаша, сбежавшего из наркологии.