Выскочив куда-то в темноту, Виктор угодил в лужу. Источники света находилась где-то за стенами. Место, в котором он оказался походило на лабиринт – всюду голые бетонные стены, простенки, проемы. Здесь было заметно холоднее и пахло сыростью. Заскрежетали двери лифта. Виктор обернулся и увидел большую ярко-красную надпись на стене: Г0.

– Настя! – закричал он.

Гулкое эхо размножило крик.

– Мы здесь! – отозвались сразу два голоса и ему показалось, что тонна невидимого груза сползла с его плеч.

Он выбежал в широкий коридор, походивший на проезд, заглянул в несколько блоков – таких же темных и пустых.

– Да где же вы, черт возьми?!

– Тут! Тут! – звучало как будто отовсюду.

Наконец, в небольшом закутке с сухим бетонным полом, он обнаружил их у стены под тусклой лампочкой. Настя сидела на своем «заячьем хвосте». Яранга примостился рядом на корточках.

– Папа!

– Ты в порядке? – Виктор подлетел к дочери, чувствуя как волны адреналина все еще будоражат кровь. – Что случилось?

– Она пришла в себя прямо в лифте, – пояснил Яранга, – я пытался объяснить, но было непросто…

– У меня клаустрофобия – ты же знаешь.

– Черт! Я там чуть не поседел. – Виктор покачал головой.

– Прости…

– А ты почему не кричал, что вы приехали? – переключился он на солдата.

– Я кричал! Чуть не охрип! Но тут сами понимаете – километры между этажами. Мы минут десять только спускались.

– Пап, отдохни, ты весь мокрый. – Настя положила руку ему на плечо.

Виктор вздохнул и привалился к стене.

Где-то приглушенно ухнула лебедка и заскрипели направляющие. Как будто лифт поехал наверх. Как будто кто-то его вызвал.

После отдыха верховодить взялся Яранга. Поначалу он довольно уверенно вел их по проезду с кирпичными стенами, на которых периодически попадались нарисованные белой краской стрелки с надписью «ВЫЕЗД». Солдат всякий раз тыкал на них пальцем и говорил «О, это я помню», а когда они проходили мимо небольшого арочного проема в стене, он остановился и округлив глаза заявил:

– А вот здесь мы курили.

– Ты больше ничего не помнишь? – спросила Настя.

Яранга смотрел на бетонную канавку у стены.

– Помню, как бросил сюда окурок, – сказал он, – а больше ничего не помню.

Вскоре они вышли к Т-образному перекрестку. На стене под потолком на развилке громко гудела лампа.

Яранга остановился, и указав на нее прошептал:

– Выезд находится за правым поворотом.

– Почему ты шепчешь? – спросил Виктор.

Яранга выстрелил взглядом по сторонам и как ужаленный бросился в правый коридор.

Виктор с Настей поспешили за ним, но за поворотом их ждало разочарование. Правый коридор оказался всего-навсего тупиком. Выезд здесь может когда-то и был, судя по раме под потолком, но все пространство под ней было заложено бетонными блоками.

Яранга упирался в нижний блок руками, будто хотел его сдвинуть, издавая при этом странные блеющие звуки.

Виктор с Настей тоже были разочарованы, но реакция солдата их удивила – кажется у него началась истерика.

– Мы в ловушке! – орал он. – Я знаю! Знаю эту тему!

– Парень, успокойся, ты чего. – Летягин положил руку ему на плечо.

На него уставились крохотные заплаканные глаза.

– Я соврал когда сказал вам, что совсем ничего не помню! Вот как на духу: я помню как ссался в машине, когда меня везли сюда!

Виктор поморщился.

– Слушай, не надо принимать на веру все что ты якобы помнишь.

– Не-ет, это вы не понимаете… Не понимаете, где оказались! Я просто хотел… Так бывает перед смертью. Я просто хотел, чтобы меня называли умничкой! – Яранга опустился на корточки, схватился за голову и принялся раскачиваться, как ребенок, у которого что-то болит.

Летягин переглянулся с дочерью и развел руками – бороться с очередным проявлением безумия у него не было ни сил ни желания.

Впрочем, солдат быстро пришел в себя – поднялся, одернул свой засаленный китель, и сверкнув недобрым взглядом, уставился в проезд напротив тупика.

– Что-то вспомнил? – поинтересовался у него Виктор.

Яранга шмыгнул носом и покачал головой.

– Был там?

– Нет, вроде… Не помню.

– Других вариантов все равно нет.

Яранга кивнул.

Проезд был заасфальтирован, хорошо освещен и благодаря крутому уклону гораздо больше походил на полноценный выезд. Виктору он напоминал въезд на парковку торгового центра.

На первой же поворотной площадке их встретил манекен с широкой нарисованной улыбкой – с деревянным автоматом наперевес, он «охранял» небольшую дверцу, на которой скотчем за уголки был приклеен лист с напечатанным текстом: «Выход к городку РХБЗ».

– Ну вот. Уже что-то. – Одобрительно заявил Виктор.

Яранга прошагал к двери и толкнув плечом манекен, словно тот был салагой перед ним, дернул дверь на себя. Им открылся узкий изогнутый коридор с напольным покрытием вроде тартана и рядом светильников в защитных решетках.

– Городок РХБЗ значит. – Усмехнулся он и ринулся в коридор. Его тень заскользила по изогнутой стене.

Настя вопросительно посмотрела на отца.

– Надо хотя бы проверить. – Сказал Виктор.

Он предполагал, что коридор огибает нечто вроде резервуара или даже какую-то шахту. Иными словами – нечто, имевшее связь с поверхностью. Несколько минут они молча шли по бесконечно загибающемуся коридору, пока Настя не озвучила очевидное:

– Мы ведь ходим по кругу, да?

Виктор посмотрел на нее, но ответить не успел – до них долетел крик Яранги:

– Идите сюда быстрее!

Солдата они обнаружили метров через тридцать, стоявшим перед странной развилкой – два абсолютно одинаковых коридора будто в зеркальном разрезе расходились симметричными дугами.

– Что это, как думаете? – спросил он, оглядываясь на них с ухмылкой. – Начало или конец?

– Попробуй для разнообразия мыслить позитивно. – Посоветовал ему Виктор.

– Дело говорите, тащ капитан. – Кивнул солдат и пошел направо.

– Идем. – Виктор оглянулся, пропуская Настю – ему показалось, что позади кто-то шаркает подошвами о тартан, но изгиб коридора привычно пустовал, статичные тени решеток криво лежали на стенах. В следующий момент что-то сильно толкнуло его в плечо. Летягин обернулся, ожидая встречи с чем-то банальным, но с удивлением обнаружил, что стоит перед стеной с явным намерением пройти сквозь нее.

«Этого не может быть потому что не может быть».

Он отступил, убеждаясь, что дело вовсе не в усталости и зрение его не обманывает: никакой развилки здесь не было, да и быть не могло. Он стоял в коридоре совершенно один.

– Настя! Яранга! – заорал он, колотя по стене.

Ясно ощутимая твердость стены немного привела его в чувство, но легче не стало – нестерпимо захотелось поддаться отчаянию. Он бросился было бежать, но замер, извлек из кармана складной нож и швырнув его на полу у стены, побежал по коридору зовя глухим голосом дочь, пока на полуслове его не оборвал… нож у стены, к которому он прибежал с другой стороны.

На весь забег едва ли ушло больше двадцати секунд.

Сколько же кругов они здесь намотали?

Несколько минут он кричал, пока не охрип и стучал по стенам – все бестолку, он в ловушке – в замкнутом коридоре без дверей.

Виктор глядел на нож. Тот кому он принадлежал несколько десятков лет был мертв, а теперь Летягин словно увидел свой собственный труп рядом с этим ножом, который просидит тут десять, а может и сотню лет. И даже муха не пролетит здесь за все это время.

Он опустился на пол и прислонился к стене, ощущая странное чувство потери контроля над временем. Час прошел или два – ему казалось, он только присел, но голова гудела будто спросонья и какие-то смутные образы, похожие на обрывки сна догорали в сознании.

Тихие голоса просачивались в реальность. Летягин тяжелым взглядом смотрел на стену перед собой, пытаясь отделить сон от болезненной яви. Но образы уходить не спешили и более того – он вдруг ясно уловил одно слово, прозвучавшее громче других и даже почти разобрал его – «птица» или «спица» или может «не спиться»?