– Шарлатанов! Козленко! – заорал лейтенант. – А ну прекратить! Отставить!

Пара десятков мрачных лиц прекратили хохотать и посмотрели на подошедших. Особенно с опаской глядели на крупного Березина в форме капитана НКВД с кровавой ссадиной на лбу.

– Шпиона немецкого сымали, Вань! – раздался чей-то виноватый голос. – Вредителя!

– Что ты мелешь чепуху, Бородачев! Это немецкий ученый трофейный! А ну отпустить немедленно!

Ваненбурга опустили на землю за костром. Несмотря на мороз, он весь обливался потом и дрожал при этом. Березин ухмыльнулся глядя на смертельно напуганное лицо, и эту ухмылку до конца жизни запомнил униженный Ваненбург.

– Ученый? – недоверчиво спросил похожий на грека мужик с топором.

– Ученый. – Кивнул лейтенант вместе с Березиным подходя к Ваненбургу. – На благо советской науки будет грехи своих сородичей искупать! А вы следующий раз думайте, что творите!

– А что там грохнуло, Вань? – спросила какая-то женщина.

– Конвойный эшелон с товарняком у старой лесосеки встретились.

Мужики присвистнули.

– Там же насыпь огого. Раненых поди валом?

– Говорят, живых вовсе нет. Ты, Козленко, мужиков собери и дуйте туда поскорее. Я пока в Федосеево – в Вологду телеграфирую.

– Так фриц ученый оттудова? – снова спросила женщина.

– Оттудова-оттудова. – Ответил лейтенант, помогая Березину поднять Ваненбурга.

Несмотря на то, что Федосеево называлось селом и даже считалось райцентром, от Ледозерки оно отличалось лишь наличием двух кирпичных домов с деревянными антресолями, и одним на все село телефоном. К счастью располагался он в здании милицейского пункта.

После осмотра фельдшером, Ваненбурга посадили в подвал, где хранилась картошка и приставили караульного.

Березину наложили повязку на голову и напоили чаем. Не без труда удалось связаться с Вологодским управлением НКВД. Связь была плохая, приходилось кричать. Тем не менее Березин зачитал номер приказа, копию которого забрал у Ткачука, сообщил свое звание, фамилию, личный номер и попросил сообщить о нем полковнику Лещеву из главного управления в Москве, чтобы тот поскорее связался с ним.

Однако никакой Лещев с Березиным не связался. Зато через два часа начальнику Федосеевского отдела милиции пришел приказ – срочно, своими силами обеспечить сопровождение капитана КВ НКВД СССР Березина и гражданина Германии Готфрида Ваненбурга на закрытую станцию Ярцево-1 не позднее девяти часов утра следующего дня. Начальник отдела – капитан средних лет, прочитавший телеграмму, присвистнул.

– Это ж сорок километров по бездорожью. – Удивился лейтенант.

– А у нас не то что транспорта лишнего – бензина-то нет.

Чувствуя себя виноватым, Березин извинился.

– Да брось ты, Олег. – Отмахнулся лейтенант. – Дело же не в тебе. Видать немец твой ученый и правда для советской науки на вес золота.

«Наивная душа», – подумал Березин, вспоминая список концлагерей, в которых успел поработать этот немецкий «светило». Пока что эксперименты его несли только ужас и смерть.

После обеда на двух санях с лошадьми выехали из Федосеево на северо-восток и ранним утром прибыли на станцию Ярцево. Их уже встречала новая команда – деловитый низкорослый старший лейтенант НКВД с властными повадками передал Березину приказ, согласно которому он оставался старшим. К вечеру на станцию прибудет конвойный эшелон, следующий в Воркуту. Они доберутся на нем до станции Печора, а оттуда на машинах их доставят до нового места назначения, где их встретит некий полковник и работа Березина на этом будет закончена.

У окоченевшего Ваненбурга стучали зубы. Его отвели на станцию и в кабинете начальника накормили горячей гречневой кашей с котлетами. Дали ему также стакан водки – на зависть Федосеевским милиционерам и четырем новым конвойным, прибывшими с низкорослым старлеем, которым не дали ничего.

Березин догадался, что новых конвойных спешно нахватали из расположенных поблизости подразделений НКВД. При этом все они были на хорошем счету, судя по выправке, начищенным сапогам и строгому уставному обращению к старшим по званию.

Учитывая появление в новой команде бойкого старлея с широкими полномочиями, Березин не понимал на кой черт он до сих пор нужен им в качестве старшего (старлей согласно приказу числился его заместителем). На уточняющий вопрос по этому поводу старлей отвел его в сторону и пояснил, что согласно негласному указанию полковника Лещева – Березин теперь персонально, головой отвечает за Ваненбурга.

– Что это значит? – спросил Березин.

Старлей пожал плечами.

– Ну, мы здесь только твои помощники, капитан.

– Почему же он так важен?

Старлей изобразил руками крест.

– Не забивай голову. У нас любопытных не любят, сам знаешь. Довези его да забудь как страшный сон, но покамест глаз не спускай. Я бы тебе даже советовал в одном купе с ним ехать. А то мало ли что – он как-никак немец, смастает из куска мыла рычаг, да сбежит через окошко.

– Этот вряд ли, но я тебя понял. – Согласился Березин.

«И впрямь, – подумал он, – завтра уже в Печоре будем, оттуда часов шесть пути, говорят, до лагеря. Авось к вечеру уже в обратный путь двину. К черту все!»

Последний вагон груженного заключенными эшелона снова пришел как по заказу для царской особы. На этот раз без «гостиной» – только семь двухместных купе и часовые в тамбурах, голодными глазами глядящие на условия в которых перевозят «ученого» немца. Березин с Ваненбургом заняли центральное купе. Капитан спать не собирался – все-таки немец числился заключенным, несмотря на королевские условия и связанные руки. Думал пить крепкий чай всю ночь, курить, да выглядывать полустанки в окне. Светильник для покоя приглушили, поезд уже вовсю катил по ночной заснеженной равнине, убаюкивая стуком колес и Березин понял, что придется туго – после тяжелых суток беспощадно клонило в сон. Может, прикорнуть на часок-другой – куда немцу-то деваться.

Березин посмотрел на Ваненбурга и увидел, что тот исподтишка глядит на него, едва заметно шевеля губами.

– Was, du betest gerade zu Satan? – спросил Березин.

(«Что, молишься сатане? »)

– Und euch sowjetischen Atheisten ist das nicht egal? – ответил Ваненбург.

(А вам, советским атеистам, какое дело, кому я молюсь?)

– Sag mir, Vanenburg, wie hast du es geschafft, so einen Unfall zu überleben?

(Скажи мне, Ваненбург, как ты умудрился выжить в такой аварии?)

Немец усмехнулся.

– Da ist kein großes Geheimnis – der, zu dem ich gebetet habe, hat mich gerettet. Aber wie hast du es geschafft zu überleben?

(«Здесь никакой тайны нет – тот кому я молился, меня спас. А вот как тебе удалось выжить там?»)

«Да, это вопрос, – подумал Березин, – какой бы ни была авария, не бывает так, чтобы ни раненых, ни выживших».

– Sein Wille geschehe, – сказал Ваненбург, словно прочитал его мысли.

(«На то его воля»)

Березин заглянул в прозрачные немецкие глаза.

– Also: Wer ist er nun – der Teufel oder Gott?

(«Так кто же он – дьявол или бог?»)

– Führer.

Березин фыркнул от смеха.

– Er braucht dich auch aus irgendeinem Grund. – Сказал Ваненбург и отвернулся к стенке.

(«Ты ему тоже зачем-то нужен»).

Рано утром в Печоре их встретил грузовой «Студебеккер», на котором они действительно почти шесть часов добирались по неровной дороге, прижимаясь друг к другу на скамейках и стуча для согрева ногами по днищу кузова. Только старлей ехал в кабине. Предлагали и Березину, но он отказался – старлей молчаливо одобрил.

Наконец, прибыли в какую-то глушь. Время было еще обеденное, но день по северному обыкновению уже тронули сумерки.

Березин увидел поляну в окружении лесов, плотно заставленную деревянными одноэтажными постройками. Старлей говорил, что здесь воинская часть, а рядом, за речкой – шахтерский поселок, но глядя на тотальное безлюдье трудно было в это поверить.