– Вот ты душнила, Герман! – проворчал он. – Быстрее же надо! Чик и все!

– Так ты держи лучше.

После очередной неудачной попытки «нервный» сдался:

– Да ну тебя нахер! – бросил он, и прыгнув через голову Разводилова, как через гимнастического козла, направился к темному проему без двери.

«Нервный», которого, как понял Разводилов звали Ростиком, и правда оказался худым и невысоким. Одет он был как типичный подросток – в короткие джинсы, кроссовки на гигантской платформе и безразмерное худи, напоминавшее мешок, накинутый на оглобли, над которым торчала большая стриженная голова.

– Ты куда? – недоуменно спросил у него Герман, продолжая удерживать шприц в опасной близости от шеи пленника.

– У меня лапша заварилась! – раздалось уже из соседней комнаты. – Жмякни его из ствола…

– Это не по инструкции!

Ростик не ответил.

Удерживая шприц в согнутой руке, как прилежный студент-медик, Герман бросил на Разводилова недовольный взгляд, словно тот был каким-то неодушевленным источником мелких проблем, вроде сломавшегося крана, и медленно поднялся. В отличие от приятеля, он был высоким и широкоплечим, но худым. Внешний вид его тоже не способствовал маскировке: морковного цвета пуховик, черные обтягивающие джинсы, заправленные в сияющие «мартенсы» и прическа похожая на гнездо аиста.

Разводилов обнаружил, что действительно привязан к батарее в небольшой комнате с ветхим советским антуражем, по углам – переносные прожекторы на штативах, боковое окно заклеено черной пленкой.

Вся мебель, включая кресла и журнальный столик, заставлена чемоданами черного цвета; на компьютерном столике у входа – промышленный ноутбук с джойстиком. Там же по соседству лежал раскрытый чемоданчик с набором шприцев. На полу у стены стояло кубическое устройство, похожее на радиостанцию, размеренно пищавшее как сонар.

Герман подошел к столу, надел на иглу колпачок, положил шприц в чемодан и также неспешно взял со стола пистолет со странным, похожим на литую трубу, глушителем.

Задыхающемуся Разводилову тем временем удалось выдавить из себя первое слово:

– Я…

Парень бросил на него вопросительный взгляд, медленно подошел и нацелил ствол ему в лицо. Стараясь не глядеть на здоровенный глушитель в полуметре от себя, Разводилов собрал все силы. Если у него получится произнести три проклятых слова, возможно ему повезет.

Ствол не двигался. Разводилов, когда-то также целившийся в голову в холщовом мешке, понял, что жизнь его теперь отмеряют мгновения, потому что определившийся стремится закончить все быстро. Смешанный с кровью розоватый пот струился по шее. Трёх слов сказать не получилось, вышло только одно:

– З-знаю…

Глушитель слегка дрогнул.

– Чего? – спросил парень.

Разводилов только сейчас заметил на лице Германа очки в тонкой оправе. Взгляд за ними темный, зависающий, но не агрессивный. Привыкший по «оперской» привычке классифицировать людей как собак – по породам, Разводилов вынужден был признать, что «порода» перед ним была совершенно незнакомая. Ясно было только, что парню ничего не стоило нажать на спусковой крючок и дело было вовсе не в бесшабашности непуганого подростка. По взгляду Разводилов понял, что дело было в вере. Не в одержимости, а именно в обычной вере в то, что пистолет – всего лишь предмет, вроде чайника или отвертки, выполняющий свою рабочую функцию, даже если эта функция – всадить кому-то пулю промеж глаз.

Интересно, что же это за порода такая и кто ее вывел?

Возникшую паузу Разводилову удалось использовать по делу – следующие слова дались легче:

– …кто вам нужен…

Парень медленно опустил ствол и повернул голову – в дверном проеме появился его нервный приятель. Разводилов разглядел теперь и его. Ноги у Ростика были короткие, а туловище длинное и узкое, как у выдры, с внушительной головой, похожей на каменное зубило и несмотря на юный возраст – уже сглаженной рыжеватыми залысинами. А вот черты лица, напротив, у него были мелкие и невнятные, как будто нарисованные ребенком, лишенным способностей к рисованию. Он тоже был молод и очевидно зависим от моды своего поколения – судя по комично коротким джинсам, из-под которых выглядывали желтые носки, исчезавшие в нелепо огромных кроссовках, похожих одновременно на клоунские башмаки и ботинки космонавта.

Подперев худым плечом дверной косяк, парень с премерзким хлюпаньем втягивал в себя лапшу, которую умело цеплял из стаканчика двумя палочками.

– Что ты знаешь? – спросил Герман, медленно моргнув.

Рыжий при этих словах закатил глаза и покачав головой, удалился. Разводилов счел это хорошим знаком – Ростик ему не нравился. Интуиция подсказывала, что в отличие от прочих житейских вопросов – все, что связано с жизнью и смертью, лучше обсуждать с теми, кто привык соблюдать правила.

– Я знаю, кто вам нужен… – Повторил Разводилов заветные слова.

Парень участливо склонил голову набок.

– Ну и кто?

– Не… видимка.

– Кто?

Удивление в темных глазах за линзами очков – как будто искреннее.

Впору вешать ярлык, подумал Разводилов, переводя дух. Но радоваться было, конечно, рано. Главное не облажаться.

– Ты… я вижу, сообразительный парень… – с трудом исторг Разводилов новые слова, – я тоже… уважаю правила…

– Слушай, – Герман слегка наклонился к нему, – ты давай конкретнее: что ты там, говоришь, знаешь?

Разводилов бросил быстрый взгляд на дверной проем – где-то там в соседней комнате чертыхался его напарник.

– Эта информация… эксклюзивная.

– Экс… клюзивная?

– Обусловленная спецификой… моей деятельности… – Разводилов поморщился, – когда всех подняли на уши из-за вас, я предположил… что проще искать не вас, а… то, что ищете вы.

Парень присел перед Разводиловым на корточки.

– Тот тип, который вам нужен… – Продолжал Разводилов. – …имеет влияние в городе, но о нем в Зимнем никто не знает. Для маленького города это… это странно.

– Хм.

– У меня есть его фотография.

Герман вскинул брови.

– Серьезно?

Неподдельная заинтересованность в его лице придала Разводилову энтузиазма.

– Да. И я могу тебе ее передать, если… если ты конечно выведешь меня отсюда. – Разводилов заглянул в глаза Германа и на этот раз ничего в них не увидел. Точнее – ничего знакомого. Словно посмотрел в глаза мухи. Проклятая «порода».

Парень перенес центр тяжести на другую ногу.

– А как ты докажешь, что не врешь? – спросил он.

– Резонный вопрос, – ухмыльнулся Разводилов, старательно терпя нарастающую боль, – я вижу тут у вас много техники, которой не купишь в магазине, и думаю проблем с доступом… к городской системе наблюдения у вас нет. А значит вы так же как и я знаете, что камеры его не видят.

Герман улыбнулся:

– Удобно, да?

– Вам не хватает глаз на земле, вы сами это знаете, иначе зачем вам дроны? Я впервые увидел того типа… в компании с нашим шефом и незаметно сфоткал его. Система… проверки ничего не дала. Но у вас есть средства посерьезнее, раз вы за пару минут пробили меня… Так что мы оба понимаем, что его фото для вас – это шаг вперед.

– Допустим. – Сказал Герман, постукивая глушителем о дощатый пол. – Ну так, э-э… и где же оно?

– В надежном месте.

Парень хмыкнул, задумчиво почесал голову, затем поднялся и направился к дверям.

– Эй, погоди! – всполошился Разводилов, понимая, что Герман отправился делиться информацией с рыжим.

– Да? – парень остановился.

– Слушай, не пойми меня неправильно, но я считаю, что к данному вопросу лучше подходить с холодной головой. Понимаешь о чем я? Тут… не нужны лишние эмоции.

Парень задумался… и к великой радости Разводилова – осторожно кивнул.

– Просто выведи меня к мосту и я скажу где ее взять.

– Что значит «взять»?

– Ты вернешь мне смартфон и я перешлю тебе его фотографию со своей почты.

Парень надолго задумался, глядя в пол – он все-таки слишком тормозил.

– Так что, ты… согласен? – напомнил о себе Разводилов.