– Двадцать три двадцать три? – переспросил Виктор, тоже повышая голос.

– Нет! Двадцать три! – Аристарх задрал голову, зажмурился. – Двадцать три… двенадцать!

Виктор кивнул и посмотрел на Альберта, уставившегося в точку на полу. Лоб и кончик носа его блестели от пота.

– Чувак, ты серьезно собирался это сделать? – спросила Ольга, когда они поднимались по лестнице.

Руки у Виктора все еще дрожали и ее неспособность до сих пор понять что он такой же заложник, как и пленники внизу вызывало у него легкое раздражение.

– Я не знаю, Оля!

Отшвырнув стул, Виктор забрался по лестнице. Кодовый замок закрывала тень его головы.

– Включи, пожалуйста, свет.

За спиной раздался щелчок и перед глазами высветились четыре крошечные шайбы, Виктор выставил нужное число. Ничего не произошло. Поскольку люк не имел никаких рукояток и зацепов, Летягин просто надавил на него. Металл мягко поддался и откинувшись на скрытых пружинах, исчез во тьме. Виктор поднялся на одну перекладину, и затаив дыхание, осторожно просунул голову в темноту. Помимо глухого мрака, его встретил только слабый запах бытовой химии.

– Что там? – нетерпеливо спросила Ольга.

– Темно…

А судя по эху – еще и пусто, отметил Виктор и неуклюже поднявшись, наощупь забрался на край перекрытия. Пирамидальный свет фонаря рассеивался в пыли, выхватывая из тьмы блеклые контуры стропил под скошенным потолком. Казалось, воздух здесь был густой, как старое стекло, и каждый шорох звучал будто под микрофоном.

– У тебя есть фонарик. – Напомнила Ольга.

– Фонарик?

– В смартфоне.

Виктор достал смартфон Аристарха, и пока разбирался как включается фонарик, Ольга сама уже без намека на усилия взлетела на чердак – будто телепортировалась снизу, и нашла на ближайшей колонне выключатель. Вспыхнули флуоресцентные лампы, загудели, заливая болезненно-белым светом герметичное, обшитое вагонкой помещение – удивительно чистое и совершенно пустое.

По аккуратной отделке было ясно: чердачное помещение готовили для чего-то конкретного. Но для жилого пространства здесь не хватало окон, а для склада место было слишком труднодоступным. И зачем в таком случае здесь нужен металлический люк с кодовым замком?

Летягин обошел чердак, заглянул в углы, где тьма сгущалась под скошенными стенами, простучал обшивку – все глухо, пусто, бессмысленно. Очередной провал. Он прислонился спиной к ближайшей колонне.

Ольга смотрела на него с сочувствием.

– Ну и на хрена он упирался с этим кодом? – недоумевала она.

– Просто тянул время. – Устало сказал Виктор, доставая смартфон. – Его друзья будут через сорок пять минут. Если не раньше.

– И что же делать?

Виктор покачал головой.

– Ладно, чувак, я вниз, – сказала Ольга.

Она подошла к люку, села на край, и свесив ноги, легким, почти грациозным движением, скользнула в проем, но в последний момент замерла, опираясь руками о пол.

– Что это там? – спросила она, вглядываясь в дальний угол.

– Где? – не понял Виктор.

– Там, в углу… Что-то есть.

– Я не вижу.

Ольга вскочила и пантерой метнулась за колонну. Когда Виктор подошел, она уже стояла повернувшись к нему. В ее руках поблескивал металлический стержень – тот самый, который в обморочном сне Виктора держал перед собой Аристарх.

– Тяжелый. – Констатировала она, с любопытством разглядывая таинственный предмет.

Отполированные грани пирамидального клина-набалдашника стреляли отраженным светом. Они были остро заточены, а на самой рукоятке Летягин заметил гравировку в виде колец.

– Тут есть кнопка. – Сказала Ольга.

– Осторожнее!

Но Ольга уже нажала ее – в то же мгновение стержень энергично вздрогнул в ее руке, будто живой, грани клина молниеносно раскрылись с динамичным щелчком – напоминая теперь змеиную пасть, из которой высунулось тонкое винтообразное «жало» с плоскими заостренными крючьями, напоминавшими крохотные силуэты птиц туканов.

– Ого!

– Осторожнее, говорю.

– Тут есть еще одна кнопка… Тут… – Ольга пригляделась. Палец ее силился что-то нажать.

– Погоди. Это возможно самодел…

Но крючья уже клацнули и винтовое жало завертелось с медленной скоростью.

– Какая стремная игрушка! – изумилась Ольга.

– Дай посмотрю.

Она осторожно передала ему вращающееся устройство. Вибрирующая мощь действительно впечатляла – крепость материалов и ощутимая сила не оставляли сомнений, что эта игрушка – совсем не детская. Крючья-туканы без труда растерзали бы любую плоть.

Устройство, очевидно – не дешевая поделка, а инструмент, созданный для чего-то конкретного. Вот только для чего? Виктор не мог даже предположить, к какой области оно могло относиться. Ясно было одно – устройство ему не нравилось. Возможно причина заключалась в этих угрожающе заостренных крючьях и лепестках. Интуиция подсказывала, что ум, создавший его имел какие-то изощренные цели.

На рукоятке располагался блок с тремя кнопками: две белые и одна красная. Виктор нажал одну из белых, остановив тем самым вращение жала, нажал красную – жало со звонким щелчком выкидного ножа скрылось в рукоятке. Грани пирамиды сомкнулись, образовав клин, выглядевший не менее зловеще и напоминая чем-то навершие старинной булавы, способной раскроить череп одним ударом.

– Стремная вещь, – сказала Ольга, глядя на него с тем же беспокойством.

Завибрировал смартфон Аристарха. Виктор вынул его – с экрана грозно взирал крепкий мужик в камуфляже. «Саня Овцебык», гласила подпись под фото с «Входящим вызовом». Летягин выключил звук и убрал смартфон.

Ольга вопросительно вскинула подбородок:

– Сколько осталось?

– Сорок минут.

– Мы ничего не нашли, чувак…

Растерянный взгляд Виктора сфокусировался на девушке. Он будто только сейчас осознал, что этот дурацкий «компромисс» спасал не только его. Она не собиралась уходить, но и оставаться не хотела. Ее можно понять – пришло время принять неизбежное, они ведь действительно не нашли никакого подвала. По правде сказать, совсем ничего не нашли.

А как же браслет?

Из глубин затуманенной памяти всплыли фианитовые камешки на белом запястье под задранным рукавом бейсбольной куртки. Цепочка с лесными зверями лежала на тумбочке рядом с потертым смартфоном. Фрагменты прошлого таяли не успевая толком родиться. Почему-то легче было вспомнить разговор с Ольгой перед странной фотографией в рамке, висевшей на распутье коридоров под воинской частью.

– Думаю, пора валить отсюда. – Сказал он, наконец.

– Дельная мысль, чувак! – обрадовалась Ольга.

Пока Ольга заскочила в туалет, Летягин быстро прошелся по комнатам второго этажа. Начал с дальней, с двумя окнами – судя по узкой кровати и наличию настенных брусьев с турником, она принадлежала подростку.

Соседняя комната показалась интересней. Это был типичный кабинет человека, который не привык заниматься кабинетной работой. Стол у окна с задвинутым к стене монитором использовался для складирования технического хлама – проводов, деталей, каких-то замызганных плат. Ничего примечательного.

Единственный ящик под столешницей оказался доверху забит наборами шприцев и лекарств. Среди незнакомых названий Виктор узнал только упаковку «Альтеплазы» – когда-то его сестра покупала такое средство для покойного мужа за несколько десятков тысяч рублей.

Летягин бегло огляделся. Внимание его привлекло обилие медицинских книг на полке в шкафу. Он вспомнил, что жена Аристарха работала медсестрой и все же набор книг выглядел странно даже для медработника: «Практикум по вивисекции высших позвоночных. Руководство для слушателей кафедры экспериментальной анатомии» (Москва, 1952 год), «Учебник по сравнительной патологии анатомических аномалий», «Опыт систематизации уродств по методу доктора Клауберга»…

Все книги были толстыми, за исключением одной – в салатовой обложке, лежавшей сверху на полке. Виктор прочитал название на корешке – «Психиатрическая герменевтика» и взял ее с полки. На обложке схематично изображалась человеческая голова: рот открыт в немом крике, вокруг – концентрические круги, вероятно обозначающие психоакустические колебания.