– Ну ладно.

Разводилов чувствовал воодушевление весь вечер – ему казалось, что он напал на след и главное – отныне никто не мешал ему заниматься работой.

Ночью ему снилось что он с пулеметом Калашникова преследует по изломанному предгорьем лесу двух субъектов. При этом он испытывал охотничий азарт и чувствовал силу в собственных руках – пулемет лихо косил кусты и даже деревья, буквально как траву. Парочка между тем была где-то совсем рядом и казалось вот-вот он настигнет ее – то она сидела на ближайшем холме, то пряталась в крапиве за ручьем.

Разводилов каким-то образом всякий раз знал, где она, но при этом не видел ее. Порой ему попадался Лыткин – он хорошо видел его рыжеватое лицо. Лыткин тоже участвовал в преследовании, но как-то странно – не то в роли оператора, не то какого-то посыльного. Он периодически появлялся на пути и за что-то укорял Разводилова, цокая при этом языком и приговаривая: «ну я от тебя не ожидал», «ну ты даешь». Разводилов чувствовал себя виноватым перед ним, но не мог понять в чем именно заключается его вина. В какой-то момент, когда он спустился в небольшую низину, по которой шел поливая окружающие заросли свинцом, Лыткин увязался за ним и все крутился где-то рядом – почему-то у ног, а потом Разводилов вдруг обнаружил, что это не Лыткин, а Вол.

– Ну че ты пристал ко мне! – вопил Вол кружась у его ног как собака. – Я все сделал! Сделал все что мог! Ты достал меня!

Разводилову стал жаль Вола и от того, как отчаянно он вопил – даже немного стыдно.

– Ну ты че, Вол, – говорил он, – иди ты с богом, не надо ничего мне от тебя.

Вол тем не менее продолжать бегать вокруг, правда уже не вопил, а только шуршал в траве, однако Разводилов уже забыл о нем – вдали на холме стояли две высокие трехметровые фигуры. Они были слишком далеко, но Разводилов каким-то образом знал, что они смеются над ним. Это почему-то привело его в ярость, он бросился вперед, но не мог добежать до холма. Его стали отвлекать какие-то посторонние люди, невесть откуда взявшиеся тут, он вяз в сутолоке и злился из-за этого еще сильнее. А парочка трехметровых существ на холме продолжала смеяться. Наконец, когда Разводилов добрался до холма и забрался на него, то обнаружил, что там никого нет. Только внизу, на поляне за холмом чернел огромный круг выгоревшей травы. Разводилова охватил страх, как в кошмаре – он вдруг понял, что где-то совсем рядом находится опасный человек который наблюдает за ним и к собственной радости в этот момент его разбудила вибрация смарт-часов.

Приехав утром в отдел и обнаружив пустой стол Мухина, с которым он теперь делил кабинет, Разводилов обрадовался, что ему никто не помешает проверить родившуюся накануне идею загнать в биометрический поиск самого Гайнуллина и задав параметры парного поиска попытаться таким образом отыскать Косматого, однако взгляд Разводилова остановился на кружке, стоявшей на краю Мухинского стола. В кружку был насыпан растворимый кофе и сахар. Разводилов был уверен – когда он уходил из кабинета вчера поздно вечером, кружки здесь не было.

Разводилов выглянул из кабинета – у окна стоял Авскентьев и с улыбкой болтал по телефону.

– Джедай здесь, не в курсе? – кивнул ему Разводилов.

– Уехал. – Сказал Авскентьев, приложив смартфон в груди. – У него брат погиб.

– Какой брат? – не понял Разводилов.

– Вол.

– В смысле… погиб?

– Под товарняк ночью угодил. По пьяни наверное. Там говорят такое месиво.

– Тьфу ты бл..дь! – Разводилову будто ведро ледяной воды на голову опрокинули. А то и целую бочку.

Он глядел круглыми глазами на Авскентьева, который как ни в чем не бывало продолжал болтать по телефону.

Вернувшись в кабинет, Разводилов сдавил костяшками пальцев виски и принялся расхаживать из угла в угол как запертый в клетке зверь. С каждой секундой чудовищность новой катастрофы становилась все очевиднее: перед тем как убить Вола они разумеется выжали из него все и теперь знают кто настоящая крыса!

Разводилов ругал себя за ошибку: поручить официанту вынюхивать что-то о том, к кому не могли подобраться даже профессионалы, поставившие на уши всю местную полицию! Это не безумие, а чистая глупость!

Только минут через пять Разводилову удалось взять себя в руки – он взглянул на часы (было уже одиннадцать) и задал себе резонный вопрос: если Вола убили ночью, то почему никто до сих пор не пришел за ним?

Он подошел к двери, прислушался. В коридоре царила непривычная тишина, Разводилов приоткрыл дверь, оглядел пустой коридор, вышел, спустился в основную курилку, выкурил сигарету, поболтав с бывшими коллегами из числа рядовых оперов. Мимо по дороге проехал «БМВ» Гайнуллина. «Венецианский отравитель» приветственно кивнул ему.

Весь день Разводилов бросал косые взгляды на коллег, пытаясь что-нибудь понять, но ничего подозрительного не замечал. Мухин, как выяснилось взял отгул на три дня и Разводилов сидел один в кабинете, жадно ловя звуки за дверью и постепенно погружаясь в паранойю. Если Вола, – думал он, – показательно бросили под поезд, то он как сотрудник скорее всего «потеряется на охоте», то есть сгорит в бывшей котельной, а прах его зароет на мусорке лысый прапорщик Буреломов, забрав себе золотое обручальное кольцо.

Между тем мучительный день подошел к концу. К Разводилову так никто и не зашел и никто не вызвал, что, однако не принесло облегчения – ожидая подвоха на каждом шагу, он покидал отдел то и дело оглядываясь и озираясь. Сев в машину, он провел рукой под торпедой, затем зажмурившись осторожно повернул ключ в замке зажигания и обнаружив, что машина всего лишь завелась, а не взорвалась, открыл глаза и поехал домой.

На ужин жена приготовила любимые им фрикадельки, но Разводилов съел только одну и встал из-за стола.

– Ты куда? – спросила Катя.

– Проверю что там стучит.

– Это труба, я ж тебе говорила, надо мастера вызывать.

Убедившись, что стучит действительно труба в туалете, Разводилов вышел во двор и закурил. До глубокой ночи он не ложился спать, все курил и выглядывал в окна, игнорируя обеспокоенные вопросы жены.

Наконец, в четвертом часу, он усилием воли заставил себя рассуждать здраво: даже если предположить, что шеф теперь все о нем знает, то ведь он должен понимать, что Разводилов узнав о гибели Вола тоже все поймет и попытается что-то предпринять. Да, бежать из Зимнего может и некуда, но шеф не знает об их истинных отношениях с мэршей и вполне может предположить, что она попытается ему помочь или по крайней мере предпринять какие-то действия по защите своего человека, а значит надо было действовать быстро.

Однако никто не пытался действовать «быстро». Осознав это, Разводилов отправился спать, а утром заметил, что даже недолгий четырехчасовой сон пошел ему на пользу – большая часть ночных мыслей выглядела откровенно бредовыми.

Разводилов приехал в отдел в начале десятого и пообщавшись с коллегами, которые вели себя как ни в чем не бывало, совсем успокоился. Может Вол и правда под поезд угодил по пьяни. А может с каким-нибудь «дружком» поссорился и тот его под поезд толкнул. Да и вообще – мало ли что! В конце концов даже для показательной расправы задействовать ресурсы РЖД было не очень-то разумно – лишняя шумиха ни шефу ни его куратору точно ни к чему.

Успокоив себя таким образом, Разводилов вдруг вспомнил, что уже сутки почти ничего не ел и решил сходить в кафе на углу за шаурмой, однако выйдя из кабинета, он обнаружил столпотворение коллег в коридоре.

– Ильдар всех собирает. – Пояснил Авскентьев.

Разводилов вошел вместе с приближенными в зал совещаний. Настроение у всех было приподнятое: шутки, смех – сегодня был день раздачи конвертов.

Гайнуллин тоже улыбался болтая о чем-то с Бананом. Разводилов скользнул по ним взглядом и сел у стены.

– Так, народ! – объявил Гайнуллин, когда все расселись. – Случилось то, чего мы так долго ждали. Нашу сладкую парочку взяли.

По залу покатился гул одобрения, и сразу посыпались вопросы: кто? когда?