Гораздо более серьезную опасность теперь представляла мэрша со своим цепным псом Левормаевым, которые после перевода Разводилова в статус приближенного заметно активизировались. «Рита Колыма» звонил ему два раза в день, утром и вечером, сыпал угрозами и рассказывал, что ждет Разводилова, когда все узнают кто настоящая крыса. Однако несмотря на красноречие Левормаева, Разводилов считал это пустым сотрясанием воздуха за неимением других способов воздействия. Уверенность его подпитывало понимание, что мэрше, вложившей в его новый статус часть своих сил, совсем не с руки сливать человека близкого к руководству полиции. Ведь теперь это был по-настоящему ценный ресурс.

И все же мэршу нельзя было недооценивать. Впрочем, Разводилов и не собирался – в новом статусе он добросовестно пытался «копать» в заданном направлении, зарядив на поиск таинственной парочки всех своих осведомителей и даже алкашей-кладменов. Тем более делать это теперь было гораздо легче, учитывая, что поиск парочки был основным занятием приближенных.

Результатов, правда, по-прежнему не было.

Неожиданно приятный бонус от пребывания в новом статусе «прилетел» в пятницу утром в виде серого конверта, брошенного Разводилову на стол бультерьеролицым Мухоморовым. В конверте обнаружилась пачка банкнот, втрое превышающая его месячный оклад. Как оказалось – шеф скреплял приближенных не только кровью, но и «баблом». При таком уровне сплоченности и круговой поруки неудивительно, что мэрша несмотря на свой опыт и влияние не смогла никого завербовать из приближенных.

Вся группа вместо обычных грязных дел шефа действительно занималась поиском двух таинственных гостей, которые по достоверным данным уже месяц находились в городе или его окрестностях. Кто они такие и зачем приехали в Зимний – не сообщалось и это нервировало многих в группе, особенно следователей, но Разводилов знал от мэрши, что искал их не сам Ермилов, а его «крыша» в республиканском правительстве, и судя по ажиотажу – возможно даже крыша его крыши.

Очевидно, что это отнимающее все силы и ресурсы задание означало, что и сами гости были далеко не просты. Как ни удивительно, но в городе с населением в девятнадцать тысяч человек им целый месяц удавалось оставаться невидимками. Разводилов считал, что здесь явно что-то нечисто и скорее всего им просто что-то недоговаривают.

Пока, исходя из здравого смысла он предполагал, что заезжая парочка если и впрямь находилась в городе, то скорее всего сама что-то или кого-то искала. Но ведь искать можно по-разному в зависимости от того, что ты ищешь. Одно было ясно почти наверняка – учитывая, что команды на поиски были даны негласно по обоим каналам двух воюющих кланов, присутствие парочки в городе было санкционировано каким-то государственным органом (скорее всего спецслужбой). Этот вывод приводил к очевидному вопросу – почему они в таком случае действуют тайно?

Судя по всему не только в голове Разводилова бродили подобные мысли. Во время одного из совещаний, когда шеф по привычке принялся разносить бездельников неспособных отыскать в двадцатитысячнике два «заезжих рыла», амбициозный капитан Ларинцев, умевший сгладить взрывоопасную агрессию шефа напускной придурковатостью, «простодушно» поинтересовался:

– А что они тут ищут вообще?

– Колян, ты че с луны свалился? – тут же осадил его Гайнуллин.

– Не, ну если знать хотя бы примерно, будет проще понять их логику.

– Просто ищи мурзилок. – Сказал Мухин. – У них на рожах все написано.

– Че ты несешь, Ларинцев? – шеф приблизился к нему, угрожающе щуря медвежьи глазки. – Как это тебе, бл..дь, поможет?

Ларинцев нацепил туповатую улыбку.

– Ну вот если они допустим ищут клад – тогда они ходят по лесу и мы их вообще не увидим. Другое дело, если они ищут, скажем… человека.

Шеф нахмурился. Разводилов ожидал, что он сейчас взорвется, но тот сказал неожиданно:

– Они не ходят по лесу.

«Значит, все-таки ищут человека», подумал Разводилов. Молодец Ларинцев.

Шеф выделил новый срок до конца недели. Использование соревновательного принципа в работе казалось Разводилову не слишком профессиональным – обусловлено это было видимо иерархической особенностью самой группы приближенных, в которой все были начальниками подчинявшимися только шефу, но Разводилову такой расклад был на руку. Велено было также то ли в шутку то ли всерьез «напрягать» не только подчиненных и осведомителей, но и членов семей.

В отличие от коллег Разводилов не мог формально отнестись к розыску таинственной парочки, спрятавшись за коллективной ответственностью, потому что от него результата требовала мэрша. Он днем и ночью думал о проклятой парочке, строил теории и предположения. Разумеется он тоже напряг все свои ресурсы, экспериментировал с различными параметрами видеомониторинга и сам проводил много часов за просмотром видео, а когда шел по улице как одержимый вглядывался в лица всех шедших парой. Хотя «парочка» в целях маскировки как раз скорее перемещалась бы порознь. Все это не имело смысла, но после брошенной Ларинцеву подсказки от шефа, Разводилов вцепился в нее, как голодный пес в брошенную кость.

«Если они ищут человека, – рассуждал он, поигрывая янтарными четками, – являясь при этом представителями власти и в этих поисках не задействована местная полиция, значит речь идет о каких-то внутривластных разборках. Но если местная полиция скорее играет против них, значит тому, кого они ищут, полиция либо помогает прятаться, либо он или они имеют на нее влияние».

Разводилов вышел из кабинета и направился по коридору в туалет, продолжая размышлять – он предположил, что с прояснением вопроса о том, кто может влиять на полицию ему могла бы помочь мэрша. Надо будет позвонить Левормаеву, решил он, и хотел было уже зайти в туалет, как взгляд его привлекла странная картина за окном в торце коридора.

Он подошел ближе и увидел знакомого субъекта в кожаной куртке, который пару недель назад вальяжно общался с шефом в курилке. Разводилов тогда окрестил его «Косматым». Сейчас «Косматый» стоял рядом с Гайнуллиным возле его «БМВ» и смеясь похлопывал заместителя шефа по плечу.

В свете новых мыслей субъект и особенно его поведение показались Разводилову подозрительными. Он оглянулся на пустой коридор и спрятавшись за простенком, достал смартфон, включил беззвучный режим и поставив устройство на подоконник сделал несколько снимков. Пара из них вышли очень удачными – улыбающееся лицо Косматого запечатлелось в превосходном качестве, причем в двух нужных форматах – в профиль и почти в анфас.

Вернувшись из туалета, Разводилов сразу же загрузил фотки Косматого в программу биометрического поиска и к немалому удивлению обнаружил, что ни одна камера в городе не видела этого субъекта. Конечно, Косматый мог избегать муниципальных камер (для проверки остальных требовалось время), но – зачем? Кто этот тип? Почему, несмотря на то, что он явно хорошо знаком с начальством, о нем самом ничего не известно? И наконец – не его ли как раз ищет эта полумифическая парочка?

Разводилов почувствовал как пробуждается какой-то давно забытый инстинкт.

Конечно, проще всего было спросить о Косматом напрямую у Гайнуллина. Он бы так и сделал, если бы не мэрша – ему не хотелось навлекать на себя подозрение излишним любопытством, поэтому вечером он встретился с Волом и показал ему фотографию Косматого.

Вол сказал, что видел этого субъекта пару раз в ресторане с шефом и Гайнуллиным и что этот тип какой-то коммерсант из Сыктывкара, но больше он ничего не знает.

– Разнюхай кто это и узнай где в Зимнем живет. – Поручил ему Разводилов. – Только осторожно.

– Чувак на хера тебе это? – закапризничал Вол. – Ты же теперь поднялся, сам можешь спросить у Ильдара.

– Слушай, Вол, ты ведь так и не выполнил ни одной моей просьбы. Я не спорю, тебе пришлось побегать, так что давай договоримся – это будет твое последнее задание. Больше я тебя не побеспокою.

– Обещаешь?

– Ага.