– Куда! Куда!

Остальные сновавшие по двору как тараканы тоже замерли и принялись «кудахтать». Недолго думая Ольга с девчонкой бросились на лестницу.

– Сбор! Сбо-о-ор! – закричали им вслед.

Из скрытого лифтом пролета навстречу вывалился хрипящий мужик. Он пучил глаза и тянул руки к чудовищно рассеченному горлу, но все как будто не мог дотянуться. Бывшие пленницы прижались к стене и мужик рухнул перед ними на лестницу. На площадке второго этажа стоял лифт с раскрытыми дверями, пол и стены в кабине забрызганы кровью. Лестница ходила ходуном, а внизу уже топали ворвавшиеся в подъезд сектанты.

Ольга затолкнула девчонку в лифт и стукнула по кнопке девятого этажа. В последний момент перед съезжающимися дверями показалась разъяренная рожа. Кто-то заколотил по металлу, но лифт уже ехал наверх.

Он действительно привез их на девятый этаж. Ни больше ни меньше. Поднимающиеся вопли и топот сводили с ума. Что делать дальше Ольга не знала. Она дернула наугад ближайшую дверь, та поддалась и они укрылись в какой-то квартире. Благодаря замку-фиксатору даже удалось закрыться изнутри, но дверь была простая, деревянная. Оттолкнув девчонку в коридор, Ольга обрушила перед дверью тяжелый советский шифоньер, который выволокла из комнаты и не остановилась – продолжала наваливать все что попадалось под руки, пока в дверь не стали колотить.

Квартира оказалась старой двушкой с постсоветским интерьером: желтые обои, ковры, люстры с абажурами, серванты с хрусталем. Девчонка хныкала на кухне. Ольга оставила ее, бросилась в комнату и замерла перед балконом – за окном, в вечернем смоге высилась обшарпанная девятиэтажная башня. Оттуда доносились приглушенные крики, словно слабое эхо орущих за дверью; из окон выглядывали злые лица напоминавшие деловитые обезьяньи морды. Из-за башни выступал угол точно такой же башни, а за ней еще один и еще. Ольга подошла к окну и убедилась – этот клочок мира был совсем мал. Во все стороны симметричной бесконечностью разбегались одинаковые девятиэтажные башни и пятиэтажки, между которыми на небольшом пятачке мостились вагончики с вывеской «ПРОДУКТЫ». У подножия соседней башни как в отражении Ольга увидела толпу, втекавшую в единственный подъезд. Миллионы криков сливались в жуткий однообразный гул.

Среди шума и воплей Ольга не сразу услышала телефонный звонок. Слабое дребезжание словно из старого забытого прошлого. На мгновение показалось, что это будильник пытается вырвать ее из кошмарного сна. Она бросилась к журнальному столику и разбросав пожелтевшие газеты, нашла под ними старый дисковый телефон.

– Але! Кто это? – раздался на том конце уверенный женский голос, когда она схватила трубку.

– Помогите! Нас хотят убить! – Ольга наблюдала как от ударов в дверь сдвигается шифоньер.

– Девушка! Где вы находитесь?!

– Я не знаю, тут…

– В Зимнем?

– Да, где-то за рекой. Помогите, нас хотят сжечь!

– Где именно за рекой?!

– Не знаю…

– Опишите, что видите!

– Тут башня… девятиэтажка, рядом пятиэтажка и котельная…

– Все ясно, это поселок Северный. – Определился голос, ни на секунду не потерявший самообладания. – Слушайте меня внимательно! Я глава администрации Зимнинского района Юлия Вадимовна Колмакова! Запомните мое имя! Кто бы они ни были, скажите, что полиция уже едет. Назовите им мое имя и не отключайтесь! Не кладите трубку!

– Хорошо.

– Сколько вас?

– Нас двое! А их – толпа. Они уже сожгли одного мужчину!

– Где вы?

– Мы заперлись в квартире на девятом этаже, но они ломают дверь!

– Не кладите трубку!

В прихожей наконец грохнулся шкаф. На кухне тотчас завизжала девчонка. Ольга бросила трубку на стол и выбежала в коридор. Первые забравшиеся сшибли ее с ног, но их интересовала девчонка. Через Ольгу перешагнул крепкий мужчина в штанах карго. Лицо его было скрыто старой советской маской обезьяны. Он легко схватил девчонку и понес ее обратно, также спокойно перешагнув через Ольгу. Но пришло и ее время. Да, она пыталась кричать про Колмакову, имя и отчество которой разумеется вылетело из головы и про полицию, но все это вызывало только усмешки. На нее навалились крепкие мужики и заломив руки повели вниз по лестнице. Ольга видела кругом мусор, следы ног, щепки от выломанных дверей. Гул вытеснялся на улицу. Внизу звучал чей-то командный голос.

На третьем этаже их встретила группа мужиков.

– Все проверили? – спросил один из них, с остроугольным лицом.

– На девятом этаже только эти были. – Сообщил кто-то.

– Не понял, а где пассажир?

– Говорю тебе, наверху его нет!

– Бл.. он что, в возухе растворился?

– Ни..уя! Ищите! Проверьте крышу!

Все кроме двоих державших Ольгу бросились наверх – искать «проблемного пассажира», который как оказалось убил двоих охранников и ранил троих. Ольга была убеждена – его здесь нет, такой крутой пассажир наверняка сумел отыскать выход и свалить отсюда, отчего ей стало обидно до слез – ведь им с девчонкой тоже почти удалось сбежать и будь у них чуть больше удачи, возможно они сумели бы уйти вместе с ним.

Когда прикованная цепью Ольга услышала в своем подвале как знакомое ей хныканье перешло в чудовищный визг, она зажала уши, но уже через секунду опустила руки. Она вдруг осознала, что должна испить эту чашу до дна.

– Спасены-ы-ы-ы! Дадена пища волей Артемона! – провозгласила незримая кликуша, не дождавшись даже окончания воплей.

Толпа радостно загудела.

– В очередь по списку! – заорал кто-то.

Почти всю ночь Ольга пролежала глядя в потолок и сжимая у живота цепь, соединявшую железный ошейник с петлей из арматуры вмурованной в бетонный пол посреди камеры. Она уже не пыталась ничего анализировать, а просто наслаждалась полубессознательной эйфорией, в которую ее погрузило внезапное открытие – все с нею произошедшее за последние дни – не случайность, а закономерный и даже рукотворный процесс, природу которого ей мешала постичь бессмысленная борьба с собственным огнем. Ее огонь – разрушающая сила для всех, кто находился слишком близко и не было ничего удивительного в том, что в конце концов он разрушил и ее жизнь. Новое открытие, как теперь казалось, возвысило ее над прежними страхами и чувствами. Острые клинья болезненных воспоминаний растворились в кислоте невыносимого сожаления. Надвигающееся искупление как мощная анестезия позволило заново пережить то, от чего она безуспешно пыталась отречься обманывая себя сказками про огонь.

В какой-то момент отворилось окошко в двери. Ольга не шелохнулась и сразу же забыла про него, продолжая с нового угла разглядывать на потолке картины прошлого. Через минуту окошко неслышно закрылось.

Когда за стенкой две алкашки прокуренными голосами принялись обсуждать ночные разборки, Ольга отметила начало последних суток своей жизни и подумала, что возможно ночной охранник был не так уж неправ – жизнь не должна быть слишком спокойной, потому что тебе ведь еще и умирать. И кроме того – увидев в искаженном пространстве скрытый механизм идеального мира, она так и не смогла отделить подлинную личность от ее самой неудачной копии. Кто она на самом деле – ей сообщала хорошо ощутимая телесная дрожь при одной мысли о натуральном, физическом огне. Это вызывало чувство досады, поскольку Ольге хотелось верить в тотальное превосходство «эйфорического» состояния над банальным и оскорбительным страхом, но все же она понимала – исход не может быть простым.

Днем к ней в камеру зашли охранники и привязали к кровати – видимо до них доперло, что чужак, увидевший все воочию, мог преждевременно наложить на себя руки, испортив представление старцу Агафию.

Новое состояние позволило вернуться в тот день, когда она была моложе на десять лет. Лучшее время, пожалуй. После сборов в Малайзии перед отлетом на чемпионат Европы в Испанию ей удалось выпросить у тренера дополнительные полдня на встречу с сестрой заехавшей в Москву. Ольга встретила ее на Земляном Валу, куда примчала на подержанном «Фольксваген Пассате», купленном сразу после получения прав три месяца назад – на призовые за победу в российском чемпионате.