– Слава! Слава! – раздались многоголосые крики, но разом утихли. Воцарилась тревожная тишина, которую неожиданно разорвал знакомый животный вопль, в котором Ольга узнала голос кашляющего мужика – истошный заячий визг смешанный с рыданиями.

Послышался металлический стук, затем удар.

На смену им пришли совсем уже дикие вопли, которые может издавать только существо, испытывающее какую-то невероятно адскую боль. У Ольги помутилось в глазах от ужаса, она зажала уши, но все равно слышала эти пронзительные крики.

Наконец, минут через пять стало тихо. Ольга опустила руки. Девчонка снова хныкала, за стенкой царило напряженное молчание, пока вдали не раздался старушечий голос с самодовольными нотками воинствующего кликушества:

– Спасены-ы-ы-ы! Дадена пища волей Артемона!

– Слава! Слава! Слава Артемону! – понеслось отовсюду.

Возбужденный гул на этот раз не умолк, а наоборот усилился, стал радостным. Старец больше не подавал голоса, возможно он ушел. Теперь кто-то командовал вставать в очередь по списку. Ольгу осенила страшная догадка – здесь тоже был магазин. Только не на трех человек, а на целую толпу. И его обнуление происходило каждые два дня. И каждые два дня им требовалась новая жертва. Вероятно на этом строилась власть старика. Вот тебе и выход!

До поздней ночи (по ощущениям) Ольга ходила по камере, пытаясь строить различные версии и в конце концов устала. Она попыталась себя успокоить – последнее время ее то и дело запирали, и всякий раз ей удавалось выбраться, правда в основном благодаря помощи Виктора. Паника легким напряжением блуждала по телу – в ушах все еще стоял дикий крик. Каков извращенец этот Артемон! Прямо какой-то Чарльз Мэнсон, разнауськавший свою безумную паству! Вспомнив как они с Виктором выбирались из последней передряги, Ольга решила проверить стены в надежде отыскать какое-нибудь слабое место и забравшись на кровать, принялась осматривать стыки за трубой. В коридоре раздались шаги.

За открывшимся окошком показалось знакомое выбритое лицо.

– Чувак! – Ольга спрыгнула с кровати. – Я хотела сказать – у тебя «офигенное» чувство юмора!

Мужик кисло усмехнулся.

– А что тебе не понравилось? Ты считай целый день получила в подарок.

– То есть я тебе спасибо сказать должна?

– Насрать мне на твое спасибо. Но если хочешь реальный совет, то поверь моему опыту – чем быстрее ты смиришься, тем легче будет прожить оставшиеся дни. Надеюсь, ты веришь в бога.

– Ты, блин, издеваешься?!

Мужик пожал плечами.

– Только не считай, что тебе здесь как-то особенно не повезло. Здесь всем не повезло. Я видел другие места, ты даже не представляешь что там творится.

– Ты поэтому завис в этой помойке? Или может двойной паек и пузырь выдают?

– На эмоции тоже не трать силы. – Он прикрыл окошко.

– Погоди! – Ольга подошла ближе. – Скажи мне кое-что. Я правильно понимаю, что тут есть магазин и какой-то местный «бог Кузя» втирает вам, что жратва в нем появляется только после жертвоприношений Артемону, с которым только он на короткой ноге?

Мужик усмехнулся.

– На самом деле старец Агафий просто боится чужаков. Кто-то предрек ему, что один из лифтовых пришельцев его убьет.

– Так он и сам верит в эту дичь про чертей?

– Ты спросила про выходы и я подумал, что ты уже знаешь как тут все работает. То что уже было может произойти еще раз с небольшими отклонениями.

– А если чужаки закончатся?

– За десять лет я такого ни разу не видел.

– Десять лет?! – изумилась Ольга. – Это длится десять лет?

– Что-то здесь искажает пространство и время. Но это давно не новость.

– Получается проход у вас только один?

– Не обольщайся. Это не проход, а яма, в которую постоянно кто-нибудь сваливается.

– Где он находится?

– В лифте. – Мужик мотнул головой. – В этом доме. Каждый раз, когда он останавливается на втором этаже, в нем находят пассажира. Некоторые сразу же пытались вернуться – видимо там, откуда они свалились это как-то работало, но не здесь. Здесь лифт ездит только в одну сторону и выход отсюда только один. Ты его теперь знаешь. И кстати… Агафий не так уж не прав – еды и места здесь мало, поэтому так или иначе кого-то нужно утилизировать.

– Да уж, все отлажено у вас, я смотрю. – Ольга почесала голову. – Ну а вспышка? Когда она тут бывает?

– Вспышка?

– Небо краснеет на мгновение.

– Значит в этом дело? – спросил он.

– Может… Может она слишком редко бывает здесь, – предположила Ольга.

Нечего сказать – скверные новости. Мужик неожиданно засмеялся и покачал головой.

– Столько жажды жизни в одной неудачной копии.

– О чем ты?

– Многие чужаки сваливались сюда не один раз. Мужик которого сегодня отправили в топку бывал здесь уже раз тридцать. И девка из твоей камеры тоже тут частая гостья. Это, как ты понимаешь, слегка отравляет и без того затуманенный разум местных.

– А сколько раз была здесь я? – спросила Ольга.

– Ты здесь впервые.

– Значит… я та версия, которой не повезло?

– Ну это как сказать. Другим «ты» тоже не повезло. Как и всем здесь.

– А ты что-то не больно похож на фанатика…

– Наверное потому что я не местный. Я такой же чужак, как и ты. Просто мне повезло свалиться сюда сразу после Агафия и Палача.

– Ваш вождь не местный? – удивилась Ольга.

– Он был городским сумасшедшим в Серебрянке, проповедовал на остановках и лечил руками, но оказавшись здесь сумел взять под контроль умы растерянных людей. Он убрал их лидера и занял его место. Жители этих двух домов протестовали против принудительного переселения. Власти пригнали полицию и в тот же день случилась эта хрень. Люди не просто испугались – у них начался массовый психоз. И тут появился старец Агафий, который дал им надежду.

– И как он им все это объяснил?

– Да никак. Людям не нужна логика, противоречащая их желаниям и страхам. Агафий скажет, что черное это белое – они поверят, скажет – убивайте своих детей и начнут убивать. Местные боятся этого дома. Поэтому здесь работают только чужаки. А один из самых главных – Палач здесь даже живет. На втором этаже. Местные тоже его боятся, но он под защитой Агафия и скрывает лицо. Постоянно ходит в маске обезьяны.

– Я заметила всяким мудакам здесь неплохо живется.

– Им везде неплохо живется.

– А ты им служишь – значит ты такой же.

– Какая разница, если матушка смертушка все равно однажды всех приравняет? – нисколько не смутился мужик.

Ольга раскрыла было рот, но мужик поднял указательный палец и захлопнул окошко.

Всю ночь Ольга размышляла, борясь с накатывающим отчаянием, а под утро ее сморил тревожный сон, но долго поспать не удалось – в коридоре и над головой захлопали двери, загрохотали и забегали, а потом пронзительный голос закричал:

– Едет пассажир!

Минут через пять кого-то с матюками пронесли по коридору и затолкали в соседнюю камеру. Пленник поначалу орал тонким фальцетом, требуя объяснений, а после того как к нему зашли охранники и отметились звуками глухих ударов – успокоился и затих.

Ну вот, подумала Ольга – теперь в очереди «к Артемону» появился кто-то и за ней.

Вечером к ним в камеру завалились два крупных мужика. Оба покосились на Ольгу, вероятно удивленные ее ростом. Один из них взял девчонку за тощую руку – та сразу же захныкала. Ольга встала с кровати. Второй мужик повернулся к ней и покачал головой – дескать не стоит.

В это время сверху прилетел пронзительный крик:

– Едет пассажир!

– Бл…, зачастили! – разочарованно вздохнул мужик, державший девчонку.

– Пойдем, – протянул второй.

– Да сами справятся.

– Пойдем, говорю. Брось ее пока.

Наверху раздался звук открывающихся дверей лифта, который тут же утонул в грохоте. Тяжелые стуки сменились выстрелами – один, другой, третий и следом – крик боли.

– Проблемный пассажи-и-ир!!! – завопил кто-то.

Мужики переглянулись и толкаясь выбежали в коридор. Один из них на бегу захлопнул дверь, Ольга ловкой пантерой тотчас прыгнула к ней и сразу распахнула – дверь запирать было некому – узкий коридор был пуст. В начале у лестницы пустовал одинокий стул, на котором видимо сидел ночной охранник. Прямо над головой раздавались крики и топот. Ольга бросилась в камеру, схватила девчонку за руку и потащила за собой. В коридоре перед лестницей она замерла, глядя на потолок. Грохот и крики отдалялись. Они поднялись по лестнице, Ольга плечом толкнула железную дверь и сразу уже увидела улицу через распахнутую дверь подъезда – по серому двору бегали люди. В надежде, что в суете на них не обратят внимания, Ольга решилась на риск, однако на выходе из подъезда, сразу двое местных с копчеными лицами привокзальных бездомных остановились и заорали как резаные, тыча в них пальцами.