– У тебя че-то болит? Как тебя зовут?

Девчонка не отвечала. Возможно у нее был шок или она умственно отсталая, предположила Ольга. Отступившая боль позволила переключиться на менее явные сигналы организма. Она подошла к ведру, подняла крышку и разглядывая желтоватую воду от которой несло ржавчиной, заметила, что электрические разряды паники никуда не делись, хотя, если подумать – она давно живет в состоянии стресса и пора бы уже привыкнуть.

«В конце концов, ты всего лишь чья-то неудачная копия», подумала она, погружая железную кружку в воду.

Текущее положение дел не предвещало ничего хорошего – Ольга поглядела на мощную дверь с крошечным окошком, закрытым снаружи и явно не предназначенным для передачи еды.

За стеной раздался кашель.

– Эй! – крикнула Ольга. – Чувак! Слышь?!

Ей никто не ответил.

Она постучала в стену кружкой.

– Чува-а-ак! Который кашляет!

Снова тишина.

– Оглох что ли?!

На этот раз за дверью раздались шаги. Окошко распахнулось и Ольга увидела выбритое неглупое лицо.

– Ты чего буянишь? – вопросило лицо.

– А ты, блин, еще кто такой?!

Мужик молча поглядел на нее и усмехнулся. Как ни странно, Ольге был знаком этот типаж – она увидела короткую стрижку с ровными висками, под стоячим воротом белела подшивка. Старые привычки не забудешь. Мужик походил на типичного ФСИНовца.

– Не шуми, а то хуже будет. – Заявил он и закрыл створку.

Ольга подумала, что вообще-то свой срок она уже отмотала и перехватив кружку принялась что есть силы колотить ею в дверь.

Раздалась ругань и снова шаги. На этот раз торопливые. Окошко открылось.

– Ты че совсем тупая? Я же сказал – хуже будет!

– Чувак, а ты в курсе, что это место вообще-то по тебе плачет?

Мужик на провокацию не повелся.

– Че ты хочешь?

– Вы какого хрена меня тут заперли?!

– Не волнуйся это ненадолго. – Он хотел было снова закрыть окошко, но Ольга показала ему кружку.

– Для вашей же безопасности. – Добавил он.

– Какой еще безопасности?!

– Иначе местные вас порвут.

Ольга наконец начала кое-что понимать.

– Здесь есть выходы? – спросила она, чувствуя как тревогу теснит внезапная радость. – Сколько?

– Два. Точнее один вход и один выход.

– И на сколько мы тут зависли?

– Конкретно ты – на пять дней.

– А потом?

– Что потом? Отправят дальше!

– Отправляют поодиночке?

Мужик кивнул, лениво прикрыв глаза – дескать утомила уже.

– И это потому что мы из других мест?

– Молодец. Возьми с полки пирожок. – Окошко захлопнулось.

– Подожди!

– Лимит на тупые вопросы закончился. – Раздалось из-за двери. – И больше не шуми, а то к кровати привяжу.

– Ладно, адье.

Ольга вернулась к кровати, села. В принципе могло быть и хуже, подумала она. Если обнаруживаешь себя запертой в таком гадюшнике, иное и в голову не приходит. Наверное, она потеряла сознание при переходе или что-то типа того. Судя по всему это очередное место с пространственно-временными аномалиями, но если здесь имеется два выхода, почему же местные не уходят сами? Может быть это какое-то особенное место? Что-то не похоже. Впрочем судить пока рано, и все же – отсутствие окошка для еды в двери камеры и пустая кровать подтверждали версию о том, что они тут временные пассажиры.

Девчонка продолжала хныкать и Ольга попыталась заговорить с ней, правда безуспешно. Однако она заметила, что та меньше хнычет, если ей что-нибудь говорить и лишь бы только не слышать это хныканье, Ольга принялась рассказывать веселые истории из своего прошлого. Постепенно она стала погружаться в дремоту, речь ее стала монотонно-спотыкающейся, но в конце концов, когда уже Ольга прекратила болтать, девчонка больше не хныкала.

Разбудил ее шум на улице – кто-то оглушительно скреб метлой по асфальту (вероятно чистили отмостку), а потом две какие-то бабы прокуренными голосами принялись громогласно обсуждать сколько водки надо взять в магазине. Послышался звук откупоривания пивных банок. Ольга повернула голову. Девчонка лежала на кровати, но не спала – смотрела на нее. Слава богу, хоть не хнычет.

– Как тебя зовут? – спросила Ольга.

– Света, – ответила девушка.

– Откуда ты?

Света рассказала, что жила в соседней пятиэтажке, и на ее беду странное «разделение» случилось прямо перед ней. Девчонка не поняла как попала сюда – она сидела дома, играла с котенком, а потом вышла из квартиры и оказалась в лифте соседнего дома, откуда ее забрали какие-то мужики и швырнули в этот подвал. Все это случилось два дня назад. В камере с ней до Ольги никого не было, но рядом с кашляющим мужиком за стенкой жил какой-то глухой старичок, которого увели на другой день.

Ко всему прочему Света хорошо знала это место и описала его как поселок Северный, который по скудным воспоминаниям Ольги располагался примерно в десяти километрах от Зимнего.

К вечеру Ольга поняла, что пять дней без еды – это конечно лучше, чем сорок два года с Олесей и Казимиром, но в целом тоже не весело. Она надеялась, что получится выпросить что-нибудь у ночного охранника, потому что дневные оказались совсем свирепыми. Ольга только стукнула разок кружкой в дверь, как на нее через окошко выматерился какой-то лопоухий чудик.

Между тем судя по гомону на улице собиралась целая толпа. Вскоре в коридоре послышались голоса. Охранников заметно прибавилось. Раздался звук отпираемой двери, какая-то возня и вдруг все это оглушил пронзительный крик. Сразу же раздались глухие удары. Мужик продолжал орать и кричать что-то нечленораздельное – судя по звукам, его тащили наверх.

Услышанное Ольге не понравилось.

– Чего же ты так орешь? – задумчиво пробормотала она, стоя у двери. – Ведь ты покидаешь эту помойку – радоваться должен.

Но почему-то вместо радости у нее появилась тревога.

Расспросы девчонки ни к чему не привели. Она вообще ничего не знала и всегда отвечала прямо и односложно.

Тем временем гул за стенкой утих. Теперь вещал хорошо поставленный старческий голос. Ольга прислушивалась, но ничего не могла разобрать – источник находился слишком далеко и только когда старичок входил в раж, до ушей долетали отдельные фразы: «Господь сказал Иисусу Навину – будь твердым и мужественным…», «Библия говорит – перед кончиной мира все побегут к своему народу…», «Иоанн Златоуст…»

Этого еще не хватало, подумала Ольга. Происходящее ей все больше не нравилось.

Вскоре голос старца перешел на откровенный крик, и толпа начала заводиться. Раздались вопли одобрения. Видимо проповедь завершалась, и теперь Ольга хорошо слышала что он вещал.

– Мало принять волю божию! Истинное спасение в умении ее исполнить! – выкрикивал старец. – Бог ничего не делает без нашего участия! Он подает милость, но нашими руками! Бог благовествует, но нашими ногами! Бог проповедует, но нашими устами! Пришедшие из лифта – кто они?!

– Нелюди! Черти! – раздались злые крики.

– Как сказано в Библии – не птицы те, что явятся из подземелья, а нечистая сила! – подтвердил говорливый старик. – Для демона нет слаще страсти смущать и обманывать человека!

– Предать огню! – прокричали сразу несколько голосов. – Отдать Артемону!

Ольга оторопела.

– Мы ищем прежде царствие божие и не ведаем сколько еще будет испытывать нас Господь, но пока исполняем мы волю Артемонову получаем пищу и благодать! Я знаю, тут иногда, особенно на пятом этаже (это прозвучало с укоризной) ходят смущения, дескать – кто сказал! А посмотрите кругом! – истерил старик. – Кругом посмотрите же! Каким надобе слепцом бысти, чтобы усомниться воле Артемоновой! Непризнанный апостол говорят! Да сам Иисус подавал ему чашу с вином и баранью ногу на предвечерне и говорил проклинать будут тебя яко меня до самых врат и тем крепче вера твоея бысти в конце пути! И помните как говорил святой Артемон Матрешкин: чем ближе к вратам, тем разноликие диавольские отродья кружати! Кого мы тут уже видели: стариков, женщин, воинов, овец с лицами обезьян и даже малых детей! А сатана искусителен и лукав, помните! Нет равнее ему в смущении душ, но в огне обнажатися подлые сущности! Мы всегда должны помнить, кому служим, никогда не поддаваться смущению, особенно здесь, когда всем нам остался только шаг. Когда испытания нас постигли самые трудные! Смирение здесь у самого края черной дыры означает полную противоположность бездействию! Мы уже близки! Изгоните из сердец своих сомнения и страхи, отдайтесь его воле и вместе войдем в его царствие одной единой семьей с Артемоном. Слава Артемону!