К удивлению Ольги Казимир не разозлился.

– Ладно, а что ты предлагаешь, Олеся?

– Ну, можно ведь было просто поговорить с ним!

– Так чего же ты с визгом убежала от него? Поговорить! Так иди и поговори!

Олеся окинула его мрачным взглядом и отвернулась.

– Лисенок, – Казимир шагнул к ней и взял за плечи, – давай просто дождемся утра и свалим отсюда. Давай?

Олеся опустила голову.

– Хорошо.

Вечером Олеся с Казимиром принялись жарить на костре сосиски на палочках. Ольга же наконец отведала свой торт «Сказочный домик», оказавшийся свежим и вкусным, хотя и без особых изысков. В кастрюле, прихваченной из хозотдела, они кипятили воду для чая. Отсветы костра плясали в лицах. Дул прохладный ветерок. Где-то в ночи над полем летал неутомимый тенор Валерия Леонтьева. Должно быть старик включил, подумала Ольга – и почему нет, без музыки одному тут наверное совсем жутко. Неудивительно, что он сошел с ума.

К вечеру утренние и дневные впечатления улеглись и Ольга впервые подумала, что ее положение ничем не лучше ситуации в которой оказались Казимир с Олесей, поскольку где-то (быть может даже и здесь) могли затеряться и другие «Ольги». А если взглянуть на это обстоятельство шире, то среди них – чисто теоретически – могла быть и та «Ольга», которая сумела победить на чемпионате Европы, а значит и обойти на Олимпийских играх Анну Гевару. На тренировках и домашних чемпионатах она так много раз побеждала ее по времени, что в этом никто не сомневался, но увы – именно ее версии в этом не повезло. И если существовала ее «победная» версия, это означало, что с ней не случилось аварии за три дня до чемпионата… Вот только была ли та Ольга ею же? Или она просто в тот злополучный момент сумела обуздать вспыхнувший в ней чужеродный огонь? Но разве такое возможно, если она – это она? Ольга задумалась и решила, что это почти невозможно. В таком случае она – не совсем она, но кто же тогда сейчас сидит здесь? Может быть, она – и есть ошибка? Неудачная копия, выброшенная на свалку мироздания, вместе с осколком этого дефектного мира? Может, так все это и происходит? Может, это и есть ад?

Судя по всему, не только в ее голове крутились подобные мысли.

– Я тут подумал, – Казимир поставил кружку на подстилку из еловой лапы, – если это все происходит на самом деле, а не какой-то эксперимент над нашим сознанием или что-то типа того, то что из этого правда?

Задав этот вопрос Казимир поморщился как будто проглотил лимон.

Олеся повернула к нему лицо, удерживая кружку обеими ладонями.

– Я имею в виду, – продолжил он, – вот Ольга говорит, что живет где-то почти на двадцать лет позже нас. Если честно, я уже не думаю, что она это придумала, – он посмотрел на Ольгу, – но суть не в этом. Даже если взять к примеру этого деда… Мы думали, что наш мир и наше настоящее и есть единственная правда. А оказывается, будущее уже существует одновременно с нами. А для Ольги – существует и прошлое. Так что из всего этого настоящее? Я имею в виду, что из этого правда?

Он посмотрел на Ольгу.

– Зачем тебе это знать? – спросила она.

– Может быть, мне просто интересно понять кто мы.

– Боишься оказаться неправильной версией?

– Я не думаю, что есть правильные и неправильные версии. Когда во главу угла ставишь личность, всегда сбиваешься с верного пути. С точки зрения всеобщего смысла единица это вид, а не индивидуум.

– При таком раскладе, возможно, что ваши родители вас дождались.

– Ты хочешь сказать, что наши копии могут жить в нормальном мире, как ни в чем не бывало? – спросила Олеся.

– Нет, Олеся. – Посмотрел на нее Казимир. – Она хочет сказать, что копии это мы.

В шесть утра сработал будильник наручных «Casio» Казимира. Было темно и холодно – костер почти догорел, потому что ночью за ним никто не следил. Нахохлившись все трое молча ждали рассвета.

– Пора, – Казимир взглянул на часы и поднялся.

Все встали перед сломанной сосной, устремив взгляды на мутный отсвет над сосняком.

– Сколько ждать? – спросила Олеся.

– Минут десять, – ответил Казимир, – кто первый заметит – кричите!

Безотрывно смотреть на небо в течение десяти минут оказалось довольно непросто, то и дело что-то провоцировало отвести взгляд – то лента туалетной бумаги взовьется вдали, то пролетит подхваченный ветром пакет.

Ольга заставляла себя глядеть на небо и в какой-то момент ей стало казаться, что время слишком уж долго тянется.

– Десять минут прошло? – спросила Олеся.

– Прошло уже двадцать три минуты.

Олеся посмотрела на Казимира.

– И где она?

– Может позже будет. – Сказал он продолжая хмуро пялиться в небо.

– Позже?

– Я не знаю, но по-моему вчера она была в семь двадцать.

– А сейчас сколько?

– Без пятнадцати восемь.

Минут через пять Олеся тяжело выдохнула и вышла из их небольшого ряда.

– Олеся, не глупи. Вернись!

Девушка присела на бревно и поставив локти на колени подперла руками подбородок.

– Олеся!

– Да очнись ты уже! – рассердилась она.

Поняв, что стоять дальше глупо, поскольку без подруги он все равно не уйдет, Казимир тоже отошел от сосны и сел рядом с Олесей. Ольга подумала – как бы здорово увидеть сейчас вспышку и свалить отсюда, но увы. Она тоже прошла под аркой и села на бревно.

– Хорошо, – сказал Казимир, – вспышка здесь появляется в другое время. Мы будем караулить. Максимум – пропустим день.

Олеся вскочила.

– Да что ты, блин, несешь?! Ты себя слышишь?! Нет тут никакой вспышки! И твоя постаревшая копия тому подтверждение! По-твоему, они не караулили?! Боже! – Олеся задрала голову. – Это же было сразу понятно!

– Думаю, нам надо поговорить с ним, – предложила Ольга.

– Да ну вас! – рассердился Казимир и как будто в знак протеста подошел к сломанной сосне и встал перед ней.

Олеся с презрением на него посмотрела.

– И что? Ты уйдешь один?

Казимир вытянул руку в пространство под сосной.

– Не надо меня винить во всем этом. – Сказал он. – Я потерял друга.

– Значит, я виновата?!

Казимир стоял под сосной и это его детское упрямство в минуту слабости действительно выглядело нелепо, но все равно злило его подругу. Олеся присела на ствол, закрыла лицо руками.

Казимир постоял немного переминаясь, потом вздохнул, пошел к Олесе, присел рядом с ней, обнял и стал успокаивать.

На поиски старика Ольга предложила отправиться обратной дорогой – туда где в ее исходной реальности располагались ворота с табличкой «Охраняемый объект». В глубине души она надеялась – чем черт не шутит, снова увидеть их, но вышли они на поляну с дзотом, отличавшуюся от предыдущей локации лишь обилием мусора. Здесь справа поднимался небольшой лог, за которым по словам Казимира располагался лесок, через который можно было выйти на поляну, а оттуда – к вертолету. Это прозвучало так буднично, словно прямо в противоположной стороне не было того же самого вертолета. Ольге казалось необычным, что ее страх притупляется. И дело было не в усталости или смирении. Дело было в том, что она начала привыкать к странным условностям этого места.

Между тем Казимира привлек дзот – он стал поспешно взбираться на холм, игнорируя окрики Олеси.

В конце концов, заинтригованные его упорством, девушки тоже пошли за ним.

– Цифры изменились! – объявил он, водя пальцем по сделанной мелом надписи на железной двери.

На ней было написано: «247 сут. 3 час. 11 мин. 04 сек.»

– Ёб твою мать! – выругался Казимир, обхватив голову ладонями.

В этот момент он походил на ошеломленного шимпанзе.

– Что?!

– До меня дошло! – он повернулся к дороге.

– Цикл появления вспышки? – догадалась Ольга.

Казимир кивнул.

– Раньше здесь было написано двадцать три часа сорок семь минут.

– То есть меньше суток… А теперь?

– Почти девять месяцев. – Сообщила Олеся. – Боже…

Ольга поднялась к двери, надпись выглядела не такой уж старой, но возможно она тоже обновлялась каждый день. Она взялась за ручку из арматуры, потянула дверь и обнаружила за ней небольшое пыльное помещение с тремя узкими прорезями в железобетонных плитах.